Это не было слишком

Было сложно пережить первую неделю. Я ни ел, ни спал, слёзы лились ручьём – осознал, насколько велика моя вина лишь, когда летел в самолёте обратно в Санкт-Петербург. Я не мог думать о чём-либо, кроме того, что произошло между мной и Лероем. Даже рука, которая разболелась сильнее, чем прежде, не могла отвлечь от душевных мук и страданий. Обследовавшись в больнице, я выяснил причину такой внезапной боли. Было бы всё куда проще, если бы я просто сломал руку… Оказывается, из-за моего безрассудства на произвольной в Канаде, от перенапряжения в кисти произошёл разрыв мышечной ткани; рука снова отекла, болела в лонгете так же, как и без него. На этот раз затягивать с лечением становилось опасно и чтобы это исправить как можно скорее, меня перенаправляют в Москву. Остановившись у дедушки, я старался вести себя как обычно, но моё душевное состояние было трудно скрывать. Он понимал, что со мной что-то не так, но я умело его в этом переубеждал, а затем бежал к себе в комнату – подальше от родных глаз. Я не сразу заметил связку чужих ключей на столе – дедушка сказал, что их оставил Виктор перед тем, как улететь во Францию вместе с Кацуки. Зачем, спрашивается? Рассмотрев их, я понимаю, что это те самые ключи от его квартиры, которые я вернул ему, когда от него съезжал… Он позвонил мне на следующий день, когда за окном уже совсем стемнело. И судя по моему голосу, Виктор сразу понял, что со мной что-то не так. Я не стал ничего скрывать… Стараясь меня отвлечь, Никифоров рассказывал о том, как Кацуки блистал на французском этапе. Он не только в чистую выиграл обе программы, но и поставил высокую планку для других спортсменов, обойдя их почти в шесть баллов. Мне бы стоило его поздравить, но я сейчас не в том состоянии, чтобы вообще с кем-либо говорить. В день операции я отказался оставаться в больнице, хоть и не предупредил об этом дедушку. Уже на следующий день после хирургического вмешательства, я бродил по городу и не знал, куда деть себя лишь бы снова не накрыло волной отчаяния. Куда бы я ни пошёл, тоска следовала за мной по пятам. Переживать послеоперационный период мне кажется куда проще, хотя и от него я был готов лезть на стенку или выть волком от ноющей боли. Возвращаться в таком состоянии домой я не решился, а нащупав ключи Никифорова в кармане, вопрос решается сам собой. В квартире было тихо и одиноко. Даже странно знать, что ты здесь один, учитывая всё то, что произошло со мной в стенах этого дома. Виктора сейчас очень не хватает… Он бы сумел поддержать. Бросив ключи на тумбу, я разуваюсь и, пройдя в гостиную, ставлю рюкзак возле журнального столика. Рукой шевелить нежелательно, но мне и без того мешает гипс – расстегнув пуховик, я стараюсь аккуратно его снять. Позвонив Якову, я доложил ему обо всём, что говорил мне врач. Тренироваться сейчас бессмысленно; рука не заживёт до финала должным образом. Решив меня не торопить с возвращением в Питер, тренер предлагает мне отдохнуть и побыть со своей семьёй ещё несколько дней. Я голоден. Но открыв холодильник я не нахожу в нём ничего, кроме пакета молока, куска масла и пару яиц. Приготовить омлет или яичницу одной нерабочей рукой я вряд ли смогу, поэтому решаю вернуться в гостиную и прилечь. Интересно, всё ли в порядке с Джеем? Как он сейчас? Телефон подаёт слабый сигнал, и я достаю его из заднего кармана джинс. __________________________________________________ Виктор Никифоров 20:53 «Как ты, Юрио?» __________________________________________________ Что именно его интересует? То, как прошла операция или же моё душевное состояние? __________________________________________________ Юрий Плисецкий 20:53 «Ты был прав… Мне следовало держаться подальше от Джей-Джея». Виктор Никифоров 20:53 «Я тоже могу ошибаться». «Думаю, это как раз тот случай… Вам нужно поговорить». Юрий Плисецкий 20:53 «Ты не понимаешь, Виктор. Тебя не было там в тот момент». «Я наговорил столько всего… Я был так зол…» «Что если он воспринял мои слова всерьёз? Мне ещё никогда не было так… страшно…» __________________________________________________ Я вытираю скатившиеся слёзы тыльной стороной руки, держа телефон. Мне и вправду страшно. Если Джей исчезнет из моей жизни, я этого не вынесу. В голове всплывают воспоминания о последней ссоре, которые до дрожи хочется забыть… и его серо-голубые глаза, переполненные болью… Ещё одна такая неделя и я уже не удивлюсь, если окажусь в больнице уже от нервного срыва. __________________________________________________ Виктор Никифоров 20:54 «В какой-то степени я понимаю тебя…» «Мне тоже было страшно, когда Юри меня бросил. Казалось, что с ума сойду». «Если бы не ты, думаю, так бы и было». Юрий Плисецкий 20:54 «А что в таком случае поможет мне?» Виктор Никифоров 20:54 «Ох, Юрио… В твоём случае всё куда проще, чем ты думаешь». «Просто извинись перед ним». __________________________________________________ Малая доля надежды вмиг разбивается вдребезги и я, безнадёжно и тихо выдыхаю, опуская телефон. - Боюсь, это бесполезно… - вслух шепчу я, прикрывая глаза, - Он никогда меня не простит. __________________________________________________ Виктор Никифоров 20:56 «Знаешь, если всё и в самом деле так, как ты рассказываешь, то, вероятно, ты его действительно ранил…» «Но я уверен, что он тебя простит. И знаешь почему?» «Потому что он тебя любит». __________________________________________________ Я не знаю, можно ли любить после такого, но я искренне надеюсь, что Виктор прав. Ничего не отвечая, я откладываю телефон и поджимаю ноги. Мне хочется, чтобы Джей сейчас оказался рядом и в то же время не хочу. Такое противоречивое чувство… Мне стыдно за свой эгоизм, но я бы хотел, чтобы в эту секунду он прижал меня к себе и сказал «Прощаю». Чтобы он гладил меня по голове, нежно успокаивая. А я бы прижимался сильнее и чувствовал его запах… От подобных мыслей я и не замечаю, как тоска сменяется поверхностным желанием. Мне кажется, что я выбит из сил и вот-вот засну, но рука сама тянется расстегнуть джинсы и нырнуть под грубую ткань. Я чувствую, как ещё влажные от слёз щёки начинают полыхать; медленно двигая по слабо возбуждённой плоти, представляю то, как ласкал бы Лерой… Дыхание сбивается с ритма, и я всё сильнее проваливаюсь в пелену небытия. Я почти сплю. Нет, наверное, уже сплю – рука застыла и больше не двигается. Трудно сказать, сколько я пролежал в таком состоянии. Проходит ещё некоторое время. В квартире повис полумрак, когда неожиданно раздаётся краткий звонок в дверь. Поначалу я думаю, что мне кажется, но когда звон повторяется, я открываю глаза. Понятия не имею, кто мог прийти к Виктору. Все в курсе, что он во Франции, а о том, что я сейчас нахожусь в его доме, никто не знает. Когда звонок раздаётся уже в третий раз, я всё же поднимаюсь с дивана. Вернуть пуговицу на джинсах на прежнее место одной рукой не удаётся, поэтому я просто застёгиваю ширинку. Пройдя в прихожую, я мимоходом гляжу на своё отражение в зеркале – вид жалкий, но это лучше, чем то, что было неделю назад. Не задумываясь, я распахиваю входную дверь… Я думал, что уже схожу с ума, поскольку застаю на пороге самого Джей-Джея. Он смотрит так же ошарашенно, будто не ожидал меня застать в квартире Никифорова и от этого он не знает, что делать – взгляд растерянно опускается на гипс, а после сомнительно устремляется в сторону; брови чуть нахмурены, будто вспоминает нашу последнюю встречу. Думаю, мне бы тоже было паршиво, если бы я оказался на его месте и от этого ком вновь подкатывает к горлу. Я не могу сдержаться; пытаюсь вдохнуть, словно мне не хватает кислорода, а слёзы сами градом катятся по щекам. Джей замечает это и уже смотрит не так отстранённо, а я, чувствуя, что сейчас разревусь, прикрываю рот рукой и, отвернувшись, направляюсь в гостиную, стараясь подавить в себе громкие всхлипы. Кажется, Джей в замешательстве; он продолжает стоять в дверях, не решаясь войти, и глядит на то, как мои плечи судорожно подрагивают от тихой истерики. - Юрий? – неуверенно подаёт он голос, но всё ещё стоит на месте. Я не нахожу в себе сил, чтобы ответить или успокоиться. Только и делаю, что беспомощно реву. Возможно, Лерой посчитает это слабостью или безысходностью. А может и вовсе подумает, что довёл меня своим появлением, поскольку я сказал ему не показываться больше на глаза. Меня пугает то, что он просто развернётся и уйдёт, пока я стараюсь взять себя в руки, но вместо этого он осторожно переступает порог. Он проходит ближе, оглядываясь по сторонам. Подозревая, что кроме нас здесь никого нет, он вновь хмурится, будто не понимая чего-то. - Я… Извини, я не знал, что ты здесь, - говорит он; судя по голосу, он стоит прямо за моей спиной. Должно быть, он действительно не ожидал меня здесь увидеть. Вероятно, он прилетел к Виктору. Но зачем? - Ты здесь один? – будто не уверен, он решает уточнить, но я продолжаю всхлипывать, не имея возможности сказать хоть что-то. Понимая, что я не в состоянии говорить, он задаёт контрольный вопрос. - Мне уйти? Я тут же качаю головой, не желая этого, а после чувствую, как его рука легонько касается моего плеча. В этот момент меня словно отпускает, и я, повернувшись, кидаюсь к канадцу на шею и обнимаю свободной рукой, уткнувшись носом в его куртку и продолжая рыдать. - Прости… - глухо выдыхаю я, и начинаю дрожать ещё сильнее. Мне кажется, что у меня подкашиваются ноги, но Джей несильно обнимает меня в ответ, что помогает мне удержаться и не даёт впасть в откровенную истерику. - Я наговорил столько ужасного… - выдавливаю я, - Я, правда, не хотел… чтобы всё так… - Успокойся, - уже увереннее произносит он, гладя по голове, прям, как я не так давно себе представлял, - Я не злюсь на тебя, не извиняйся – тебе это не идёт. - Ты не зол на меня? – не веря, что он так легко отпустил свою обиду, я поднимаю на него заплаканные глаза. Он глядит на меня так тепло и по-доброму; обхватывает моё лицо руками и размазывает по щекам прозрачные слёзы. - Юрий, я полюбил тебя ещё, когда ты открыто хамил мне и посылал куда подальше, лишая даже малейшего шанса на взаимность. И ты думаешь, что после я буду злиться на тебя? Я всегда знал, что ты несдержанный и вспыльчивый юноша. Но этим ты меня и зацепил – что не относишься ко мне так, как остальные. Даже когда высказываешь своё мнение несколько грубо… - Грубо – это не совсем подходящее слово, - не соглашаюсь я, убирая от себя его руки и чувствуя, что немного успокоился, - Это было оскорбительно. Я столько грязи на тебя вылил, даже не задумываясь… И мне так стыдно, что я позволил себе быть таким эгоистом… - Что ж… - чуть улыбается он, заправляя прядь светлых волос мне за ухо, - Мне приятно это слышать. - Так ты прощаешь меня? – всё ещё хочу я услышать его прямой ответ. Он улыбается уже заметнее и медленно выдыхает. - Я слишком сильно тебя люблю, чтобы не простить. Даже если бы мы с тобой после этого не разговаривали до конца своих дней, я бы не смог держать обиду вечно. Я вновь прижимаюсь к нему, обхватывая одной рукой за талию, и его руки вновь оказываются у меня на плечах. Прав был Виктор. Нужно было просто извиниться. Я чувствую, как в разы стало легче. Но для меня это слишком просто – мне мало одного «Прощаю». Хочется загладить свою вину… - Кстати, - вдруг вспоминаю я, слегка отстраняясь и в последний раз шмыгая носом, - А что ты здесь делаешь? Джей смотрит в сторону кухни, а затем ведёт меня к ней, по пути находя переключатель. Теперь в помещении было не так темно. Усадив меня на стул, сам Лерой присаживается напротив. - Я здесь всего на два дня. Мне нужно было решить кое-какие вопросы, возникшие с выпуском альбома в Москве. И пока я их решал… мне позвонил Виктор. - Виктор? – хмурюсь я, - Для чего? - Узнав о том, что я сейчас здесь, он попросил меня зайти к нему и дал свой адрес. Говорил, что хочет обсудить что-то важное. - А тебя не смутило, что он сейчас во Франции? – изгибаю я бровь. - Смутило, конечно, - виновато улыбается Лерой, опуская взгляд и вспоминая, что попался на его удочку, - Но он так правдоподобно врал о том, что он в Москве, что я невольно ему поверил. Да и к тому же он не объяснил мне толком, о чём хотел со мной поговорить. А оказалось-то… Вот скотина! Стоило только ему рассказать о Лерое, и он быстренько придумал, как нас помирить! Видимо, Виктор слишком хорошо меня знает, раз предугадал, что я захочу побыть один в его квартире. Я у него теперь в неоплатном долгу и чувствую бесконечную благодарность. Паршивое чувство, если честно… - Честно признаться, я бы и не пришёл, если бы не одно дело. - Что за дело? – отвлекаюсь я от своих мыслей. Джей лезет в карман своей куртки и достаёт тот самый браслет, что Виктор подарил мне перед отъездом. Взяв меня за здоровую руку, он аккуратно застёгивает его на запястье. - Я бы не осмелился вернуть его тебе лично, поэтому хотел отдать Виктору, чтобы он уже передал тебе. - Браслет? – с изумлением смотрю я на цепочку, - Ты его починил? - Пришлось отдать его ювелиру. Я не мог поступить иначе. - С-спасибо… - только и выдыхаю я, поднимая на него потрясённый взгляд, и неосознанно поддаюсь вперёд, чтобы поцеловать, но вспомнив о его женитьбе, резко себя пресекаю. Кажется, он заметил это, отчего становится совсем неловко, и я поспешно отвожу глаза. Поначалу он просто смотрит на меня, а затем наклоняется ближе, протягивая руку к моему лицу. Прикоснувшись к щеке, он проводит смуглыми пальцами к подбородку и заставляет слегка приподнять голову, после чего его губы внезапно соприкасаются с моими. Мне так хочется большего… В какой-то момент я поднимаюсь со своего места и, не отрываясь от желанных губ, пересаживаюсь ближе, седлая канадца и кладя свободную руку тому на плечо. Положив руки мне на талию, он воспринимает это как вполне безобидное действие, но ровно до того момента, как я расстёгиваю и слегка приспускаю его куртку, а затем, наклоняясь к его шее, продолжаю покрывать смуглую кожу поцелуями и обжигать горячим дыханием. - Юрий… - прикрывая глаза, Джей томно выдыхает моё имя, пытаясь противиться соблазну, но лишь подставляет шею. - Я хочу извиниться… - продолжаю я целовать его, спустив руку с плеча на его грудь. - Ты уже извинился… - Нет, - блуждая пальцами по его натренированному телу, я даже не замечаю, в какой момент начинаю расстёгивать его рубашку, - Не так… Я не могу оторваться от него. Хочу чувствовать его обеими руками, но чёртов гипс не даёт мне этого сделать. - Юрий… - Лерой уже неровно дышит; сам не может сдержаться, скользя ладонями от талии к бёдрам; его руки застывают у меня на коленях, - Я… - Не говори, что ты не хочешь, - мои губы спускаются от шеи к ключице. Оттянув рубашку чуть в сторону, я склоняюсь над его телом, продолжая непрерывно оставлять дорожку поцелуев до груди. Не выдерживая, он поднимает мою голову за подбородок и целует вновь – уже более углублённо. Я чувствую его возбуждение… Чувствую, как он хочет этого не меньше меня. Но по тому, как он спускает руки мне на плечи и отстраняет, я понимаю, что продолжения не будет. - Прости, - только и говорит он, не смея смотреть в мою сторону. Я сверлю его внимательным взглядом, а затем молча поднимаюсь на ноги и отхожу к окну. Обидно… До дрожи обидно… Я стараюсь подавить в себе возникшее желание и внутреннее эго - не могу я устроить ещё одну ссору. Я должен войти в положение… - Я знаю, ты не хочешь ждать, но… - Я подожду, - сухо отвечаю я ему, не оглядываясь. - Юрий, - Джей поднимается с места и, подойдя ко мне, кладёт руки мне на плечи, - Позволь мне объяснить причину… - Ты не обязан, - всё ещё смотрю я вдаль, - Ты говорил, что брак фиктивный… Этого достаточно. - И всё же, - видя мою перемену настроения, Лерой настаивает, а после возвращает меня за стол, садится напротив и делает глубокий вдох, - Я Изабеллу знаю уже очень много лет. Мы буквально выросли вместе. Родители и в самом деле хотели нашей свадьбы, и когда я сделал предложение, я действительно считал, что в этом и заключается моё счастье. А потом появился ты… - И всё испортил, - утверждающе перебиваю я его, глядя куда-то в стол. - Всё сразу перевернулось с ног на голову, - не отрицает он с улыбкой, пожимая плечами, - Отношения не складывались и в итоге мы с Изабеллой приняли решение расстаться. Родители тогда были жутко огорчены, уговаривали начать всё сначала. Но разве я мог? - И что же заставило тебя изменить решение? – устремляю я на него зелёные глаза. - Оно не изменилось, - качает головой Джей-Джей в знак протеста и сжимает мою руку, - Мы с Изабеллой лишь изображаем женатую пару для её выгоды. Когда мы расстались, ей было тяжело смириться с этим и чтобы отвлечься, она уехала во Францию. Там ей предложили хорошую работу, и она решила согласиться. Она уже не видела будущего в Канаде. Живя и работая там без французского гражданства, она просрочила рабочую визу. Её могли депортировать обратно на родину, а это большой риск для неё потерять выгодную работу. Вот она и попросила меня о помощи… - Не понимаю, - хмурюсь я, - При чём здесь её депортация и твоя женитьба? - Ты разве не знал? – чуть вскидывает брови Джей, - У меня двойное гражданство. Я не только гражданин Канады, но и Франции. - То есть… Подожди… - немного теряюсь я, - Откуда у тебя второе гражданство? - Ещё при рождении… - а вот теперь Лерой хмурит брови, - Ты что, совсем ничего обо мне не знаешь? - А что должен? – фыркаю я в сторону, - То, что я испытываю к тебе… определённые чувства, ещё не значит, что я должен гуглить тебя вдоль и поперёк. Тем более ты тоже обо мне много не знаешь. - Ты так думаешь? – изгибает он бровь, - Задай любой вопрос о себе. - Это вызов? – отмахиваюсь я, но всё же не без интереса решаю подыграть ему, - Любимый цвет? - Оранжевый. - Имя дедушки? - Николай. - Порода моей собаки? - У тебя нет собаки. - Любимый чай? - Ты предпочитаешь классический глинтвейн. Я на секунду замолкаю, смотря на него с подозрением. - Хорошо… - протяжно соглашаюсь я со всеми его ответами и решаю усложнить задачу, - Где я в последний раз отдыхал? Канадец тратит секунду на размышление, но всё же отвечает. - В Киеве. - Мой любимый фильм? - По-моему, что-то с динозаврами… Парк Юрского периода? - Моё любимое блюдо? А вот здесь Лерой даже хмурится, пытаясь сообразить. - Как они у вас называются… Не пирог, а… - Пирожки, - подсказываю я ему название на русском, понимая, о чём идёт речь, - Откуда ты всё это знаешь? Джей лишь усмехается, после чего выдаёт: - День рождения первого марта. У тебя третья группа крови. Рост метр шестьдесят три… Хотя… ты заметно подрос, так что здесь я скорее всего ошибаюсь. Не ходишь в школу – занимаешься сезонным домашним обучением; настраиваешься на выступления под «Powerwolf». Не любишь грецкие орехи. В семилетнем возрасте сломал руку и ногу в один и тот же день и… если я не ошибаюсь, когда тебе было двенадцать, ты бросился под машину, спасая котёнка, который стал твоим домашним питомцем. Он замолкает, а я даже не знаю, что на это сказать, смотря на него в упор, поскольку всё, что он произнёс - чистая правда. - Ты меня пугаешь… Откуда ты знаешь мою группу крови? - Я что, угадал? – Джей удивлённо вскидывает брови, а затем заливается громким смехом, - Вообще-то, я не знал. Сказал наугад. - Вот ведь… Что ж, я посмею тебя огорчить, но не всё из этого правда? - Да? И что именно? - Твоя информация несколько устарела. Я больше не слушаю перед выступлениями «Powerwolf». - Серьёзно? – улыбка с лица Джей-Джея пропадает, но заинтересованность продолжает гореть в глазах, - И что же ты слушаешь? - Я… - я отвожу неловкий взгляд, прикусываю щеку изнутри, но всё же решаю признаться, - Я слушаю… твои песни… От такой откровенности глаза Лероя полезли на лоб и, мне кажется, что он даже слегка… покраснел? - Ого… - наконец, выдыхает он, - Я думал, тебе не нравятся мои песни. - Песни нет, а вот твой голос… Помогает настроиться… Канадец всё ещё в потрясении. Слишком очевидно – он счастлив это слышать, и в какой-то момент я даже рад, что сказал ему об этом. - Что ж, - решаю я вернуться к первоначальному разговору, - По-моему, мы слегка отошли от темы… - Подожди, - не торопится Джей, - Думаю, будет справедливо, если я задам хотя бы один вопрос за счёт твоего допроса. Я напрягаюсь, поскольку мало что знаю о Лерое. И, если честно, этот факт меня в какой-то момент сильно огорчает. - Только один… Канадец оценивает меня внимательным взглядом, а после задаёт самый неожиданный для меня вопрос. - Как меня зовут? - Что? – не понимаю я его, - Ты смеёшься? - Просто ответь. - Джей-Джей. - Джей-Джей значит… - Ну, да. Джей-Джей Лерой, - повторяю я, но после чуть повышаю тон, чувствуя явное раздражение, - К чему этот вопрос? Не вижу никакого смысла! - Видимо ты настолько привык к моему прозвищу, что совершенно позабыл – моё настоящее имя «Жан-Жак Леруа». Я открываю рот, чтобы сообщить о том, что прекрасно это помню, но тут до меня внезапно доходит то, что он хотел мне этим сказать. - У тебя… французская фамилия? Но я всегда думал, что твоя фамилия «Лерой». - «Лерой» - это завуалированная форма от «Леруа» специально для таких иностранцев, как ты, чтобы было проще выговаривать. В Канаде не привыкли к такому произношению. Я смотрю на Лероя… или Леруа, как дурак смотрел бы на простую задачку. И почему я не обращаю внимания на подобные мелочи?! Я так привык звать его Джей-Джей, что совсем позабыл, что и имя у него тоже французское – Жан-Жак Леруа… Да что там, он и французский знает в совершенстве! - Понятно… - выдыхаю я, опуская голову и пряча неловкость, - То есть, ты француз… - Нет, - качает он головой и тут же спешит пояснить, - Мои родители канадцы, но у отца имеются французские корни. Его семья иммигрировала в Канаду ещё до его рождения, поэтому, несмотря на французскую фамилию, он считает себя исключительно канадцем. А что касается меня, то я всего лишь родился на территории Франции, так же как и мать, и поэтому автоматически получил гражданство этой страны. Моим родителям даже необязательно быть французами для этого. Оказывается, я так мало знаю о Лерое… Попросту не замечаю элементарных вещей. И это ужасно огорчает. Возможно, я знал бы о нём чуть больше, если бы был более внимателен. - Теперь ты понимаешь, почему Изабелла попросила меня о помощи? Она могла остаться в стране, только заключив брак с человеком с французским гражданством. Вот оно в чём дело… Он просто помогал ей не потерять работу. От мысли о том, что я так яро ревновал из-за бескорыстности Лероя, ставит меня в ещё более неловкое и стыдливое положение. Я даже убираю руку из-под ладони Джея, пряча её под стол. Чувствую себя настоящим идиотом… - То есть… у тебя с ней ничего нет? – осторожно задаю я вопрос. - Нет. И быть уже не может, - успокаивает Джей, - Она живёт во Франции, я в Канаде. И видимся мы, только если мне нужно поехать к ней для подтверждения нашего «брака». Ну, и когда она приезжает на соревнования. Я должен вести себя как муж рядом с ней, поскольку я известный человек. Ты же знаешь, за такими, как мы постоянно следят то пресса, то поклонники - одно неосторожное слово или действие, и могут пойти слухи, которые заставят Изабеллу вернуться в Торонто. - Видимо, я должен извиниться за свою… - Ревность? – договаривает Лерой. - Не только за это… - огорчённо бубню я ему, - Прости, но я и в самом деле о тебе мало что знаю и, если честно, даже не задумывался о том, чтобы узнать до этого момента. Возможно… если бы я знал больше, всё это можно было бы избежать… - пожимаю я плечами, намекая на ссору. Не в силах терпеть больше на себе его взгляд, я поднимаюсь с места и подхожу к холодильнику, но вспомнив, что в нём мышь повесилась, не спешу открывать. - Скажи, как долго ты… будешь женат? – не поворачиваясь, решаю задать я вопрос. - Я обещал Изабелле помогать ей, пока она не получит гражданство. Но это долгий процесс. А в браке она сможет получить его только через четыре года. Меня передёргивает от этой цифры, и Джей, конечно же, это видит. - Юрий… - Ммм? - Я уже подал на развод. От новости глаза непроизвольно становятся больше, и я с изумлением оборачиваюсь на канадца. - Хочешь сказать, что ты разводишься даже несмотря на то, что из-за этого решения можешь подставить Изабеллу? Ты делаешь это из-за меня? – вот что-что, а быть виновником в подобном решении мне точно быть не хочется. Хотя, скорее всего, я просто не хочу, чтобы Изабелла возвращалась в Канаду, поближе к Джей-Джею… - Я делаю это не ради тебя, - вдруг сообщает он, - А ради себя. Я устал от каких-либо обязательств. Да, возможно это рассорит нас с Изабеллой окончательно, но зато меня больше ничто не будет держать в рамках. Отец надеялся, что, возможно, в браке я передумаю и захочу создать семью, но я точно знаю, что этот брак мне счастья не принесёт. - Поэтому твой отец обобщил о том, что вы женаты? Надеясь, что у тебя вновь появятся чувства к ней? - Скорее это было от безысходности, - в целом соглашается Джей, подпирая голову рукой, - Возможно, он думал, что таким способом сможет продлить наш брак, поскольку разводиться сразу после такой новости будет очень странно. Мы не раз спорили об этом… Но мне уже нет до этого дела. Я бы всё равно развёлся, даже если бы мы уже никогда не смогли видеться или общаться. Я ещё секунду стою, держась за ручку холодильника и размышляя об этом, а затем выдыхаю и, отойдя в сторону, облокачиваюсь на кухонную тумбу. - Джей. По поводу… свидания… - нерешительно подаю я голос, уставив взгляд в пол, - Если ты всё ещё хочешь... мы бы могли… прогуляться по городу… или… Но Лерой неожиданно тяжело вздыхает, отчего я замолкаю и поднимаю глаза. - Прости, Юрий, - грустно произносит он, - У меня завтра утренний рейс… Но мы можем погулять на финале. - Не можем, - качаю я головой, а после отворачиваюсь, положив свою ладонь на больную руку, - Я снимаюсь с соревнований. - Что? – по голосу я слышу как Лерой начал волноваться, - Ты же говорил, что перелом заживёт до финала… Случилось что-то серьёзное? - Нет, - отвечаю я, а самому обидно, что из-за своего безрассудства мне приходится пропускать финал и возможность вновь увидеть Джей-Джея в ближайшее время, - Просто на реабилитацию потребуется чуть больше времени… У меня разрыв мышечной ткани… - пожимая плечами, я слышу как отодвигается стул и Лерой поднимается с места. - Мне очень жаль… - подходит он ко мне, и обнимает меня со спины, - Но лучше уж так, чем снова рисковать своим здоровьем. От прикосновений Джей-Джея по коже бегут мурашки, и я не могу удержаться, чтобы не коснуться его руки своей. - Хотя знаешь что, - вдруг оборачиваюсь я и решительно гляжу в его серые глаза, - Я всё равно поеду. Вряд ли я смогу спокойно сидеть на месте и наблюдать за финалом по телевизору. - Ты уверен? – Джей удивлённо вскидывает брови, - Я беспокоюсь, вдруг твоя рука… - Ох, да брось, Джей, - я хмуро прикрываю глаза и отхожу в сторону, - Я буду осторожен. Да и к тому же, поддержать тебя – это меньшее, что я могу сделать после того, что я тебе наговорил. - Я виноват перед тобой намного больше, Юрий. Но всё равно я рад… Не успевает он договорить, как я касаюсь рукой лба, чувствуя лёгкое головокружение. - Что такое? – Джей с беспокойством подходит ближе – видимо боится, что я могу вновь упасть в обморок, как в прошлый раз. - Нет, ничего. Я только сегодня днём выписался из больницы и всё ещё не до конца отошёл от вчерашнего. - Тебе сделали операцию лишь вчера?! – с удивлением глядит он на гипс, - Почему тебя так рано выписали?! - Это я настоял. Да и врачи не видели особых причин держать меня в палате. Самое худшее уже позади. Лерой лишь выдыхает на это, а затем проводит рукой по моей щеке. - Тебе всё равно не помешает прилечь. Ничего не сказав, я поддаюсь ему и направляюсь в гостиную. На самом деле я неважно себя чувствую из-за голода, но говорить ему об этом я не собираюсь. Подойдя к дивану, я аккуратно опускаюсь, кладя голову на декоративную подушку, а Лерой садится на край и проводит рукой по моим волосам, отчего я прикрываю глаза. Мне очень хочется его поцеловать, но я не решаюсь. Я уже понял, что тогда, в машине, он ответил мне от переизбытка чувств, но сам бы целовать меня он не стал за исключением сегодняшнего дня. Когда-то я прочёл о том, что семья Лероя добросовестные католики, поэтому меня не удивляет, такое поведение, хоть я и не разделяю того же. Верующему Джею должно быть было тяжело осознать, что он кого-то изнасиловал… Интересно, а как же секс до свадьбы? Трудно поверить в то, что он не спал с Изабеллой из-за религиозных побуждений. Хотя кто его знает, может по обоюдному согласию это вполне разрешимо, если вы оба уже знаете, что готовы прожить вместе всю оставшуюся жизнь… Не желая углубляться в эту тему, я выбрасываю параноидальные мысли из своей головы. Хочется заснуть, но я боюсь проснуться в одиночестве. Не желая отпускать канадца, я беру его руку, прекращая его движения и опускаю, сплетая пальцы. - Ты останешься? – не открывая глаз, спрашиваю я его. - Я думал зайти к Виктору всего на пару минут… Мои вещи в отеле. Если я останусь, я не успею забрать их утром перед вылетом… - Тогда просто полежи со мной, пока я не усну… Я слышу, как Джей снимает куртку, бросает на подлокотник, а затем ложиться рядом. Диван узкий, поэтому он прижимается ко мне всем телом, но старается делать это осторожно, чтобы не дай бог не навредить руке. Обняв меня, он опускает ладонь мне на голову и нежно целует в лоб, а я трусь носом о его подбородок, обжигая шею всё тем же горячим дыханием. И всё же я рад, что так вышло. Стоило промучиться две недели, чтоб снова его увидеть и почувствовать его тепло и заботу. Даже не знаю, что бы я делал, если бы он меня не простил… Пролежав так ещё пару минут, я мгновенно проваливаюсь в сладкий сон, чувствуя, как на душе, наконец, легко и спокойно. Когда я проснулся, Лероя уже не было рядом, а за окном давно царила ночь. И в какой-то момент я действительно пугаюсь, что мне могло всё это присниться. Однако, в подтверждении того, что Джей действительно был здесь, являлась записка, оставленная им на кухонном столе, рядом со свежеприготовленными панкейками.

«Я буду считать дни до нашей следующей встречи. P.s. Я немного похозяйничал на кухне, надеюсь Виктор не был бы против… Твой урчащий живот выдал тебя с головой, так что я решил приготовить тебе что-нибудь из того, что смог найти. С кленовым сиропом было бы вкуснее… Но я надеюсь, что и без него получилось не хуже. Люблю тебя. JJ»

Не без улыбки я перечитываю записку, оставленную им напоследок, а после смотрю на аппетитную тарелку с блюдом. Я поражаюсь тому, что Джей сумел приготовить что-то помимо яичницы, учитывая, что в холодильнике и в самом деле ничего толкового нет. Хотя, что там… Я поражаюсь, что он вообще умеет готовить. Никогда не представлял его у плиты. Но, так или иначе, это очень приятно – чувствовать заботу любимого человека. От запаха начинают течь слюнки, и я усаживаюсь за стол, беря один панкейк. Тот ещё тёплый, не успел остыть. Надкусывая, я наслаждаюсь тем, как он нежно тает во рту, и не могу не промычать от удовольствия. Даже без кленового сиропа, это всё равно очень вкусно.

***

Проведя две недели в Москве с дедушкой, я вернулся в Питер. Яков был сильно удивлён, что я выразил своё желание поехать с ним и Милой на финал в Нагою, но возражать что-либо он не стал. Мне всегда казалось волнительным – готовиться к предстоящему соревнованию, но оказалось, что наблюдать с трибун за официальной тренировкой фигуристов за день до короткой программы, куда волнующе. Виктор стоит у бортика и наблюдает за тем, как Кацуки выполняет на удивление прекрасные прыжки. Он действительно вырос за последнее время… Стал серьёзным соперником. Но я уверен, что и Джей так просто не отдаст золото. Кстати, говоря о последнем, его всё ещё нет. Я поднимаюсь со своего места и спускаюсь по лестнице к Никифорову, приваливаясь боком к ограждению – лицом к нему – и опираюсь на локоть. - Что, тяжело находиться по ту сторону бортика? – с улыбкой спрашивает он меня, не сводя глаз с японца. - Могло быть и хуже, - пожимаю я плечами, - Я мог бы валяться на больничной койке. Виктор ещё секунду держит взгляд на Кацуки, а затем поворачивается и смотрит на гипс. - Как твоя рука? - Лучше. К чемпионату России я буду абсолютно здоров. - Прекрасно, - улыбается он и снова приковывается взглядом к Юри. Я следую его примеру, но понаблюдав за Кацуки не больше минуты, я вновь подаю голос. - Виктор… Спасибо… - Спасибо? За что? – с удивлением уставился он на меня. - Без тебя я бы не справился… Его удивлённый взгляд вновь сменяется тёплой улыбкой. - Ты говоришь о Джей-Джее? - Ты не видел его? – не став отвечать на очевидное, я перевожу взгляд на Никифорова, - Он ведь тоже должен быть на тренировке, разве нет? - Я не знаю, - качает Виктор головой, - Вы договаривались встретиться? - Нет. Он не знает, что я уже в Нагое. Даже не в курсе, что я купил билет на тренировку. - Почему не позвонишь? Я зрительно охватываю каток, на всякий случай ещё раз выискивая канадца. - Я думал сделать сюрприз, но походу, видимо, придётся… - остановив свой взгляд на только что вошедшем Отабеке, я машу ему с другого края катка. Ему я тоже не говорил о своём прилёте, поэтому для него моё появление в принципе стало приятной неожиданностью. Сняв защиту с лезвий, он отдаёт их тренеру, что-то кратко ему говоря, и, переступив порог, направляется к нам, не тратя время на круг. - Я слышал о том, что ты снялся, но ты не говорил, что прилетишь, - чуть улыбнувшись, обращается он ко мне, а после тормозит возле бортика и переводит взгляд на Никифорова, кратко с ним здороваясь. - Да я готов хоть сейчас на лёд, - ухмыляюсь я, фыркая на его замечание, - Только за коньками сбегаю. - Прибереги свой настрой для чемпионата России и Европы, - тормозит меня Виктор, кладя руку на плечо. - Слишком мелко, - бросаю я, махнув на него рукой, - Какой смысл участвовать в подобных соревнованиях, если на них нет таких серьёзных соперников, как Отабек, Кацуки или Джей-Джей? Лучше сразу вручите мне золотые медали. Виктор негромко смеётся, и даже Отабек не может сдержать улыбки, а спустя секунду рядом с ним останавливается Юри. - О чём разговор? – не без интереса спрашивает он, поскольку мы все трое вели беседу на русском, а затем переводит свои большие карие глаза на своего тренера, - Виктор, ты отвлёкся. - Ах, прости, - продолжает улыбаться тот, - Юрио только что признался, что ты достаточно серьёзный соперник для него. - Правда? – по-детски удивлённо спрашивает Кацуки, уставившись на меня, и я закатываю глаза. - Не обольщайся, Кацудон. Тебе до меня, как пешком до луны. Телефон подаёт краткий сигнал, и я спешу проверить сообщение, но быстро теряю интерес, когда вижу, что то пришло от Милы. - Эй, вообще-то я тренирую его не хуже Якова! – театрально прикладывая руку к голове, обижается Виктор. - Серьёзно? – не отрываясь от телефона, я без интереса строчу ответное сообщение, - Тогда почему ты до сих пор не уговорил его остаться твоим учеником? - Учеником? – Отабек еле заметно вскидывает брови, а затем глядит на японца, - Ты хочешь сменить тренера? Пока Юри пытался объяснить Алтыну невнятную причину своего странного решения, не прекращая при этом глупо и нервно улыбаться, Виктор наклоняется ко мне чуть ближе и тихо произносит: - Мы заключили пари. - О чём ты? – я отрываю взгляд от телефона, - Что за пари? - Если я достаточно натренировал Юри, чтобы он занял первое место на Гран-При, то ему без выгоды будет менять тренера. - Иными словами, ему просто нужно завоевать золото? – скептически и так же тихо произношу я, а затем тяжело вздыхаю. Конечно, Юри далеко продвинулся с тех пор, как Виктор начал его тренировать, но я сомневаюсь, что и в этот раз он обойдёт Джей-Джея… - Виктор, ты и так поднял его с самого дна и за год заставил подняться на пьедестал, - напоминаю я, - Ты же понимаешь, что его уход от тебя никак не связан с тем, как ты его тренируешь? - Конечно, понимаю, но это были его условия. Мне ничего другого не оставалось, кроме как согласиться. Несмотря на такой странный спор, мне кажется, что я понимаю Юри… Ему тяжело дался разрыв с Виктором – настолько тяжело, что тот решил свести встречи к минимуму и сменить тренера. Неудивительно, что сейчас между ними исключительно деловые отношения. Однако Виктор не раз уговаривал его начать всё сначала. Поначалу мне казалось непонятным то, что Юри не хотел возобновлять отношения, хоть и говорил не раз, что любил его и продолжает любить. Но… Кацуки всегда был один. Всегда держался в стороне. Поэтому, возможно, он расценивает явную симпатию Виктора ко мне, как предательство… Мне бы тоже не понравилось, если бы Джей в открытую заявил, что любит кого-то ещё и летал бы к нему в другую страну через каждый месяц. Юри хоть и стал чуть более уверен в себе, но в душе остался всё таким же чувственным и ранимым человеком. Ему нужно было время, чтобы переосмыслить всё, что всем нам довелось пережить за эти полгода. И судя по тому, что он, несмотря на все свои отказы, решил дать Виктору хоть и крохотный, но всё же шанс, он всё-таки это преодолел. Кажется, Виктор тоже это понимает, раз готов прождать столько, сколько потребуется. И чем дольше он ждёт, тем сильнее Кацуки убеждается в его чувствах к нему. Наверное, мне бы стоило подтолкнуть Кацуки к Виктору волшебными пинками и спросить какого чёрта он творит, но я более чем уверен, что у них и без меня в конечном итоге всё будет хорошо. Даже если Юри всё же проиграет и сменит тренера – эти двое всё равно будут продолжать любить друг друга. Виктор выводит меня из раздумий, слегка толкнув локтем в бок, а затем кивает в сторону противоположного борта. Я прослеживаю за его взглядом и замечаю Лероя, который ступает на лёд и собирается заходить на круг. - Твой «благоговейный» явился… - мрачно произносит Никифоров, давая понять, что с его приходом настроение стремительно падает. Я заметно воодушевляюсь, глядя на Лероя с замиранием и блеском в глазах и совершенно не замечаю, как внимательно на меня смотрит Отабек. Настолько внимательно, что он, скорее всего, всё понимает по моему взгляду, но ничего не говорит. Для Виктора и Юри тоже было впервой видеть меня таким, хоть они оба и знают, что я по уши влюблён. Но, похоже, что они именно сейчас осознают насколько это серьёзно. Несмотря на неприязнь к канадцу Виктор всё равно относится к моему выбору с уважением и всячески старается пересмотреть свои взгляды по поводу моего избранника. А Кацуки, понимая всю серьёзность, бесповоротно осознаёт, что между мной и его тренером больше никогда и ничего быть уже не может. Пряча телефон в карман, я оборачиваюсь на фигуристов, но стоит мне увидеть их молчаливые взгляды на себе, как мысль, которую я собираюсь озвучить, тут же теряется. - Что? – слегка растерянно и возмущённо, смотрю я на них. - Я, пожалуй, приступлю к тренировке, - подаёт первым голос Алтын, отъезжая от бортика, но кратко смотрит на меня через плечо, обернувшись напоследок, - И, Юра… Даже если бы ты мне рассказал, я бы не стал тебя осуждать. Просто прими это к сведению, ладно? Улыбнувшись, Отабек покидает нашу компанию до того, как я бы успел что-нибудь ему ответить. Чёрт возьми! Так спалиться перед лучшим другом! Я чувствую, как краска приливает к щекам… Но, тем не менее, я рад, что с его консервативными взглядами, он воспринимает всё именно так. - Юри, тебе лучше тоже вернуться к тренировке, - смотря на канадца, холодно сообщает Виктор, когда тот замечает нашу троицу. Кацуки было до сих пор не по себе от того, что, несмотря на произошедшее в пансионе, Лерой сумел завоевать моё сердце. Не став ничего говорить, он молча отъезжает от нас и возвращается к первоначальному делу. Джей-Джей не без радости глядит на меня, подъезжая ближе, и стараясь не обращать внимания на устремлённый на него взгляд Никифорова. - Что ты здесь делаешь? Я думал, что увижу тебя не раньше, чем после короткой программы. - Это ты где шляешься? – имитирую я возмущение и недовольство, - Уже полчаса прошло с начала тренировки. Думал, придётся звонить и узнавать, не заблудилось ли его Высочество по дороге на каток. Лерой понимает, что я тоже рад его видеть, хоть и стараюсь всячески это скрыть. Я скорее попросту выказываю своё раздражение от того, что не могу сейчас побыть с ним наедине. Так хочется забрать его отсюда, подальше от всех… Он слабо, но искренне улыбается мне, но всё же переводит взгляд на Виктора. - Нам надо поговорить, - сдержанно выдаёт Никифоров, и я перевожу на него хмурый и озадаченный взгляд. - Я знал, что ты предложишь, - соглашается Джей, - После тренировки. Ещё раз, одарив меня улыбкой, Джей-Джей отъезжает от нас и приступает к разминке на льду. Между ними заметно напряжение, поэтому меня не особо радует перспектива их общения наедине. Никифоров был готов засудить Лероя, если бы он только притронулся ко мне ещё раз, но сейчас старается вести себя сдержанно. Можно ли считать, что он окончательно смирился с моим выбором? - Виктор? – хмуро устремляю я взгляд на русского тренера, требуя объяснений. - Брось, Юрио. Не смотри на меня так, словно я собираюсь набить ему морду, - улыбнувшись, он слегка похлопывает меня по макушке, - Тебе не о чем беспокоиться. Просто хочу с ним кое о чём побеседовать. - А при мне это сделать нельзя? – недовольно убираю я его руку от своей головы. - Признайся. Ты просто недоволен тем, что я испортил тебе предстоящий вечер, - Виктор продолжает улыбаться, увиливая от ответа. Не нужно быть гением, чтобы понять, что речь пойдёт обо мне. С чего бы им тогда «секретничать»? - Прости, что приходится уводить твоего Короля, Юрио, - виновато произносит он всё с той же улыбкой, - Знаю, ты ждал этой встречи, но… Я продолжаю сверлить Никифорова взглядом, но решаю, что пусть лучше они обсудят то, что собираются, чем будут глядеть друг на друга с пренебрежением, но при этом продолжать делать вид, что относятся друг к другу как старые приятели. - Только не убейте друг друга, - сурово бросаю я Виктору и решаю вернуться на трибуны. Всё оставшееся время я наблюдал за канадцем, периодически переводя взгляды то на Кацуки, то на Отабека. Только к середине тренировки я замечаю, что Лерой совершенно один – возле бортика нет ни его отца, ни матери. Странно… Хотя бы один из них должен быть здесь, чтобы тренировать, но никто из них за всё это время так и не появился. Тренировка заканчивается; фигуристы покидают лёд, и Джей машет мне на прощание, скрываясь за служебными дверями сразу после Виктора. Как же всё-таки не хочется отпускать Лероя и проводить вечер в одиночестве… Спустя время, выходя из здания, я замечаю Отабека, который седлает чёрный байк, взятый напрокат на время соревнований, и думаю, что стоит объясниться перед ним за моё скрытое поведение. Ведь с того момента, как прошло неофициальное соревнование, организованное Виктором в Петербурге, я практически с ним не общался. - Есть минутка? – задавая вопрос, я подхожу к Алтыну, держа руки в карманах. Опустив шлем, который он собирался надеть, Отабек одаривает меня спокойным, но приветливым взглядом. - У меня-то есть, но разве ты не должен сейчас быть… с другим человеком? - Об этом я и хотел поговорить… - виновато опускаю я глаза, - Слушай… Прости, что я свёл наше общение к минимуму. В последнее время… было трудно с кем-либо общаться… Чёрт, я даже забыл поздравить тебя с днём рождения… - Ты серьёзно? – казах вскидывает брови, - А я думал, что это моё упущение. - Не понял… – я озадаченно поднимаю взгляд на друга и вижу его улыбку. Но он вместо того, чтобы объяснить, берёт второй шлем и протягивает мне. - Давай прокатимся и перекусим где-нибудь? Думаю, тебе будет интересно то, что я хочу тебе рассказать.

***

- Ты женишься?! Я был не то, что удивлён – я не мог даже предположить! Отабек не скрывает своей улыбки и, кажется, я никогда не видел, его таким… счастливым что ли? Внешне он не выказывал это, но заметный блеск в глазах и искренняя улыбка говорили за себя. - После Гран-При. Двадцать первого января. - Вы уже и дату назначили? – всё так же удивлённо гляжу я на него, - Почему ты не сказал раньше? Алтын придвигает ближе чашку с кофе и кладёт в него один кубик сахара. - Я хотел. Но у меня и в самом деле не было возможности. Я попросту замотался с приготовлениями к свадьбе. На это уходило всё свободное время, да и тренировки с соревнованиями сильно выматывали. - Так ты даже и не заметил, что я стал тебе реже писать и звонить? – уже более спокойно спрашиваю я. Откинувшись на стул, я делаю несколько глотков горячего глинтвейна. - Поначалу да, - пожимает он плечами, - А после не успел придать этому особого значения. - Вот оно как… - чувствую я явное облегчение, - Ну… А невесту ты видел? От моего вопроса Отабек слегка морщит нос, изгибая бровь. - Юр, я не в средневековье живу, где жених впервые видит невесту только в день свадьбы. - Прости, - сам себе усмехаюсь я, кратко отводя взгляд, - Просто ты так неожиданно сказал об этом, что я тут же подумал о ваших казахских традициях. - У нас не такие традиции, - продолжает улыбаться Отабек, а затем, наконец, делает первый глоток чуть остывшего напитка, - Да и многие уже не живут по традициям. Кажется, его забавляют мои недалёкие познания о его родине, но всё же он решает объяснить. - Нас сосватали, когда нам было восемь. Но мы росли и жили как все современные дети – встречались, играли вместе, ходили друг к другу в гости. Только знали, что в будущем мы станем мужем и женой. - И тебя это устраивает? Я невольно задумываюсь о том, как бы я на это отреагировал на месте Отабека – если бы вдруг меня сосватали в детстве, а после бы я полюбил Джея… Жизнь бы мне, наверняка, казалась сущим кошмаром. Но, кажется, казаха, сидящего напротив, всё очень даже устраивает. - А почему я должен быть против? – делает он ещё один глоток и ставит чашку на блюдце, - Я чту свои традиции и обычаи. Да и к тому же она мне нравится. Что ж, кажется, и в самом деле у него всё в порядке. И от этой мысли я позволяю себе порадоваться за своего друга. - Тогда я не понимаю только одного, - я делаю недовольное лицо; будь у меня возможность – скрестил бы руки, - Где моё приглашение на свадьбу? И снова эта счастливая улыбка… Нет, всё-таки я действительно рад за него, хоть и не понимаю зачем жениться в свои-то двадцать. - Не волнуйся. Будет тебе и приглашение и банкет. Всё в лучших казахских традициях. Я всё же решаю что-нибудь заказать из японской кухни, хоть изначально и не планировал. Открыв меню, я начинаю просматривать мясные блюда, а вскоре и Отабек решает сделать то же самое. Неожиданно дверь в кафе открывается, и на пороге появляются Никифоров и Джей собственной персоной. Вот блин… Почему они пришли именно сюда?! - Это неплохое место, - сообщает Виктор, - А главное тихое. Лерой не решает поспорить с русским, всё же он в Японии бывает чаще и уже более-менее знает, где вкусно кормят. Направляясь в нашу сторону, я тут же поднимаю меню, ставя на стол и придерживая одной рукой, а затем пригибаюсь и прячу своё лицо. - Юра, что ты… - Тс-с! – шикаю я на Отабека и приподнимаю его книгу с меню так, чтобы и он не высовывался, - Виктор и Джей здесь. Я не хочу, чтобы они меня видели. Подумают ещё, что я за ними слежу... Хорошо, что мы сели у окна. Позади меня стоит деревянная ширма, которая разделяет от другого столика, а сзади Отабека большой тропический цветок. Так что, возможно, что эти двое нас и не заметят. Поначалу мне кажется, что они действительно идут к нам, но пройдя мимо чуть ли не в метре, заходят за ширму и садятся за свободный столик. Я облегчённо выдыхаю, опустив меню на стол. - Почему эти двое вместе? – стараясь говорить тише, задаёт вопрос Отабек, - Разве у них есть общие интересы помимо фигурного катания? - Я – их общий интерес, - безысходно выдыхаю я в сторону, - Просто… я не всё тебе рассказал… Алтын собирается спросить о чём-то ещё, но я прикладываю указательный палец к своим губам. Конечно, подслушивать нехорошо, но до чего же хочется знать… Я отодвигаюсь чуть ближе к ширме и вижу, как возле их столика останавливается официантка и протягивает меню фигуристам. - Ты же понимаешь, что я не для тебя старался? – слышу я голос Виктора. - Конечно, понимаю. Иначе это было бы совсем странно. Я знаю, как ты ко мне относишься. Отабеку тоже невольно приходится слышать их голоса – я знаю, он слишком порядочный, чтобы греть уши за чужой болтовнёй, но выбора у него всё равно сейчас нет. От этого Алтын наклоняется чуть ближе к столу, упирая в него скрещенные руки, и решает молча понаблюдать. - Даже несмотря на это, я всё равно тебе благодарен, - говорит Джей-Джей, отрываясь от меню, - Сам бы я вряд ли осмелился показаться Юрию на глаза. Виктор ещё секунду листает глянцевую книжку, а после, определившись с выбором, опускает её на стол. - Если бы Юрио это не было нужно, я бы не стал тебе звонить. Он старался держаться, но по голосу я понял, что всё куда серьёзнее, чем он делал вид, - откинувшись на стул, он говорит о своём заказе официантке, а после она переводит взгляд на канадца, - Но это уже неважно. Главное, что сейчас он в порядке. - Надолго ли? – хмуро спрашивает Джей, заказав одно лишь кофе. Я невольно напрягаюсь, не понимая, о чём он говорит. - Знаешь, ты меня удивил, заверив, что не притронешься к Юрио – думал, что вы мне квартиру разнесёте. Говоришь, что не можешь из-за женитьбы? Я не могу ясно разглядеть, но кажется, Лерой кивнул ему в согласие. И что это значит? Конечно, меня пленило уединение с Джеем в Никифоровой квартире, и если бы не чёртовы принцы, повалил бы канадца и всячески отрабатывал своё прощение. Но теперь… - Мне трудно, - выдыхает Лерой, - При всём своём желании я пока не готов. Не после предыдущих раз… Я лишь прикрылся Изабеллой, хотя отчасти это тоже не менее важно. Я замечаю, как бровь Отабека еле заметно изгибается, не ожидав услышать, что между мной и Лероем уже что-то было. Но на моё счастье, он ничего не говорит – этим он всегда отличался – пониманием. - Но ты же понимаешь, что рано или поздно, а может даже и при первой возможности остаться наедине, он может потребовать большего? Лично на себе проверено. - Ох, вот только не надо меня посвящать в эти подробности, - хмурясь и прикрывая глаза, Лерой недовольно произносит русскому тренеру, - Даже слышать не хочу о том, как часто у тебя с ним было. - Ты и Виктор? – уже не выдерживает Алтын, взглянув на меня с лёгким изумлением и указывая большим пальцем в сторону ширмы. - Чёрт… - прикрываю я лицо рукой, шёпотом ругаясь, - Это долгая история. Позволь мне не вдаваться в подробности. Ни к чему хорошему это всё равно не привело. Казах приподнимает обе руки вверх мол «Твоё право» и с улыбкой откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. - О чём ты? – Виктор недовольно сводит светлые брови на переносице, - Не было у нас ничего. - Что? – непонимающе глядит на него канадец, но только он собирается пояснить, как его перебивает официантка, принеся заказанные блюда на подносе. - Ваш заказ. Американо, - девушка ставит чашку перед Лероем, а затем обращается к Никифорову, - И ваш салат «Киото» и зелёный чай. Как только официантка скрывается из виду, Виктор вновь подаёт голос. - Мы жили вместе, встречались, но у нас не было интимной близости. - Ты это серьёзно? – всё ещё не верит Джей, - Я думал, что… боже, не верится… Мне кажется, что Джей даже как-то выдыхает с облегчением. Он всё это время думал, что я и Виктор переспали? Я тоже идиот… Надо было объяснить ему… Нет у него причин ревновать меня к Никифорову. И не будет никогда. - Ты говорил, что подал на развод, - переводит Виктор тему в другое русло. - Уже развёлся. Буквально за пару дней до вылета в Нагою. Только Юрию ещё не успел об этом сказать. - И не говори пока, - предупреждает Виктор и я хмурюсь уже от возмущения, - Будет лучше, если ты морально будешь готов к… ну… ты понимаешь… Хотя я всё равно против, чтобы у вас что-то было до его совершеннолетия. Виктор, сволочь! Пусть только попробует вдолбить Лерою эту ерунду про совершеннолетие! Я убью его! - Мне кажется, я никогда не буду готов, - с сомнением Джей вертит в руках свой кофе, - Может и в самом деле подождать год другой? Нет, я точно его убью! - Будешь каждый раз увиливать? – Виктор ждёт от него ответа, но затем приступает к поеданию салата, - А хотя можешь не отвечать. Мне не особо интересны ваши с ним отношения. И лезть в них и помогать тебе с этим я не собираюсь. Мне бы для начала свою жизнь наладить… - запив чаем, Никифоров на секунду устремляет на Лероя серьёзный взгляд ледяных глаз и добавляет, - Однако я всё равно буду следить за тобой. Ты всё ещё не заслужил моего полного доверия и если ты мне дашь хоть малейший повод… Я не стану стоять в стороне. - Можешь не сомневаться. Я лучше сам сдохну, чем позволю подобному повториться, - наконец, Джей отпивает от кофе несколько мелких глотков. Я глубоко выдыхаю, с грустью поворачиваясь обратно к Отабеку. Интересно, чтобы было, если б я не услышал этого разговора? Наверняка бы произошла ещё одна ссора по моей вине, при первой возможности сблизиться с Джеем интимно. Я бы скорее посчитал, что Лерой просто меня не хочет физически, но совершенно не попытался бы понять его. Мне до безумия хочется остаться с ним наедине, но пока он сам к этому не будет готов, я не стану настаивать. - Всё в порядке? – спрашивает меня Отабек, глядя на грусть в моих глазах, и я молча киваю в ответ. - Мне так неловко, что тебе пришлось слышать всё это… - виновато произношу я, - Ты, должно быть, теперь обо мне иного мнения? - С чего бы? Это ваше дело. И потом, разве сердцу можно приказать, кого любить? – Алтын допивает свой уже подостывший кофе и ставит пустую чашку на блюдце, - Несмотря на расхождения в наших принципах, это не значит, что я изменил своё мнение о тебе. Мы всё равно останемся друзьями. Я даже не представляю более понимающего человека, чем Отабек. Всё же мне повезло с ним – я рад, что он смотрит на вещи именно так. - Хочешь послушать ещё? – задаёт он вопрос, и я отрицательно качаю головой, чуть улыбнувшись, - В таком случае, нам больше нечего здесь делать. Отодвигая стул, Алтын привстаёт, доставая из-за пазухи кожаной куртки чёрный бумажник, а после, заплатив по счёту, добавляет: - Если только мы не хотим спалиться, конечно.