И диван Джессики нам свидетель...

Майку было сложно понять, как это всё на самом деле началось. То есть, ясное дело — что-то вспыхнуло между ними сразу, с первого взгляда, когда скучающий юрист в дорогом костюме устроил себе перерыв в собеседованиях с гарвардцами и решил развлечься, слушая историю незадачливого новичка-драгдилера. Харви тогда казался всем, чем Майку хотелось быть: успешный, богатый — это бы ещё полдела, но главное — имеющий возможность использовать свой, несомненно, неординарный ум на полную катушку. И ещё красавчик, да. Впрочем, тогда Майку было на это плевать. Ну, красавчик, подумаешь. Красавчики были не в его вкусе, в его вкусе были красавицы — длинноногие и с мягкой улыбкой, как у Дженни или Рейчел. Конечно, они с Харви постоянно подкалывали друг друга на эту тему, ну так они на все темы друг друга подкалывали, и было, между прочим, смешно. Энергия. Да, пожалуй, это самое правильное слово — энергия была между ними всегда. Стоило им оказаться рядом, и воздух искрился от напряжения, но был ли с самого начала в этой энергии какой-то сексуальный подтекст? Майк не мог теперь понять. Он помнил, что чувствовал, но понимал лишь, что это чувство, неизменное с первой встречи, просто росло, усиливалось день ото дня, словно звук в музыкальной колонке, которую медленно, но верно выворачивают на полную мощность. Ему всегда хотелось одобрения Харви. Он боялся его обидеть, но не боялся разозлить, как тогда, в их первый совместный рабочий день, когда Харви собирался его уволить. Майк пошёл ва-банк, фактически шантажировал Харви, но каким-то шестым чувством улавливал — этот пижон не начнёт топать ногами и с криком «Пшёл вон!». Майк видел, что Харви оценил его ход по достоинству, и это было приятно. Было ли в этом уже тогда нечто… эдакое? Если и было, Майк этого не осознавал. Он вообще об этом не думал до тех пор, пока не пожил в квартире у Харви во время размолвки с Рейчел. Не думал даже после того раза, когда они оба обкурились, и случилось такое, что никак не вписывалось в рамки рабочих отношений. Нет, тогда до него не дошло, как он попал с Харви, а история ведь была та ещё… * * * Открывашка открывашкой, но в туалет Майку хотелось по-страшному, еле добежал и первые несколько секунд тупо стоял с закрытыми глазами, едва не постанывая от облегчения. Потом услышал громкое «хм» и открыл глаза. Харви был рядом, опирался на тонкую перегородку и смотрел на член Майка с тем особым выражением, которое обычно делал перед клиентами: «Я внимательно изучаю этот вопрос». Потом он поймал взгляд Майка и улыбнулся такой идиотской улыбкой, какой явно было не место на лице серьёзного корпоративного юриста, особенно, если этого юриста зовут Харви Спектер. — И правда, оранжевая! — произнёс он с тем же радостным идиотизмом, с которым улыбался. Ну, да — оранжевая, а какой ей ещё быть после трёх «Гаторейдов»*? — А ты не завидуй, — ухмыльнулся Майк, имея в виду цвет. Он хотел ещё добавить, что надо было самому набраться каким-нибудь экзотическим напитком, влияющим на окраску мочи, тогда бы не пришлось чужое разглядывать, но не успел — Харви понял его по-своему и мгновенно ответил, презрительно фыркнув в сторону члена Майка: — Да было бы чему! У меня всяко больше, — и уставился на Майка с наглой усмешкой. Лицо, не лицо даже, а рожа в этот момент у него была такая нахальная, что иначе как «кулака просит», Майк это выражение охарактеризовать не мог. — Да с чего ты взял? — пытаясь копировать наглость Харви, ответил он. — Истинный размер, между прочим, выясняется только в поднятом состоянии. — А ты и в этом, что ли, специалист? — ухмылка Харви стала совершенно неприличной. — Так давай поднимем и сравним — убедишься один раз и больше не будешь выступать. Майку казалось, что он и так особо не выступал, тем более на эту тему, во всяком случае, не сейчас, да и мериться членами с Харви он предпочёл бы исключительно в переносном смысле — на интеллектуальном уровне. Он пытался донести эту нехитрую мысль до Харви, но получалось у него плохо. Харви обсмеял его и схватил за запястье, не дав застегнуть ширинку. Явно брал его на слабо. — Слушай, всё равно ничего не выйдет, — Майк попытался ухватиться за последний аргумент, — обстановка неподходящая. — У меня везде выйдет! — самодовольно ответил Харви и принялся расстёгивать брюки. — Если боишься, что у тебя не выйдет, можешь пойти на сделку и признать поражение. Ты соглашаешься, что у тебя… — он показал двумя пальцами отрезок сантиметра в два. — А я обещаю никому об этом не говорить, м? — Иди к чёрту! — фыркнул Майк. — Херовый я был бы юрист, если б соглашался на такие сделки, ты не для того меня столько учил, чтоб я под этим дерьмом подписывался! Харви пожал плечами и вернулся к расстёгиванию ширинки. — У меня не встанет, глядя на тебя, — пожаловался Майк, у которого и так всё было наружу. — Да? А вот у меня, глядя на меня, встанет, — Харви развернулся, подошёл к раковинам, оперся одной рукой о стену между зеркалами, а второй принялся гладить свой член. Медленно. Майк покачал головой — полный идиотизм! С Тревором они никогда до такого не докуривались. Но отказываться от вызова, который бросил ему Харви Спектер, казалось в тот момент ещё большим идиотизмом. Майк скинул на пол подставки для полотенец и уселся на стойку между двумя раковинами, закрыл глаза и последовал примеру Харви. — О, гляди-ка! У тебя получается! — услышал он несколько секунд спустя радостный голос прямо у себя над ухом. Майк открыл глаза и увидел, что Харви снова беззастенчиво таращится на его член. Настроение сразу пропало. — Свинья! — возмутился он. — Ты меня сбил. Это нечестная игра. — И что ты сделаешь? — в голосе Харви звучала искренняя заинтересованность. — Подашь на меня в суд? — лицо его при этом излучало абсолютное довольство жизнью. — В антимонопольный комитет! — ответил Майк, снова закрыл глаза и привалился к стене. — За недобросовестную конкуренцию. Хочешь, составлю иск прямо сейчас? Или сомневаешься, что могу? — Нет, — неожиданно спокойно и без издёвки ответил Харви. — Не сомневаюсь. Придётся мне признать правомерность твоих обвинений, удовлетворить жалобу и исправить нанесённый ущерб. И прежде чем Майк успел открыть глаза и поинтересоваться, что это, на хрен, значит, он почувствовал на своём члене ладонь Харви. Вот же чёрт! Он не мог придумать достойного ответа, боялся открывать глаза, а самое главное — совершенно обалдел от того, что ему это понравилось. Харви, чёртов, Спектер ласкал его член, и ощущения были фантастические — да как это вообще возможно-то?! — Вот теперь можно сравнивать! Подвинься ближе, — деловой тон Харви вырвал Майка из сладостного оцепенения. Он почувствовал, как рука Харви обхватила его за талию и придвинула к краю стойки. Майк открыл глаза и не поверил тому, что видел и чувствовал — Харви приставил свой член к его и сжал их оба правой ладонью, левой накрыл сверху. — Ладно, — фыркнул он пару секунд спустя, убирая руки, — по длине ничья. Но у меня толще, а объём важнее! — Это тебе Луис сказал? — почти на автомате ответил Майк, у которого от всей этой чуши голову сносило. Он уже неоднократно успел подумать, что трава была слишком забористая, и, вероятнее всего, это просто мирные, хоть и странные галлюцинации. Шутка про Луиса была так себе, но Харви заржал как конь, мотая головой из стороны в сторону. — Ещё не хватало! — проговорил он сквозь смех. — Вот уж кому от меня точно не обломится, так это Луису. Ладно, что у нас там было в программе? Открывашка? Пошли! Майк не понимал, как после всей этой дичи Харви может так спокойно, будто ничего не случилось, отступить назад, застегнуть штаны и идти к выходу. У двери он обернулся и насмешливо поинтересовался: — Тебе что, помочь кончить, принцесса? — Заткнись, — скривился Майк и тоже (с некоторым трудом) застегнул джинсы. Потом они поднялись в новый офис-закуток Харви, где Харви чуть не побил Луиса, который что-то там разнюхивал (а оттаскивать Харви от Луиса оказалось приятно — очень приятно!), потом они принялись искать документы, чтобы оправдать Донну, а потом решили, что Джессике нужно сообщить всё немедленно и попёрлись в её офис, не смущаясь её отсутствием. Харви что-то плёл про Луиса и диван Джессики, Майк уже не слушал, не мог слушать, надоел ему Луис. Они устроились на том самом диване Джессики, и Майк почувствовал привычное ощущение, которое появлялось у него почти каждый раз при работе с Харви (прежде он и не знал, что так бывает) — не просто облегчение, не просто предчувствие скорой победы, а: — Рабочий оргазм, — сказал он вслух. — Должен тебе признаться, это у меня бывает только с тобой. — Серьёзно? — на лице Харви снова появилась лукавая ухмылка, с которой сегодня, вернее, уже вчера он прикурил косяк у Майка в квартире. — Так это взаимно. Пойдём оформим отношения? — Я сказал: рабочий оргазм, — снисходительно ответил Майк, — а рабочие отношения у нас и так оформлены. И других официальных отношений ты от меня не дождёшься, динамщик хренов. — Чего? — возмутился Харви. Дурь у Майка уже выветрилась, но Харви вёл себя так, словно он всё ещё под кайфом, и Майку это показалось прикольным, ему захотелось поддразнить и позлить Харви. — Того! Как тебя ещё называть после такого? Или забыл, как поднял… ставки и смылся? — Это были не ставки, а наши члены, имей смелость называть вещи своими именами, ты ж чёртов юрист! И у нас были дела поважнее, если не заметил, малолетка ты озабоченный. — Давай-давай, оправдывайся, — веселился Майк. — Да жалко тебя, дурака, стало, — свысока бросил Харви. — Ну, как войдёшь во вкус, а по второму разу я тебе не дам! — А ты собирался мне именно дать? — усмехнулся Майк. — Обойдёшься, — отмахнулся Харви. — Могу только закончить начатое. — О, я б тебе поверил, но диван Джессики этого не переживёт, — Майк решил быть великодушным и дать Харви возможность вывернуться. Он совсем не ожидал, что Харви этой возможностью не воспользуется, и уж точно не предполагал, что Харви внезапно оседлает его — усядется прямо на колени. Его руки упирались в спинку дивана по обе стороны от головы Майка. — От меня неудовлетворёнными не уходят, Майки, — в его голосе и взгляде было какое-то злое веселье. Майк замер как кролик перед удавом, а Харви тем временем опустил правую руку, расстегнул ширинку на джинсах Майка и снова обхватил ладонью его член. Майку стало немного жутко, он не знал, как к этому относиться, но было и приятно. Майк решил, что обдумать всё это можно и позже, а сейчас он будет просто получать удовольствие, закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Харви навалился на него, его дыхание обжигало Майку ухо и шею, рука двигалась на члене Майка сильными властными рывками. Девчонки так не делают. Это было жёстко и совсем не ласково. Это было очень в стиле Харви. Каким-то чудом диван Джессики не пострадал, Майк не знал, как это вышло. Он очнулся, услышав голоса уборщиц где-то вдалеке. Харви сидел рядом — спал, положив голову Майку на плечо. Брюки у обоих были застёгнуты, ничто не напоминало о недавнем происшествии. Майк в этот момент мог бы поверить, что всё это ему приснилось, но ощущения недавних прикосновений были слишком сильными, (да и следы на коже потом обнаружились при походе в душ). Майк растолкал Харви, убедил его, что какими бы сенсационными ни были их открытия, Джессика вряд ли обрадуется, обнаружив в своём кабинете двух помятых торчков. Харви не нужно было объяснять преимущества горячего душа и чистого костюма, и они довольно быстро отправились по домам, чтобы вернуться обратно — победителями. Они никогда не обсуждали это. Не использовали в постоянных шутках и подколах. Майк думал, что Харви, вероятно, не помнит произошедшего, либо считает это диким сном по укурке — у него-то не осталось отпечатков чужих ногтей и следов собственной спермы на коже. Этот эпизод ничего не изменил ни между ними, ни в отношении Майка к Харви. Вернее, в понимании Майка того, что он на самом деле чувствует к Харви. Это понимание пришло гораздо позже, когда он поругался с Рейчел из-за её поцелуя с Логаном и пришёл жить к Харви. * * * Казалось бы, при его постоянной занятости, Харви должен был оставлять минимум следов присутствия в своём доме, и всё же эти следы были. Главным для Майка внезапно стал запах. Он жил в гостевой комнате, но и здесь в шкафу висели старые костюмы Харви, хранившие, как и любые вещи, которые долго носили, уникальный аромат владельца. Такой собственный запах есть у каждого человека, и складывается он из множества нот, а уж в шкафу хранится как в сейфе. Вещи Майка каким-то образом невероятно быстро им пропитались, и теперь Харви был повсюду. Запах его геля для душа, его парфюма, его кожи — на полотенцах, пусть и чистых, на футболках Майка, на простынях — будь они неладны! Здесь всё было Харви, и Майк вдруг понял, что при взгляде на самого Харви ощущает не просто прилив энергии, но и радостное возбуждение, такое, какое раньше вызывали только длинноногие красавицы с мягкими улыбками. Возможно, капля этого возбуждения была в его отношении к Харви всегда, но прежде оно было столь незначительным, что Майк мог позволить себе не замечать его, теперь же оно вышло на первый план, и он уже не мог смотреть на Харви, не думая о том, как тот красив. Майк испугался — это было совсем не то, что он хотел чувствовать к Харви. Он подозревал, что использует ссору с Рейчел как предлог быть не с ней, а с Харви, и это казалось неправильным. Наконец он решил переехать в отель. Харви его отговаривал, высмеивал, Майк отшучивался, угрожал есть в постели и вытирать липкие от сладостей руки о простыни, раз уж те всё равно не высшего качества. Харви грозился выставить счёт за простыни, если обнаружит на них нечто неподобающее, но уверял, что они стоят дешевле, чем номер в хорошем отеле. Майк очень хотел скрыть от Харви истинную причину своего бегства и в спешке согласился позволить другу оплачивать его отель. Это аукнулось им позже, на суде, но по сравнению с тем, что хотел сохранить в секрете от мира и от себя Майк, это было несущественно. Он боялся, что Рейчел больше не вызовет у него тех чувств, которые он хотел испытывать к ней и не хотел — к Харви. Он боялся напрасно, Рейчел была рядом, прекрасная, сексуальная, и он хотел её по-прежнему. Когда он понял это, удостоверился, что, несмотря на сумасшествие по имени Харви, всё ещё любит свою Рейчел, он вернулся к ней, и всё было хорошо. Всё было хорошо очень долго, разве что пошли небольшие трещинки, когда он попал под суд. Сначала ему очень хотелось, чтобы Рейчел не столько верила в него, сколько в его правоту, чтобы поддержала его решение отвечать за всё самому, но когда она согласилась с другим его решением — не жениться перед тюрьмой — его кольнуло разочарование. Он знал, что поступает правильно, но не мог не признаться себе, что ему ужасно хотелось, чтобы Рейчел его остановила. Сказала бы твёрдо, как она умеет: «Майк Росс, я стою здесь в свадебном платье, и я не для того его надевала, чтобы ты бросил меня у алтаря в последний момент. Мы женимся, немедленно. И без разговоров, пожалуйста!». Он бы не стал спорить, он бы подчинился. Но Рейчел не возражала ему, она приняла его «нет». В отличие от Харви — вот уж кому никакое «я так решил» Майка Росса не указ. Окажись Харви на месте Рейчел (хотя, что он бы там, спрашивается, делал?), он не выпустил бы Майка из церкви без кольца на пальце. Это была глупость, несущественная мелочь, но эта мелочь была характерной — другие похожие мелочи копились год за годом. Для Рейчел было важно стать хорошим юристом, настоящим. Иногда это было слишком важно. Майк понимал, что и сам, возможно, не лучше, но он уже однажды поставил людей, которых любит, превыше адвокатской карьеры, и знал, что Харви готов был на то же, когда наперегонки с ним бежал к Гиббс заключать сделку. Рейчел же с годами всё больше походила характером на своего отца… В итоге он снова оказался один. Вернее, они оба с Харви оказались одни, и снова против целого мира. Гиббс докопалась до дела «Велосити солюшнз» и активно стремилась доказать, что фирма Харви Спектера и бесплатная консультация Майкла Росса объединились тогда вовсе не потому, что Харви и Майк такие уж друзья и любят работать вместе, а потому, что получили от этого свою выгоду. Возможно, материальную. Конечно, никаких взяток они не брали, только гонорар за работу, но если Гиббс заставит их давать показания под присягой и вынудит говорить о начале дела, исключения Майка из Коллегии, а то и срока за шантаж не избежать. Их снова пытались стравить, заставить давать показания друг против друга. Идиоты, неужели предыдущий опыт ничему их не научил? Или, наоборот, на то расчёт и был — Гиббс надеялась, что один из них признается, выгораживая другого? Майк пока не видел оснований для тревоги, но он волновался за Харви. Харви чувствовал свою вину за его заключение, а ведь Майк тогда нарочно вёл себя порой как капризная примадонна: поругался с Харви во время первого же его визита, чтобы Харви меньше о нём переживал. Только вот тему выбрал неудачную — Гало, засаженный Харви уголовник, и Харви лишь стал сильнее беспокоиться. Теперь, если дойдёт до дачи показаний, Харви скорее сам отправится в тюрьму, чем позволит малейшей призрачной угрозе нависнуть над Майком. А Майк уже и возразить не сможет — Харви просто скажет: «Я тебе должен!», и попробуй поспорь. Всё это сводило Майка с ума, и он предложил Харви как следует напиться. Подумаешь, середина недели, у них такое днище, что уже без разницы — среда завтра или суббота. Харви согласился, но заявил, что напиваться на голодный желудок не станет и Майку не позволит, и повёл его в свой любимый роскошный ресторан. _______________ *«Гаторейд» (Gatorade) — популярный спортивный напиток компании PepsiCo, разработан группой исследователей Флоридского университета по заказу университетской футбольной команды с целью восстановления жидкостей, теряемых организмом во время тренировок.