Это не было слишком

Я внимательно следил за тем, как Кацуки наполняет лёгкие кислородом, тем самым растягивая столь длительное ожидание. И только когда я шумно втягиваю воздух, он набирается смелости хоть как-то прервать тишину. - Не так давно Виктор задал один весьма странный вопрос, - уставившись перед собой, подал голос Юри, - Он спросил меня, возможно ли любить двоих одновременно? Я немного нахмурился, не сводя глаз с японца, но не стал его перебивать. - После этого вопроса я заметил, как сильно он изменился. Стал тихим, скрытным. Я не понимал что происходит. И лишь полгода назад узнал на то причину, - переведя на меня большие карие глаза, Юри вновь сделал еле заметный вдох, - Скажи, Виктор говорил тебе причину, по которой бросил всё и улетел в Японию? Сказать по правде, я никогда об этом глобально не задумывался, отчего вопрос японского поросёнка заставил меня вскинуть брови. От обиды я лишь задавался вопросом, почему Виктор не сдержал своё обещание, данное мне при нашем знакомстве. Я чуть заметно отвёл взгляд, стараясь вспомнить, и спустя секунду кратко кивнул. - Ты его вдохновил, - коротко, но сухо отвечаю я, потупив взор куда-то в сторону тумбы. - «Если бы я не уехал, Юрио не был бы так мотивирован для участия в предстоящем Гран-При», - с умным видом вспоминает Кацуки слова Виктора, подняв указательный палец вверх, - Так он сказал. Однако ни эта причина, ни та не являются настоящими. Он уехал потому, что влюбился. Я слегка поджимаю губы и сильнее хмурюсь. Влюбился… в Кацуки. Конечно в Кацуки. Иначе, зачем ему лететь на другой конец света? - Он влюбился в тебя, Юрио, - видя, как сильно я переменился в лице, спешит прояснить Юри. Я вновь смотрю на японского фигуриста с непониманием. О чём он вообще говорит? Виктор никогда не любил меня. Да и сейчас не любит. - В каком смысле? – не понимаю я. - В самом прямом, - ясно отвечает Кацуки, поправляя очки, - Он сбежал потому, что не смог этого вынести. Ему лишь нужна была причина. - Стоп, стоп, - мотаю я головой и встаю с места, - Я не понимаю. С чего ты взял, что он в меня влюбился? Звучит не очень правдиво, учитывая нынешние отношения между нами. - Он сам мне это сказал. Голова идёт кругом. Что это значит? Это не правда… А если и так, то зачем ему бежать от меня? - Юрио, он – взрослый парень – полюбил на тот момент ребёнка. Тебе было… сколько тебе было, когда вы познакомились? Разве он мог тогда поступить иначе? Я в лёгком потрясении стою напротив Юри и пытаюсь переварить то, что только что услышал. Ну, не мог меня Виктор любить столько лет. Просто не мог. Определённо нет... Ну, хорошо. Предположим, что так оно и есть. Как бы я поступил, узнав об этом раньше? Хм… накатал бы на Виктора заявление… я думаю… От собственных мыслей я чуть поджимаю плечи, пряча руки в карманы, еле заметно скалюсь и кидаю взгляд к белому потолку. - И что же? – не смея глядеть на японца, я всё ещё не могу в это поверить, - Разве от этого кому-то стало легче? - Поначалу, когда он только стал моим тренером, я даже не подозревал обо всём этом. Не замечал ничего кроме собственного счастья и не мог поверить в то, что он решил тренировать именно меня. Но затем я постепенно стал замечать и его чувства, а он в свою очередь стал открываться передо мной, - Юри слегка сжал простыни по краю кровати, поднимая на меня взгляд, - Виктор не ожидал, что ты прилетишь за ним в Японию, и попытаешься вернуть его обратно в Россию. Он был удивлён твоему приезду, но умело это скрывал. После горячих источников на льду и твоего отъезда, Виктор заметно переменился и ушёл в себя. Вот тогда-то он мне всё и рассказал. Какой же Виктор идиот. Он должен был поговорить со мной, а не прятаться от меня на другом краю земли. Да, возможно я бы отреагировал на это неадекватно. Возможно бы даже сломал ему нос… Но я уверен, осознание того, что я тоже его люблю не заставило бы себя ждать. Особенно после такого толчка. Я делаю глубокий вдох, прикрывая глаза, а затем снова смотрю на Кацуки. - Допустим, - соглашаюсь я со всем, что рассказал японец, - Если всё это правда и Виктор действительно влюблён, то почему сейчас он держит дистанцию между нами? - Я думаю… дело в Джей-Джее, - Юри устремляет свой взгляд в сторону, - И отчасти во мне… Я смотрю на Кацуки, мысленно требуя пояснений, и он, не выдерживая моего требовательного взгляда, тихо добавляет: - Мы с Виктором… влюбились друг в друга. Я говорил, что испытываю перед Кацуки стыд, злобу и кое-что ещё. То, что не смог разобрать ранее. Однако сейчас я понимаю, что конкретно чувствовал. Ревность. Безумная ревность. Огорчение от ситуации в целом. Почему Виктор не рассказал мне? Если это правда, зачем мучить себя и меня? Я стою и молча смотрю на Юри, сдерживая себя от каких-либо эмоций, однако это не скрывает мою еле заметную дрожь. Я был в напряжении; Кацуки заметно нервничал. Хочется сказать ему «Виктор мой», «Не смей к нему приближаться», «Увижу рядом – голову оторву», «Я его не отдам», но решать за Виктора было бы эгоистично и подло. Особенно если он тоже любит Кацуки. И вместо того, чтобы устраивать дебош в привычной мне манере, я сдержанно задаю один из многочисленных вопрос: - Если Виктор любит тебя, тогда какого чёрта он здесь? Юри ещё секунду прячет глаза за стеклянную толщу очков, а после нерешительно поднимает взгляд. - Потому, что я его бросил. До меня не сразу дошёл смысл этой фразы. И только спустя пару секунд я сообразил, что к чему. - Подожди, - от очередной новости из лёгких вышибает воздух, и я спрашиваю чуть грубее, чем следовало бы, - Что ты хочешь этим сказать? Вы встречались? - Встречались, - кивает он, - До недавнего времени. Прекрасно. Ещё одна сногсшибательная новость… Виктор хоть и говорил, что для него не впервой отношения с мужчиной, но я и подумать не мог, что им окажется именно Кацуки. Тот самый проблемный Кацуки Юри. - И что пошло не так? – потирая лоб, стараюсь я спрашивать как можно ровнее, - Что послужило поводом для расставания? Юри смотрит на меня так, как бы смотрел кролик на удава в последние минуты своей жизни, но всё же решается ответить на мой вопрос. - Ты. - Я? – удивлённо вскидываю я брови, - Серьёзно? Это даже не смешно. - А я и не шучу, - голос японца стал звучать твёрже в доказательство своим словам, - Мы с Виктором были вместе почти полтора года, и за всё это время он даже и не вспоминал о чувствах, которые к тебе испытывал. Я видел, что он действительно любит меня, но в конце весны всё переменилось. И, я так понимаю, дело именно в тебе, Юрио. В конце весны? Что ж, я в принципе понимаю на то причину, и Кацуки тоже догадывается. Во всём виноват Лерой. - Джей-Джей, он… Это произошло весной, верно? Мне бы не хотелось, чтобы Юри знал подробности того происшествия, однако киваю, смотря куда-то в сторону. - В пансионе. - Всё сходится… - он грустно произносит, опуская голову, - Всё изменилось после этой поездки. Виктор был будто сам не свой. Постоянно говорил, что волнуется за тебя и что это как-то связано с Джей-Джеем. Он не спал ночами, постоянно думая о тебе. И хоть мы и были вместе, я принял решение расстаться с ним, поскольку понимал, что его чувства к тебе так же сильны, как и до наших отношений. Я не сомневаюсь в том, что он любит меня, - он поднимает голову и устремляет на меня свой пронзительный взгляд, - Но тебя он любит сильнее. Юри провёл по золотому кольцу на безымянном пальце и в моей голове всплывают давние воспоминания.

«Мы поженимся, как только Юри завоюет золотую медаль»

Виктор так непринуждённо это сказал тогда, в Барселоне. Я даже не обратил на это внимание. Теперь я понимаю, что это вряд ли было сказано в шутку. А если и так, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Если подумать, всё действительно шло именно к этому. И если бы ни Джей-Джей, Виктор бы ни за что не вернулся в Россию. И Кацуки не бросил бы его из-за меня. - Если это так, то зачем он так поступает? – уже не выдерживаю я, придавая голосу твёрдости от нарастающей злобы, - Почему он просто мне не скажет об этом? - Думаю, это из-за того, что сделал Джей-Джей, - немного поразмыслив, произносит Юри, - Я думаю, Виктор убеждён в том, что если бы с тобой не произошло то… что произошло, ты бы никогда не понял своих чувств и не признался себе, что любишь его. Он не хочет, чтобы ты любил его только потому, что тебя принудили быть таким. А из-за боязни того, что это может повториться и тебе некому будет помочь, он принял решение быть рядом с тобой. Ему так спокойнее. Это просто немыслимо. Поверить не могу в то, что это происходит. От потока информации, голова пошла кругом, вновь скачет давление. Я облокачиваюсь на стену, прикасаясь рукой к еле шершавой поверхности, и прикрываю глаза. - Мне было важно, чтобы Виктор был по-настоящему счастлив. А поскольку он разрывался между нами и не знал, как поступить, я и принял решение разорвать наши отношения. А что касается тебя, то ему просто страшно, что он может навредить тебе, подобно Джей-Джею. И пока он не убедится в том, что ты любишь его, не потому что так сложились обстоятельства, а потому что это действительно так, он не позволит себе приблизиться к тебе. Более того, он будет убеждать тебя, что все твои чувства к нему не более чем последствия произошедшего с Джей-Джеем. Так что надеяться на взаимность от него прямо сейчас не стоит. Он сам всё осознает, я в этом не сомневаюсь. - Это издевательство, - грубо кидаю я с хмурым видом, - Быть рядом со мной только для того, чтобы оберегать меня даже от себя самого – в этом нет никакого смысла. Да и к тому же я не просил его об этом. Неужели Виктор и правда боится? Неужели он думает, что его прикосновения могут напоминать мне о том происшествии? Или он просто опасается, что это вызовет у меня неприятные воспоминания или омерзительные ощущения? Конечно, я буду помнить об этом, но со временем даже самые неприятные воспоминания распадаются на смутные образы и обрывки прошлого. - Так или иначе, вы сейчас вместе, а поэтому… - Ни фига мы не вместе! – перебиваю я японца, повышая на него голос и сверля недовольным взглядом, - Быть может, на словах – он не даёт нам стать ближе друг другу! Он считается со своими принципами, видите ли! - Его вполне можно понять, - старается Кацуки отнестись к этому позитивно, - Ты ещё несовершеннолетний. Дай ему время. - Время? Дать время?! – начинаю я полыхать от раздражения, - Сколько?! Год?! Два?! Много чести! Я не при монастыре родился! У всего есть предел, даже у моего терпения! - Юрио, но ведь Виктор… - Кацуки чуть убавил тон, с опаской наблюдая за мной, однако, не желая слышать, как он оправдывает Никифорова, я жестом руки прошу его замолчать. - Хватит, - отстраняюсь я от стенки и направляюсь к двери, - Я услышал более чем достаточно. Юри встаёт с кровати и поспешно следует за мной, боясь оставлять меня наедине со своей злобой. - И что ты собираешься делать? – на ходу задаёт он вопрос, - Поговоришь с Виктором? - После того, что ты мне рассказал, у меня нет желания говорить с ним, - подходя к дивану, я поднимаю с пола небрежно валяющийся рюкзак и закидываю на плечо, - И находиться сейчас здесь у меня тоже желания не возникает. - Ты уходишь? Но ты же только пришёл, - забеспокоился Юри, кинув взгляд к окну и обратно, - И, кажется, собирается дождь… Я молча поправляю лямку рюкзака, игнорируя предупреждение японца и думая о том, чтобы поскорее покинуть квартиру до прихода Виктора. - Юрио, прошу, останься, - хватает он меня за рукав, стоит мне только сделать шаг в сторону прихожей, и я оборачиваюсь на него, - Я уверен, ты устал после больницы. Давай я заварю чай, мы сядем, дождёмся Виктора и после этого все вместе поговорим. - Разговаривай с ним сам, - грубо кидаю я Кацуки, а после перевожу взгляд на пленённый рукав. Юри тут же отпускает меня, и я направляюсь к выходу. - Юрио… – по голосу я слышу, как Юри беспокоится, отчего вновь замираю в двух шагах от него. - Слушай, - стараюсь я говорить как можно спокойнее, - Спасибо, конечно, что всё рассказал, но я очень сомневаюсь в том, что Виктор так уж сильно меня любит. Пусть он сначала разберётся в себе. Без меня. - Поэтому ты стараешься избегать его? Отключил телефон и запретил навещать в больнице? Поверь, он действительно переживал за тебя всё это время. И он действительно любит тебя сильнее, чем кто-либо. - Это вряд ли, - выхожу я в прихожую и, подойдя к двери, тянусь к железной ручке. - Ты считаешь, что Джей-Джей любит тебя сильнее? – слышу я голос японца за спиной и от подобного вопроса я вновь даю волю эмоциям. Так и не притронувшись к дверной ручке, я незамедлительно возвращаюсь в гостиную, хмуря брови и зло сверля взглядом японского поросёнка, который так и продолжал стоять на прежнем месте. - По крайней мере, он не скрывает, что любит меня. Беспокойство Кацуки лишь продолжало расти, это было видно по его глазам. Он боится Джей-Джея. Точнее боится за меня. А ведь помнится, он уговаривал Виктора дать мне право самому принять решение, касательно канадского фигуриста. - Но ведь Джей-Джей… он же тебя… - Изнасиловал? – помогаю я закончить фразу уже и без того испуганному Юри, - И что? Он не раз извинялся за это и вымаливал у меня прощение, а я уже давно махнул на это рукой. Так что не вижу причин отказывать ему в его счастье. Уверен, если бы ни этот инцидент с Лероем, поросёнок незамедлительно пожелал бы нам с Жан-Жаком «жить долго и счастливо». Однако сейчас, он скорее примет сторону Виктора, и если я всё же решу уйти от его тренера к кому-нибудь другому, то пусть это будет кто угодно, но только не зазнавшийся канадец. - Ты же это не всерьёз, верно? – от страха лицо Кацуки даже немного побледнело, - А что если он снова попытается сделать что-то подобное… От злости хочется запустить в японского фигуриста чем-нибудь тяжёлым, но понимая, что он может быть прав, я тяжело выдыхаю, прикрывая глаза. - Конечно же, не всерьёз, - успокаиваю я Кацуки, смотря куда-то в сторону, - Я дал Виктору слово, что буду обходить Джей-Джея стороной, так что не из-за чего беспокоиться. Услышав это, Юри облегчённо вздыхает, хоть и чуть запоздало, и искренне надеется, что причин для беспокойства действительно нет. Кажется, что ему это так же важно, как и Никифорову. Понимая, что продолжать разговор более нет смысла, я оборачиваюсь, чтобы покинуть квартиру, но не успеваю я сделать шаг, как в прихожей хлопнула дверь. - Юри, я вернулся… - не снимая обувь и не выпуская из руки пакет с продуктами, Виктор заглядывает в гостиную. Маккачин тут же подскочил с места и с громким лаем побежал встречать своего хозяина. Однако, заметив меня, Никифорову явно стало не до собаки – застыв на месте, он смотрит на меня с удивлением. - Юрио? Почему всё именно так? Почему я влюбился именно в него, а не в кого-то ещё? - Тебя уже выписали? – немного растерянно задаёт он вопрос, - Почему ты не сообщил? Я бы тебя встретил. Опустив глаза, я быстро прокручиваю всю недавно полученную информацию, а затем, долго не думая, направляюсь к входной двери. Проходя мимо Виктора, я вновь поправляю рюкзак, на этот раз, закинув и вторую лямку на плечо. - Ты уходишь? – оборачивается светловолосый мужчина мне в след. Избегая взгляда Никифорова, я игнорирую его вопрос. Повернув ручку двери, я выскакиваю за порог. - Юрио, ты куда? – слышу я голос Виктора за спиной. Не желая ни с кем говорить, я захлопываю за собой дверь, оставляя растерянного Виктора наедине с Кацудоном.

***

Переходя по Большому Москворецком мосту, я останавливаюсь и прислоняюсь к каменному парапету, смотря на кремлёвскую набережную. Кацуки был прав – собирается дождь. Мрачные тучи нависли над столицей, окрашивая солнечные улицы в серые тона, а в небе начинало греметь. Достав из кармана телефон, я нажимаю кнопку включения. Стоило ему только загрузиться, как повалили смс-оповещения о том, кто за всё это время мне названивал. Несколько раз Георгий, чуть больше Мила, пару раз Яков. Но все рекорды бьёт Виктор – судя по датам, он пытался дозвониться до меня на протяжении всей недели. Открыв телефонную книжку, я набираю Якова, но на моё удивление после третьего гудка раздаётся голос Лилии. - Яков занят, - переходит сразу к делу Барановская, - Ты по поводу тренировок? - Да, - немного медлю я с ответом, - Я лишь хотел сказать Якову, что меня выписали из больницы, и я готов тренироваться дальше. - Мы с Яковом обсуждали курс твоих тренировок пару часов назад. Твой график был изменён, чтобы наверстать упущенное. Сначала ты походишь на мои тренировки. Я разочарованно выдыхаю в трубку, но возражать по этому поводу, а тем более спорить с Лилией, я не решаюсь. - Хорошо. - Как твоё самочувствие? - Всё в порядке. Я полностью здоров. - Отлично. Тогда жду тебя завтра в балетной студии в девять. Я расскажу о твоём расписании более подробно уже на месте. Прима сбрасывает прежде, чем я успеваю что-либо сказать. Что ж, по крайней мере, давать мне спуску за все прогулы она не собирается. Отчасти это даже хорошо. Опустив телефон, я гляжу на поверхность Москвы-реки. Первые капли дождя уже начали разбиваться об асфальт и чтобы не промокнуть, я решил поспешить к главной площади. Менее чем за десять минут разыгрался настоящий проливной ливень, и чтобы скрыться от дождя я забежал в Гум, после чего направился к открытому кафетерию, чтобы заказать горячий кофе. Под дождём я всё же промок, хоть и не так сильно как мог бы; я ерошу волосы в надежде, что они высохнут через пару минут. - Один капучино, пожалуйста, - делаю я заказ и протягиваю деньги без сдачи. Получив свой заказ, я усаживаюсь за крайний столик, возле перил и делаю пару глотков, как оказалось скверного напитка. Обычно его делают вкуснее в этом заведении… Проходит около получаса прежде, чем я допиваю уже остывший кофе и молча разглядываю магазины. В руках я держал багровую книгу, которую не успел дочитать в больнице. Да и сейчас прочитать хотя бы пару строк не потеряв их смысл мне не очень-то удавалось. Меня постоянно что-то отвлекало. Мысли сами собой забиты недавним разговором с Кацудоном. Трудно сказать, что я испытываю в данный момент. Я уже давно утратил надежду, что у нас с Виктором может что-то получиться. И даже не смотря на то, что я его очень сильно люблю, после того, что сказал мне Кацуки, надежды ни капли не прибавилось. Я более чем уверен, что Кацуки расскажет о нашем разговоре Виктору, и они не раз ещё это обсудят. Возможно, по приходу домой меня будет ждать очередной разговор с русским тренером, его оправдания и целая лекция о том, почему он не может дать волю своим чувствам. А может попросту скажет, что Юри всё выдумал и никаких чувств он ко мне и вовсе не испытывает. В любом случае, гадать об этом и надеяться на лучшее нет никакого смысла. Я устал об этом беспокоиться и теперь позволяю себе плыть по течению сложившейся ситуации. Чуть повернув голову, я смотрю на первый этаж, наблюдая за тем, как люди куда-то целенаправленно следуют. Вдруг мой взгляд цепляется за знакомую фигуру, и я чуть привстаю с места, чтобы лучше разглядеть. Парень стоит спиной ко мне, держа несколько пакетов в руках, и разговаривает с кем-то по телефону. А как только он оборачивается, я прислоняюсь к перилам и чуть поддаюсь вперёд. Это Джей-Джей. Сердце на секунду теряет ритм, а я перестаю дышать. Первое, что мне захотелось сделать – это позвать его. Но кричать на весь торговый центр и, тем самым, привлекая к себе внимание прохожих, которого и так по жизни хватает с избытком, мне совершенно не хочется. Теперь я думаю о том, чтобы спуститься к нему, но и здесь я себя останавливаю, поневоле вспоминая данное обещание Виктору. Лерой несколько раз вздыхает – видимо разговаривая о чём-то скучном; прячет руку в карман, позволяя пакетам свисать с запястья, и несколько раз оборачивается к одному из бутиков. Я молча наблюдал за ним, спрятав книгу обратно в рюкзак, до тех пор, пока к нему навстречу не выбежала девушка, что была с ним в Барселоне в прошлом году на Гран-При. Как там её звали? Белла? Изабелла? Бывшая невеста, в общем. Насколько я знаю, свадьбу они так и не сыграли. Помолвку разорвали, однако продолжают встречаться. Зачем Джей-Джей вообще таскает её с собой? Не понимаю. Я хмуро наблюдаю за парочкой, чуть прижавшись к перилам. Девушка с лучезарной улыбкой подошла к канадцу, отдала ему несколько пакетов с покупками, что-то быстро произнесла и направилась к следующему бутику. Лерой кивнул, на секунду прервал разговор, чтобы окликнуть Изабеллу. Повесив пакеты на предплечье, он достал из кармана бумажник, вытащил кредитку, передал в руки своей спутнице и жестом указал куда-то в сторону (видимо туда, где будет её ждать), после чего она быстро скрылась за стеклянными дверями магазина. Джей-Джей вернулся к разговору. - Она меня бесит… - недовольно и тихо бубню я себе под нос. Я сам не понимаю, почему я испытываю такую неприязнь к этой особе, но глядя на происходящее моё настроение моментально и резко ухудшается. Я начинаю сердиться, но никак не могу понять на то причину. Ещё пару минут я смотрю на Джей-Джея. Он закончил разговор, спрятал телефон в карман и стал поглядывать на наручные часы. К чёрту всё! С Виктором ничего не станется, если он вдруг узнает, что я просто решил поздороваться с Лероем. Позабыв про обещание, я хватаю рюкзак и спешу к лестнице, на первый этаж. Но как только я оказываюсь внизу, то обнаруживаю, что Жан-Жака уже нет на прежнем месте. Я присмотрелся, огляделся по сторонам, направился туда, куда он указал своей девушке. Лерой просто исчез. Вернувшись обратно, я зашёл в магазин, где по идее была Изабелла, но её тоже в бутике не оказалось. Выругавшись, я огорчённо вздохнул и направился бродить по Гуму, тлея в душе маленькую надежду, что всё же удастся столкнуться с канадцем.

***

Моё настроение не то, что было низким – оно вовсе отсутствовало. Джей-Джея я так и не встретил, попросту прошатался по торговому центру, пока не стемнело. Ужасно хотелось есть, поэтому я принял решение всё же вернуться к Виктору, хоть и без особого на то желания. Дождь всё ещё лил как из ведра, и вместо того, чтобы вызвать такси, я направился к дому прогулочным шагом (благо Виктор живёт в самом центре Москвы). Примерно через час я уже стоял на лестничной клетке и жал кнопку дверного звонка. Дверь распахнулась быстрее, чем следовало бы. Я стою на пороге, промокший до нитки и смотрю на Виктора. Он так же смотрит на меня и молчит. - Я могу войти? – задаю я вопрос, понимая, что Никифоров застыл и не даёт мне проходу. Он ещё секунду смотрит на меня с замиранием, а затем, опомнившись, резко отходит в сторону, распахивая шире дверь. - Да, конечно, - тут же кивает он, - Проходи. Я переступаю порог, и Виктор закрывает за мной дверь. Сняв с себя рюкзак и аккуратно поставив его на пол у стены, я начал расшнуровывать обувь, одной рукой держась за тумбу. - Ты весь промок, - оглядев меня, говорит Никифоров. - На улице дождь, - стянув с себя кроссовки, я отставляю их в сторону. - Тебе бы не следовало гулять по городу при такой погоде после больницы, - произносит Виктор и тут же замолкает, понимая, что вряд ли я положительно отнесусь к его очередному запрету. Я прохожу в гостиную. Маккачин мирно спит в углу до тех пор, пока я не прохожу мимо него; он приподнимает голову, принюхиваясь и присматриваясь. Оглядевшись, я смотрю на кухню. Никого. - Где Котлета? – смотрю я на Виктора. - Юри уже ушёл, - кратко отвечает он, проходя следом, - Он в отеле остановился. Разве он тебе не сказал? Так значит, он не будет здесь жить? Уверен, это идея Юри, ведь он вряд ли бы хотел оказаться «третьим лишним», нагнетая атмосферу своим присутствием. Удивительно, что Виктор не уговорил его остаться, учитывая характеры обоих фигуристов. - Нет. Он не говорил, - отвечаю я и отвожу взгляд; между нами возникает неловкая пауза, - Я… пойду, переоденусь. Прежде чем я успеваю скрыться за дверью в комнате, Виктор вновь подаёт голос. - Ты голоден? – по привычке спрашивает он. Я оборачиваюсь и вижу, что он ждёт от меня привычного отрицательного ответа. Я не знаю, по какой причине, но та злость, которую я испытывал из-за его отношения ко мне… из-за того, что рассказал мне Кацуки – она просто испарилась. Я смотрю на Виктора и понимаю, что готов простить ему всё. Если Виктор любит меня, мне больше ничего не нужно, кроме как знать это наверняка. - Да, - киваю я ему в ответ, - Ужасно голоден. Накроешь на стол? Никифоров смотрит на меня с удивлением, а после кивает в ответ, еле заметно улыбнувшись. - Конечно, - тут же направился он в сторону кухни, - Переодевайся и подходи к столу. Кивнув, я скрываюсь за дверью, после чего направляюсь к шкафу. Не пойму, Кацуки рассказал ему о нашем разговоре или нет? Странно видеть Виктора таким – спокойный, не смотря на то, что я молча захлопнул перед ним дверь и ушёл, куда глаза глядят; ни расспросов о том, где я был и что делал; ни упрёков о том, что я насквозь промок под дождём и что уже давно стемнело… Даже ни разу не позвонил за всё то время, пока я отсутствовал. Переодевшись в чёрную свободную футболку и домашние серые штаны, я оставляю вещи сушиться на стуле, а сам принимаюсь насухо протирать мокрые спутанные волосы небольшим махровым полотенцем. Проходит не больше пяти минут прежде, чем я выхожу из комнаты, а Виктор уже сидит за столом, и помешивает сахар в своём чае. - Присаживайся, - между делом указывает он на стул напротив, и я следую его совету. Передо мной стоит квас, тарелка с картофелем в сметанном соусе, свинина по-степному и несколько салатов на выбор. Исконно русские блюда, но достаточно редкие для подачи на стол – в основном Никифоров отдаёт предпочтение блюдам попроще. Видимо Виктор решил угостить Кацуки его любимой едой, только в более традиционной вариации. Иначе бы, зачем ему возиться со всем этим, если можно, к примеру, разогреть гречневую кашу в микроволновке или пожарить яичницу? Не став терять времени, я принялся уплетать за обе щеки. Сказать по правде, Никифоров прекрасно готовит, хоть и делает это редко. Он не спеша отпивает ароматный чай, а затем поднимает на меня свой оценивающий взгляд. - Ты хоть не забывай пережёвывать, - тихо комментирует он. Вообще-то, я всегда любил поесть, и Виктор это знает. Но за последнее время из-за апатии и плохого самочувствия мой аппетит сильно поубавился. Я продолжаю молча работать вилкой, не обращая внимания на то, что Виктор уже пару минут искоса наблюдает за мной, вертя то влево, то вправо кружку с горячим напитком. - Почему ты не сказал, что тебя выписывают из больницы? – вновь прерывает он тишину. - Зачем? – не смотря на него, отвечаю я с набитым ртом, - Чтобы ты приехал и встретил меня? Это было вовсе не обязательно. - Ты меня избегаешь? Я поднимаю взгляд на Виктора и только сейчас понимаю – он подавлен. Хоть он и не смотрит на меня, но я вижу грусть в ледяных глазах. Неужели, ему было тяжело без меня? Что он чувствовал, пока я лечился в больнице, а он находился здесь один? - Конечно же, нет. С чего ты это взял? – чуть нахмурив светлые брови, отвечаю я ему. - Тогда почему ты запретил мне тебя навещать? – уже в упор глядит он на меня в ожидании разъяснений. - А ты почему до сих пор здесь? – увиливаю я от ответа, указывая на него вилкой, - Почему ты не улетел в Японию, как и планировал, а вместо этого позвал сюда эту Свинью? - Разве я мог улететь, не зная, что с тобой? – его голос звучит взволновано, но глухо, - Ты даже телефон отключил. Я беспокоился, ты бы мог хотя бы… - Извини, - чуть раздражённо прерываю я его, не желая слушать об этом, - Мне было необходимо побыть одному, чтобы меня никто не дёргал и не беспокоил. Я чувствовал напряжение от всего того, что меня окружает. - От всего? Или от меня? - Прекрати, - скалюсь я между словом, - Я так устал от… Я пресекаю себя, поджимая губы и отводя взгляд. Что толку сейчас говорить об этом? Это ничего не изменит и ни к чему хорошему это не приведёт. - Ты устал просто смотреть на меня? – словно читая мои мысли, наклоняется он чуть ближе и накрывает мою ладонь поверх своей. Я моментально выдёргиваю руку, плавно потянув её на себя и спрятав под стол. Я не хочу чувствовать его прикосновений, если за этим не последует нечто большее. А большего точно не последует. И Кацуки ошибается – Виктор ни сейчас, ни позже не переменится. Поэтому я смирился и потерял всякую надежду. Поэтому я запретил впускать его ко мне в палату. А совместное будущее и вовсе кажется чем-то запредельным и невозможным. Однако, несмотря на это – не смотря на то, что я всё полностью осознаю… Почему мне так трудно поставить точку? Почему мне невыносимо тяжело отпустить Виктора и жить собственной жизнью? - Я уже привык, - лгу я ему, отвечая на вопрос, - Так что не будем об этом. Стараясь уйти от темы разговора, я вновь принимаюсь за еду. Виктор молчит, но продолжает неотрывно смотреть на меня. Ему невыносимо от того, что я измучен из-за своей любви к нему. Он сам от этого страдает, однако, это единственное, что я смог в нём разглядеть. Я не вижу в нём того же – не замечаю, страданий из-за любви ко мне. Может Кацуки ошибся и Виктор всё же ничего ко мне не чувствует? Тогда это вполне объяснимо. Или… быть может он не может разобраться в себе? Трудно, наверное, тайно любить одного человека, затем полюбить другого, но продолжать жить с прежними чувствами. Может, его действительно держит любовь к Кацуки? Не зря же дело к свадьбе шло? Не зря же он носит это чёртово кольцо? - Юрио, - вновь тихо прерывает он тишину, - Ты ничего не хочешь мне сказать? Я поднимаю на него глаза, продолжая пережёвывать пищу. - Что именно? - Ну, например, о вашем разговоре с Юри, - чуть опускает он взгляд, косясь в сторону и сжимая кружку в руках. - О разговоре? – я отпиваю староминского кваса, делая вид, что не понимаю его. - О чём вы разговаривали сегодня, пока меня не было? Ты так быстро ушёл… Какое-то мгновение я просто гляжу на него, а затем чуть выпрямляюсь. Если Виктор действительно не знает, то это очень странно. Мне казалось, что у него с Юри нет секретов друг от друга. - Почему ты меня об этом спрашиваешь? Спросил бы у Кацудона. - Я спрашивал, но он не стал говорить. Ни слова, - качает Виктор головой, - Юри был таким мрачным. Словно узнал что-то, о чём ему знать не следовало бы. Вспомнив о том, что Кацуки теперь знает о Джей-Джее, мой аппетит снова куда-то испарился. Позабыв об ужине, я какое-то время мрачно смотрю на Виктора, а после резко отодвигаю от себя тарелку, затем стул, и быстро встаю из-за стола. - Юрио, - заметив мою перемену, зовёт меня Виктор, тут же вставая следом, - Что происходит? Оказавшись в гостиной, я останавливаюсь у дивана и тяжело вздыхая, прикрываю глаза. Думаю, стоит прекратить скрывать от Виктора правду. Пусть знает о том, что мне известно о его разговорах с Кацуки. Пусть знает о нашем разговоре. Всё равно, рано или поздно, пришлось бы с ним поговорить об этом. - Виктор, - я с трудом решаюсь повернуться к нему, чтобы начать, - Кацуки знает о том, что сделал Джей-Джей. - То есть… знает? – замирает он напротив, смотря на меня с лёгким беспокойством. Пряча руки в карманы, я прислоняюсь к спинке дивана и смотрю куда-то в сторону. Виктор хмурится, не понимая, как это могло произойти. - Он случайно узнал, так что причин злиться на него у меня нет, - поясняю я, слегка пожимая плечами. - Случайно? Ты же не думаешь, что я… - Расслабься, - хмуро бросаю я ему и поднимаю взгляд, - Я сам ему сболтнул, так что, конечно, я так не думаю, хоть до этого я и был убеждён, что ты ему сам об этом рассказал. - С чего ты это взял? – не понимает Виктор, делая шаг навстречу. - С того, что у тебя вошло в привычку обсуждать меня и мою жизнь с этой Свиньёй, - на секунду у Виктора перехватывает дыхание, и он нервно сглатывает, - Ты всерьёз считаешь, что я ничего не замечаю? Он продолжает молчать, видимо, пытается мысленно найти себе оправдание. - Заставил переехать к тебе только для того, чтобы выбить из меня идею о том, что я к тебе что-то испытываю – какой замечательный план. Жаль, что ты не воспринимаешь меня всерьёз. - Юрио, послушай… - он делает ещё один шаг. - Нет, это ты послушай, - останавливаю я его, выставляя перед собой руку, - Не надо пытаться исправить меня. Не надо переводить стрелки на Джей-Джея. Всё это не важно. Это моё решение, мои чувства и никто не вправе это изменить. - Юрио, я не думаю, что… - Я. Тебя. Люблю, - чётко и ясно разделяю я каждое слово, - Я не знаю сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты принял это. Но сейчас я говорю это тебе осознано, прямым текстом. Дальше сам решай, что с этим делать. Оттолкнувшись от дивана, я направляюсь в сторону спальни, как вдруг Виктор хватает меня за запястье. - Прости, - слышу я извинения, отчего оборачиваюсь на голос, - Я не думал, что всё так обернётся. Я вовсе не хотел, чтобы ты мучился из-за меня. Я знаю, я всё усложняю. И ты прав, мне нужно разобраться в себе, привести в порядок свои мысли. По этой причине я не могу дать то, что тебе нужно… Не сейчас… - Не нужно объяснять, - прерываю я его, - Ты мне никогда ничего не обещал, поэтому я перестал ждать от тебя чего-либо. В этом просто нет смысла. Виктор всё ещё держит меня за руку, но поднять взгляд своих ледяных глаз так и не решается. Решив, что на сегодня хватит, я сам высвобождаю руку. - Юрио, я обещаю, что… - Не надо, - я с резкостью прерываю его, чуть повысив голос, - Ничего не обещай. Я не хочу питать бессмысленные надежды. Ты уже дважды разочаровал меня своими обещаниями. Не хочу разочаровываться в третий. Виктор, действительно, за всё время нашего знакомства давал мне только два обещания – и оба не сдержал. Он обещал, что если я выиграю юношеские чемпионаты без четверных прыжков, он поставит для меня программу. В итоге я трёхкратный чемпион среди юниоров, а он вместо того, чтобы выполнить своё обещание, попросту позабыл об этом, сбежав в Японию. Второе обещание он так же не сдержал – обещал быть со мной, быть частью моей жизни – на деле же он просто находится рядом, существуя отдельно от меня. - Хватит на сегодня, - подхожу я к двери в спальню, - Спокойной ночи. - Юрио… - Я сказал, спокойно ночи, - требовательно повторил я, а затем переступил порог, скрываясь в темноте комнаты. Я закрываю за собой дверь. Виктор, должно быть, очень расстроен сегодняшним вечером. Ему хочется как можно скорее разобраться во всей этой ситуации, понять, как в дальнейшем жить, какое решение принять. Я его понимаю. Однако сейчас нельзя торопиться. Пусть каждый из нас всё тщательно обдумает. Виктору это особенно необходимо. Он должен сам понять что чувствует ко мне, что чувствует к Кацуки… Иначе он рискует принять неправильное решение. А если так случится, никому из нас не станет легче. Я сажусь на кровать, угнетённый сегодняшним днём. Хочется расслабиться, забыться… Мне необходимо отвлечь себя, пообщаться с кем-нибудь. Я хлопаю себя по карманам, совсем позабыв о том, что телефон остался в рюкзаке, в прихожей. Выходить обратно к Виктору мне бы не хотелось, поэтому я просто безысходно опускаюсь на кровать, раскинув руки в стороны. Полежав так недолго, я поворачиваю голову и замечаю на тумбе телефон русского тренера. «Точно. У него записан номер Отабека» Приподнявшись, я беру мобильник в руки, снимаю изученную блокировку и открываю записную книжку. - Отабек Алтын… - листаю я список, - на «А» нет, значит на букву «О»… Так, «Д», «Е», «Ж»… Я останавливаюсь. С экрана чёрным по белому горит имя.

Жан-Жак Лерой.

У Виктора есть его номер…? Я с замиранием смотрю на телефон, нервно сглатывая и чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в грудной клетке. Сейчас я понимаю – мне нужно не просто общение с лучшим другом – мне нужно общение с тем, кто понимает меня как никто другой. С тем, кто может поставить себя на моё место. «Мне нужен Джей-Джей». Без промедления, я приоткрываю ящик тумбы и достаю блокнот с шариковой ручкой. Однако, как только я собираюсь записать первую цифру, я моментально замираю. Я обещал Виктору, что буду держаться подальше от Лероя. Не могу нарушить обещание… или могу? Виктор не сдержал своё слово. Я так же давал обещание, думая о том, что не смогу его сдержать. И не ошибся. Ещё немного пораздумав, я всё же переписываю номер абонента – спешно, немного коряво, боясь, что Виктор решит зайти в комнату за своим телефоном. После того, как дело было сделано, я прикладываю ручку к губам, смотря на порядковые цифры и как бы оценивая свой поступок. Ещё пару секунду я сомнительно всматриваюсь, но всё же отрываю листок, складываю вдвое и кладу в карман; ручку с блокнотом убираю обратно в ящик, а телефон возвращаю на прежнее место. Отабеку я так и не позвонил…

***

Проходит не больше получаса, как я лёг спать. Но уснуть поначалу я так и не смог. Я слышал, как хлопнула входная дверь – куда это Виктор ушёл на ночь глядя? Мне бы не хотелось думать об этом, но первая мысль, которая пришла мне в голову, вовсе не собиралась меня отпускать. «Может, он ушёл к Кацуки?» - ворочусь я с боку на бок, - «Даже телефон с собой не взял…» Проходит ещё полчаса и я, наконец, закрываю глаза. Однако сон был недолгим. Взглянув на время в телефоне Виктора, я понял, что проспал часа два от силы. - Только половина третьего… - безысходно зарываюсь я лицом в подушку. Уверен, завтра… точнее уже сегодня, мне влетит от Лилии, если из-за сонного и уставшего состояния я не смогу выложиться на тренировке на сто, а то и на сто двадцать процентов. Поднявшись с кровати, я не спеша ковыляю к двери. Нащупав в темноте дверную ручку, я выхожу в гостиную, чуть ли не на ощупь добираюсь до кухни и наливаю в стакан воду из стеклянного графина. Поначалу я просто стою и утоляю жажду, но вдруг у меня возникает странное ощущение, что в квартире я совершенно один. Я моментально выхожу из сонного состояния. Поставив стакан на стол, я одним движением включаю два настенных светильника и, вернувшись в гостиную, обхожу диван. - Он что, ещё не пришёл? – спрашиваю я себя, от непонимания хмуря брови и смотря на не расстеленный пустой диван, - Где он ходит так поздно? В голове снова возникает мысль, что он может быть в отеле, с Кацуки, поэтому я без промедления направляюсь в прихожую за своим телефоном. - Алло? – слышу я сонный и невнятный голос Кацудона, после того, как набираю его номер и жду ответа. - Эй, Котлета, Виктор не с тобой? - Что? – кажется, Юри даже толком не проснулся, настолько его вопрос кажется неразборчивым. - Виктор с тобой или нет? – повторяю я громче и чётче. - Какой Виктор, ммм? Виктор в России с Юрио… - Да проснись же ты, тупой Кацудон! – уже не сдерживаясь, ору я в трубку. - Что? – вновь слышу я его голос, на этот раз более разборчиво, - Кто это? – на секунду возникает тишина; видимо Кацуки проверяет, кто ему звонит в такое время, - Юрио? - Третий раз спрашиваю, Виктор не с тобой?! - Эм… нет, - наконец, проснувшись, трезво отвечает мне Кацуки, - С чего бы ему быть со мной в… полтретьего ночи? - Его нет дома, поэтому я подумал, что он захотел провести время с тобой, - расхаживаю я по гостиной. - Мм… Может, он пошёл выгуливать Маккачина? - Пёс спит в гостиной, - смотрю я на собаку, которая разлеглась возле телевизора, - Он раньше уходил последи ночи? - Не припомню такого. Нет, не уходил. А что случилось? Я делаю глубокий, резкий вдох и перекладываю телефонную трубку из одной руки в другую, прикладывая к другому уху. - Ничего не случилось, - сухо отвечаю я, - Он ушёл примерно три часа назад, его телефон остался дома. Я не могу с ним связаться. А больше всего раздражает то, что он даже не предупредил, куда решил уйти. - Ну, я не думаю, что стоит переживать. Виктор взрослый мужчина, не стоит за него беспокоиться. Я уверен, что он просто захотел подышать свежим воздухом. Ты опомниться не успеешь, как он вернётся. - Надеюсь… - сквозь зубы раздражённо процеживаю я в знак согласия, - Ладно, спи дальше. Но если Виктор объявится до утра, немедленно сообщи мне. Ты понял? - Хорошо, Юрио. Понял. Спокойной ночи. Не став более ничего говорить, я завершаю разговор. Ещё какое-то время я брожу из угла в угол, а затем присаживаюсь на край дивана. Я чувствую, как сон вновь одолевает меня, но при таких обстоятельствах уснуть я точно не смогу. Проходит десять минут… двадцать… Я автономно достаю скомканный лист с номером Джей-Джея. Ещё минут пять смотрю на него, а затем забиваю его в память мобильного телефона. «Как же хочется позвонить…» - пробегает мысль в моей голове, но здравый смысл подсказывает мне, что сейчас не стоит этого делать. На дворе ночь, да и к тому же, что я ему скажу? Что я знаю, что это он прислал мне корзину с фруктами и книгой в больницу? Что видел его в торговом центре? Что просто хочу услышать его голос? Нет. Нет, не пойдёт. Отбросив эту идею, я прячу телефон в карман. Проходит ещё полчаса, а Виктор так и не появился. Я чувствую, что нервничаю с каждой секундой всё сильнее и поэтому, окончательно потеряв всякое терпение, встаю с дивана и решительно направляюсь в комнату, чтобы переодеться.

***

Я понятия не имею где искать Виктора. Куда он мог пойти? Бесцельно побродив по округе, я направляюсь в сторону центра. Посмотрев на время, я думаю о том, что скоро начнёт светать и что выспаться мне уже не светит; придётся сразу ехать в балетную студию. Бродить ночью по Москве в поисках Никифорова – тоже не дело. Раньше бы я и глазом не моргнул, если бы он решил куда-то свалить, но сейчас… отчего-то сердце не на месте. Проходит ещё минут двадцать прежде, чем я останавливаюсь. На часах без двадцати пять утра. Стоит вернуться домой. Надеюсь, Виктор уже вернулся… Переминаясь с ноги на ногу, я всё же решаюсь повернуть обратно, но сделав два шага, мой взгляд приковывается к крытому ледовому катку, где у нас с Виктором часто проходили тренировки в прошлом. Кажется, в окнах горит свет… Странно, не припомню, чтобы он работал ночью. Любопытство перевесило чувство усталости, и я направился прямиком к главному входу. Ещё одна странность, которую я заметил – за стойкой нет персонала. Я нерешительно подхожу к двери, ведущей на каток. Не знаю, законно ли это, проникать при подобных обстоятельствах в подобные помещения ночью, но в любом случае, двери открыты и, по всей видимости, каток тоже работает. Решившись, я чуть приоткрываю дверь и тут же слышу тихую, глухую музыку… - Это же… - узнав мелодию, я тут же открываю дверь и прохожу в прохладный зал. «Агапе» Подойдя к катку, я вижу на нём Виктора. Не замечая ничего вокруг, он катает мою прошлогоднюю короткую программу, которую сам же для меня и сделал. Его движения такие плавные, безупречные… складывается впечатление, что он делает это каждый день. Но… он совершенно не чувствует Агапе. Он не выдаёт каких-либо эмоций. Кажется, будто ему всё равно. Он опечален? Ему тяжело? Я никогда не видел Виктора таким подавленным. Проходит ещё с полминуты и музыка затихает, а Виктор застывает в финальной позе. Он дышит тяжело, с перебоями. Неужели всё то время, что его не было дома, он был здесь и катал это чёртового Агапе? Опустив руки, он старается привести дыхание в норму, а когда чуть поворачивается в сторону бортика, замечает меня. - Юрио…? – удивлённо смотрит он на меня, продолжая часто дышать. Я смотрю на него и чувствую невыносимую тоску. То мгновение – увидев Виктора наедине с собой – дало трещину. Если то, что я сейчас испытываю, чувствует и Виктор, то я и на половину не могу его понять. Я не понимаю почему, но глаза становятся влажными от слёз. Я стараюсь их сдержать, но лишь в замирании чувствую, как те скатываются по щекам. Это бы не было так странно, если бы я выражал хоть что-то. Но вместо этого я просто продолжаю смотреть на Никифорова, будто ничего не происходит. Оттолкнувшись от ледяной поверхности, Виктор направляется в мою сторону и уже через пару секунд останавливается у бортика. Он кратко оглядывает моё лицо – в его глазах я теперь отчётливо вижу грусть, боль, тоску… Я понимаю, как сильно мне хочется перед ним извиниться. Извиниться за всё – что вёл себя как эгоист, требовал его внимания, а сам даже не пытался заглянуть к нему в душу и понять, что с ним происходит. Он кладёт руку мне на голову, проводя вниз по светлым волосам; проводит по щеке, задевая влажную дорожку от слёз. Затем наклоняется ближе и, притягивая, прижимает меня к себе. - Я тебя люблю, - слышу я его тихий, но необычайно спокойный голос, и уже обнимаю в ответ, позволяя слезам ещё один раз скатиться по моим щекам.