Ступай осторожно

Когда бы имел я небесной парчи покрова - Шитья золотого с серебряным льющийся свет; То скатерть лазури, тумана и мглы рукава; Из ночи и света и сумрака бравшие цвет; Стелил бы тогда я все это под ноги твои; Но будучи беден, имея одни только сны; Я бросил под ноги тебе все мечтанья мои; Ступай осторожно, поскольку, ты топчешь мечты Уильям Батлер Йейтс (перевод Александра Багнычева) Ветер хлестал по влажным, покрытым пятнами от возраста и грязи, камням. В огромной комнате, больше похожей на пещеру, полукругом неподвижно стояли люди в черных плащах и белых масках. В центре комнаты, на запачканном кровью полу, лежал юноша, а над ним возвышался красноглазый волшебник. — Круцио! — прошипел Темный Лорд, и пленник задергался, словно марионетка в руках небрежного ребенка. Его крики отражались от стен в поисках выхода. Грубые веревки связывали руки, а все тело покрывали синяки и кровоподтеки. На лбу у него был шрам в форме молнии. — Ну что ж, мы снова встретились, мистер Поттер, — с холодной улыбкой на губах прошептал Волдеморт. — Но в этот раз тебе не на что надеяться. Оглянись — здесь нет предателя, который мог бы тебя спасти. Круцио! Гарри снова закричал, но на этот раз его голос был хриплым. Капли крови падали на землю. — Готовы умереть, мистер Поттер? Красное свечение, словно виноградные лозы, опутало Гарри, вызывая у него судороги. Его глаза остекленели; он уже почти ослеп от боли. — Ты должен поблагодарить меня, Поттер, — Лорд улыбнулся уродливой улыбкой, обнажая маленькие желтые зубы. — Совсем скоро ты встретишься со всеми, кого я убил... со своими родителями и крестным псом, от которого избавилась Беллатрикс. А очень скоро я пошлю к тебе и других: магглолюбца Дамблдора и семью рыжих — Уизли. Гарри тяжело дышал: казалось, из его легких вырывался мчащийся сквозь скалистые утёсы зимний воздух. Он поднял голову, и тут же перед глазами запрыгали ослепительные искры. — Тогда убей меня, Том,— прорычал он. — Ты столько раз пытался, и каждый раз безуспешно, даже когда я был… обычным маленьким ребенком. Заклинания магглорождённой оказалось достаточно, чтобы превратить тебя в бесплотный дух… ты урод-полукровка… — Круцио! Гарри снова скорчился. От неконтролируемой злобы в голосе Темного Лорда заклинание запульсировало красным цветом. — Ты умрешь, Поттер. Ты умрешь сегодня, но прежде я помечу тебя и покажу всему миру, кем стал его спаситель! — пытка Непростительным прекратилась. — Инуро Морсмордре! Из палочки вырвался черный луч заклинания. Словно стремительно мчащаяся стая летучих мышей оно рассекло воздух и ворвалось в окровавленную грудь молодого человека. Раздался полный боли крик, но его тут же заглушили шипение горящей плоти и треск тьмы. Волдеморт улыбнулся и поднял руку. Гарри плавно поднялся в воздух — на его груди виднелась метка: змея и череп. — Я подвешу твое тело на воротах Хогвартса, а твою голову оставлю себе в качестве памятного сувенира. Инуро Морсморде, — снова послышалось шипение, и черные линии понеслись ко лбу, щекам и носу Поттера, рот которого тут же раскрылся в немом крике. — Прощай, Гарри Поттер,— прошипел Темный Лорд. — Я больше никогда тебя не увижу. Он направил свою палочку на шрам в форме молнии, не обратив внимания на слабую улыбку пленника. — Авада Кедавра, — прошептал Лорд Волдеморт, и зеленый луч озарил комнату, наполняя собой даже самые отдаленные углы, освещая все: темные отверстия масок и складки испачканных кровью черных одежд. Затем послышался оглушительный раскат грома, и наступила полная тишина. Заклинание изменило направление и плотность. Послышался крик, высокий и проникновенный, после чего Гарри упал на пол рядом с грудой одежд и пепла, которые еще секунду назад были Волдемортом. Кто-то закричал, что защита пала, и Лорд мертв, а Гарри, все также лежа на забрызганном кровью полу, попытался сфокусировать взгляд. Его губы растянулись в улыбке облегчения, но она исчезла, когда перед грудой тряпок и пепла замерцал серебристый туман. Гарри пораженно таращил глаза. Казалось, время остановилось. Он с удивлением рассматривал серебряную дымку, которая секунду спустя, будто с неохотным вздохом, просочилась в его тело. Гарри закричал, но из его горла не донеслось ни звука. * * * Как только Ремус Люпин почувствовал, что защита исчезла, в нем вспыхнула надежда. Портключ тут же перенес его с удивленными аврорами в комнату, где лежал мертвый Волдеморт. Люпин незамедлительно кинулся в атаку: проклятья срывались с его палочки, поражая изумленных Пожирателей, словно косой смерти. Такой силы и энергии Ремус не чувствовал уже почти четыре года — с тех пор как Волдеморт совершил ритуал, сделавший того еще могущественнее. Оборотень двигался так стремительно, словно полнолуние не закончилось вчера. Он выкрикивал одно заклинание за другим, отчаянно озираясь по сторонам в поисках Поттера. Воздух трещал от скопившейся магии. Люпин перекатился по полу, уходя от очередного проклятья, и замер. Он принюхался к запахам, надеясь уловить среди них тот, который принадлежал Поттеру. — Гарри! — закричал Ремус, но его голос потонул в реве заклинаний и криков. — Гарри! Он кинулся в сторону, где, как он думал, между сражающимися людьми, в окружении мерцающего света заметил… — Гарри? В центре комнаты рядом с грудой каких-то тряпок лежал обнаженный мальчик. Он бился в конвульсиях, то подаваясь вперёд, то вжимаясь в пол, и явно испытывал невыносимые муки. Хотя это, возможно, была всего лишь игра света от множества сверкающих проклятий, казалось, будто вокруг него мерцал неземной серебряный свет, заставляющий заполненные болью зеленые глаза пылать. «Он ранен, серьезно ранен», — думал не на шутку обеспокоенный Ремус. Никогда ещё он не видел Гарри таким открытым и уязвимым. Последние шесть месяцев тот был непоколебимым столпом спокойствия, надежды и силы в разрушающемся мире, но оборотень все же мог припомнить мимолетные вспышки его настоящих чувств. Когда Снейп спас его три года назад из плена Волдеморта, Гарри напоминал жертву маггловского геноцида, Холокоста, но все было гораздо серьезней: мальчик потерял много крови, от него пахло отчаянием и обреченностью. Даже когда Гарри улыбнулся и тихо успокоил Ремуса, оборотень заметил, что тень того отчаяния затаилась глубоко в душе мальчика. — Держись, Гарри! — крикнул Ремус. Страх подгонял его, пока он царапался и рычал, как волк. Он не мог понять, что за свет окружил юношу, и какое заклинание использовал Волдеморт, но он точно знал, что должен, во что бы то ни стало, добраться до Гарри. Чудо, что его до сих пор не задело одним из проклятий Пожирателей. Было похоже на то, что серебристая дымка, образовавшая особое пространство вокруг мальчика, удерживала весь этот хаос в стороне. Он видел, как небольшая черная тень проскользнула в кольцо и вытянулась в худую фигуру больше похожую на крысу, чем на человека. «НЕТ!» — про себя воскликнул Ремус и усилил натиск, но все его действия походили на борьбу против океанского потока. Он упал, чувствуя, как что-то раскрошилось у него во рту. Наложив заклятье и вытерев с подбородка кровь, Ремус поднял взгляд. Петтигрю стоял напротив Гарри, нацелив палочку ему в шею, но мальчик, кажется, даже не замечал этого. Губы Пожирателя Смерти шевелились так медленно, как будто само время остановилось. Гарри напрягся, его рот скривился от боли, и с яркой вспышкой света он исчез. * * * Когда защита пала, Гермиона ринулась в бой. Она стремительно и эффективно поразила трех Пожирателей Смерти, прежде чем выставить щит. Девушка смутно чувствовала решимость, обретающую формы блестящего клинка, выкованного и заточенного надеждой, в которую она почти не смела поверить: защита пала и все они слышали предсмертный крик Волдеморта, означавший его поражение... Обезвредив еще одного Пожирателя, краем глаза Гермиона заметила Ремуса Люпина, яростно прокладывающего себе путь через толпу. На свету его глаза казались почти янтарными, а на лице было написано отчаяние. Из его горла вырвался крик: — ГАРРИ? Гермиона развернулась и чуть не упала — костедробильное заклятье пробило её щит. Она ответила встречным залпом и с ещё большим неистовством принялась прорываться сквозь толпу вслед за оборотнем. — Гарри? — крикнула она, но ее голос мгновенно потерялся в окружающем шуме. Комната была заполнена криками, возгласами, вспышками света от проносящихся заклинаний, лежащими вперемешку телами — все это перемежалось редкими отсветами отвратительного зеленого света, вспыхивающего в темноте подобно молнии. — Га… — начала Гермиона, но замолкла, уворачиваясь от стремительно приближающегося Ступефая. Девушка бросила быстрый взгляд в сторону Гарри, но почти ничего не смогла разглядеть — вокруг неё бушевал водоворот борьбы и смертей. Комнату озарила яркая вспышка белого света, отличная от кипящих цветов проклятий и заклинаний. Гермиона почувствовала, как что-то отталкивает её назад, подобно океанской волне. Она пригнулась, пытаясь устоять на ногах, но напор был слишком сильным. Волна несла её, как прибой несет водоросли на отмель, и девушка почти слышала дикие первобытные голоса в потоке бушующей магии. Наконец свет погас, а в комнате установилась абсолютная тишина. Гермиона изо всех сил пыталась сориентироваться. Ее глаза с трудом привыкали к внезапному полумраку. В зубчатые отверстия в потолке и стенах пробивались неясные лунные лучи — единственный источник света. Затем появилось другое, знакомое свечение. Дамблдор стоял с поднятой в воздух палочкой, и, казалось, все его тело мерцало. — Волдеморт мертв, — сказал он, и его голос эхом прокатился по комнате. Он обвел толпу пристальным взглядом, и Гермиону начала бить мелкая дрожь. Глядя на седого Дамблдора, с его морщинами и усталой улыбкой на губах, можно было легко забыть о том, что он, несомненно, один из самых могущественных волшебников. — Приближается еще один отряд авроров. Я настаиваю, чтобы вы бросили палочки! Будет легче получить помилование, если вы не окажете сопротивления. Гермиона задержала дыхание. Дамблдор сильно рисковал — девушка сомневалась, что он говорил правду насчет другого отряда авроров. Она слышала чьи-то судорожные вздохи, бормотание в толпе, достаточно тихое, чтобы не перекрывать звук сочащейся с потолка воды… Внезапно послышался звук шаркающих ног, и комнату осветила вспышка зеленого света: — Авада Кедавра! У Гермионы заледенела кровь. Она, должно быть, кричала, потому что ее голос был хриплым, когда она, взмахнув палочкой, выкрикнула проклятье. Прежде чем её заклинание достигло цели, комната наполнилась множеством голосов, и дюжина вспышек осветила треснувшие стены. Гермиона потеряла равновесие, споткнувшись обо что-то или об кого-то. Еще до того, как девушка смогла что-либо сделать, её настиг луч красного цвета и она упала. * * * Джинни Уизли открыла глаза, и первым, что она увидела, была белая ширма возле кровати. Рука автоматически потянулась за палочкой, но остановилась, едва девушка поняла, что находится в Больничном крыле. Чистые белые простыни, мягкий свет, легкий запах лекарств… На мгновение она закрыла глаза, вспоминая падение защиты, недоверие к новости о смерти Волдеморта, безумие последующей битвы и затем странный поток света, в одно мгновение остановивший борьбу. Она вспомнила опасную игру Дамблдора и отвратительный зеленый цвет Смертельного Проклятия… Девушку снова накрыла волна паники. Она слышала, как Ремус и Гермиона выкрикивали имя Гарри и видела, как после изумительной вспышки магии все вокруг окрасилось в зеленый. «Дамблдор, он…?» — Ремус поправляется, а мисс Грейнджер покинула Больничное крыло несколько минут назад. «По крайней мере, Ремус и Гермиона в порядке», — с облегчением подумала Джинни. Она слышала, как бодро перемещается между двумя рядами больничных коек мадам Помфри. — Хорошо, хорошо, — сказал Дамблдор. — Поппи, ты не видела Северуса? Его нет ни в его комнатах, ни в Большом Зале. Джинни почувствовала, как напряжение покидает её. Слава Мерлину, Дамблдор жив. Она понятия не имела как — девушка своими глазами видела зеленую вспышку — но несколько лет назад она благоразумно решила принимать любую странность, касающуюся директора или Гарри, как данность. — Я попросила его сварить очередную партию зелий, — ответила Помфри. — Скорее всего, он сейчас работает в соседней комнате, но, думаю, скоро он должен закончить… — Ах, Северус,— сказал Дамблдор веселым голосом. — У тебя удивительное чувство времени. Я смотрю, ты закончил последнюю партию зелий для Поппи. Джинни повернулась к выходу из Больничного крыла. Через ширму сложно было что-либо разглядеть, но в дверном проеме она смутно видела фигуру Снейпа, левитирующего перед собой поднос. — Доброе утро, Альбус,— сказал Снейп, когда мадам Помфри покинула комнату с подносом, заставленным зельями, в руках. — Ты искал меня? — Да, — ответил Дамблдор. И после недолгой паузы продолжил: — Есть кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой с глазу на глаз. Слова были произнесены дружеским тоном, но Джинни явственно слышала серьезность в голосе директора. — Сейчас мои собственные комнаты — приют для раненых, — сообщил Снейп, — а все мои оборудование и ингредиенты находятся здесь … — Я уверен, Поппи не будет возражать, если мы займем её кабинет,— произнес директор. Джинни закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание, когда волшебники проходили мимо её кровати. — Я полагаю, это имеет отношение к Поттеру,— предположил зельевар. — Есть какие-то новости об его исчезновении? Джинни в шоке распахнула глаза. Гарри исчез? — И да, и нет, — сказал Дамблдор. Джинни услышала звук открывающейся двери. — У нас нет никаких новостей о местонахождении Гарри, но это действительно касается его, возможно, даже в большей степени, чем может показаться на первый взгляд. Дверь закрылась, и больничная палата снова погрузилась в тишину. Джинни почувствовала, как страх заполняет ее тело. Она закрыла глаза, вспоминая прошлый раз, когда был похищен Гарри. Это случилось во время осады Министерства, и, пока основная часть бойцов занималась разрушением Отдела Тайн, чтобы не дать добраться до его секретов Волдеморту, Гарри и Рон были взяты в плен. Джинни сглотнула образовавшийся в горле комок. Рон не был единственным погибшим членом её семьи, но он был первым, и те долгие недели ожидания стали настоящим кошмаром… В конце концов, Снейп спас Гарри (но не тело Рона). Вернулся гриффиндорец совсем другим человеком. Перед похищением он все еще был… Гарри. Его угнетали война и ответственность его статуса героя, но он был способен час или два вести себя как нормальный подросток. Однако после похищения Гарри казался подавленным. Он стал гораздо реже улыбаться, перестал смеяться и подолгу сидел с отсутствующим видом, мыслями находясь где-то в другом месте. А сейчас он снова исчез. Внезапно Джинни услышала короткое, приглушенное восклицание из кабинета мадам Помфри. Девушка прислушалась. Ей показалось, будто Снейп, выкрикнул 'нет', но, может, это была просто игра ее воображения? — … не возможно! Это… «Это определенно Снейп», — подумала Джинни. Голос мужчины казался сердитым. Снова наступила тишина. Девушка задумалась, что же такого могло случиться, что даже Снейп посчитал это невозможным, и прежде, чем она смогла пресечь эту мысль, в голове пронеслось: «Не может быть, чтобы Гарри был мертв». Дверь открылась, и Джинни снова прикрыла глаза и затаила дыхание. — Я сожалею, Северус,— серьезно сказал Дамблдор усталым голосом. Джинни снова почувствовала беспокойство. Волдеморт мертв, почему же директор казался еще более подавленным? — Пожалуйста, не надо,— хрипло попросил Снейп, и Джинни невольно сглотнула. Обычно профессор держал себя в руках, хотя и терял над собой контроль в приступах гнева достаточно часто для того, чтобы видящие его сердитым могли не тревожиться. Но то, что он испытывал сейчас, совершенно отличалось от ярости или гнева. Это было чувство, которое Джинни никогда бы не связала с преподавателем зелий. Снейп остановился. Он стоял прямо рядом с кроватью Джинни, так что она почти забыла, что нужно продолжать дышать, чтобы казаться спящей. — Все это время… ты знал? — Нет, нет,— пробормотал Дамблдор, чуть быстрее, чем нужно. — Я только предполагал, после того как Гарри исчез … При имени Гарри зельевар напрягся, а затем стремительно направился к выходу из Больничного крыла. — Северус, возможно, — нерешительно начал Дамблдор, — мы можем пройти в мой кабинет …? — Оставь меня в покое! — прорычал Снейп, гордо устремляясь прочь. У самого выхода он споткнулся, но сумел устоять на ногах, ухватившись за дверной косяк, а затем вышел. «Какого черта…?» — подумала Джинни, поднимая голову, и кидая быстрый взгляд на Дамблдора. Директор вздохнул. Джинни видела его силуэт сквозь ширму — он казался сутулым и поникшим. — Собрание Ордена сегодня вечером, мисс Уизли, — сказал он, выходя из Больничного крыла.