Это не было слишком

Джей блистал. И не просто блистал – он побил свой личный рекорд в короткой программе. Никогда не думал, что моё сердце может так чётко и часто отбивать удары лишь глядя на его выступление. Кацуки тоже далеко не ушёл и гордо значился в списке второй строкой. Виктор так яро его поздравлял с удачным выступлением и убеждал, что тот победит, что я чуть было сам ему не поверил, но взглянув на табло ещё раз, усомнился в преждевременной радости Никифорова – мысленно я поздравлял Лероя с золотой медалью. Помимо этих двух мне также хотелось видеть и Отабека на пьедестале, но пока что он числился пятым; я не теряю надежды на то, что он сможет подняться выше на завтрашней произвольной. К тому моменту как зрители начали расходиться, уже почти стемнело, но даже несмотря на то, что Джей написал его не ждать, я всё равно остался сидеть на ступеньках у входа во дворец. Прошло полтора часа, прежде чем участники стали покидать здание – несколько танцоров, затем Мила, которая сегодня так же неплохо откатала и не прекращала об этом трещать… парочку одиночников. Яков хотел было утащить меня в отель, но я сказал, что ещё немного посижу здесь и подожду… впрочем, это уже не его дело, кого я тут жду. Я понял, что задремал только тогда, когда чья-то рука опустилась на моё плечо. Я был во дворце с самого утра – с момента выступления Бабичевой – и от этого всё же чувствовал себя немного утомлённым. Открыв глаза, я поморгал пару раз, восстанавливая зрение, а затем поднял голову. - Я же сказал тебе не ждать меня, - Джей, склонившись надо мной, улыбнулся слабой улыбкой; выглядел он уставшим, но не менее довольным, - Написал бы хоть, я бы поторопился. - Да? И что бы ты сделал? – с мимолётной улыбкой поднимаюсь я со ступеньки, - Сбежал бы с вручения малых медалей? Или не стал бы давать интервью? Немного помявшись на месте, Джей лишь мягко улыбнулся, пожимая плечами. Я ещё секунду держу неловкую паузу, а после поднимаю на него взгляд своих зелёных глаз. - Ты сегодня прекрасно выступил… - слишком нерешительно, на мой взгляд, поздравляю я его, но Джей-Джею, судя по всему в радость это слышать, отчего он улыбается ещё шире. - Спасибо, - так же не спеша отвечает он мне, - Завтра будет ещё лучше. - Не сомневаюсь, - спрятав здоровую руку в карман, я чуть встряхиваю головой, убирая чёлку, - Слушай… Я знаю, ты устал за сегодня, но если ты не против… - Я не против, - перебивает он меня, чем заставляет меня на него внимательно посмотреть, - Я бы и сам хотел развеяться. Время было около восьми вечера, когда мы проходили по широкой аллее в сторону парка. Взяв по кофе (Джей заказал с карамельным сиропом, и я невольно отметил эту мелочь у себя в голове), мы прогуливались мимо небольшого пруда, в котором плавала стая уток. Я внимательно слушаю, как канадец рассказывает о своих впечатлениях, касательно сегодняшнего дня, а когда он говорит, как с замиранием ждал свои результаты в «Kiss and Cry», я вспоминаю один незначительный нюанс. - Где были твои родители в этот момент? – перебиваю я его, делая глоток чуть остывшего кофе, - Ты сидел один в ожидании своих оценок… Джей поднимает глаза к ночному небу, вдыхая холодный воздух, а после говорит: - Я прилетел сюда один. Без родителей. По крайней мере, это объясняет, почему они не присутствовали на официальной тренировке, но то, как сухо он об этом сообщил, заставило меня хмуриться. - Один? Почему? - Матери стало плохо, - поясняет Лерой, - И я попросил её остаться. - А отец? На секунду Джей-Джей замолкает, медленно отпивая горячий напиток, но всё же после признаётся: - Я с ним в ссоре. - В ссоре? – непонимающе вскидываю я брови, - Из-за чего? Он так обижен, что отказался лететь? Остановившись, канадец переводит взгляд на лавку и решает присесть, а я становлюсь напротив него, делая ещё пару глотков. - В последнее время мы с ним часто ссорились. Сначала из-за его намерений обнародовать мой брак, затем из-за того, что я подал на развод… В этот раз ему не понравилось моё признание. Я рассказал ему о своей нетрадиционной ориентации. И о том, что люблю мужчину. - Джей… - Мама просила его поехать со мной, но как бы она его не уговаривала, он наотрез отказался. Я стою и туплю взгляд куда-то на край лавки, не зная, что сказать. У Лероя всегда были прекрасные отношения с родителями и они, насколько я знаю, никогда не ссорились до такой степени. Отчего-то я чувствую здесь и свою вину… - Ты же поговоришь с ним? Не может же он на тебя злиться вечно? - Я, конечно, попробую, но после того, как он отказался от тренировок со мной, он… - Что? – я поднимаю на Джея удивлённый взгляд, делая шаг навстречу, - Но разве это причина отказываться тебя тренировать? Почему он так враждебно настроен? На мой вопрос Джей хлопает пару раз по лавке по правую сторону от себя, призывая меня присесть, и после того, как я опускаюсь рядом, он решает ответить: - Он так воспитан. Я воспитывался по тем же принципам, но когда речь идёт о запретных чувствах, которые ты не в силах перебороть, совершать грех или нет – выбирать не приходиться. - Грех? Ты говоришь о религии? – Джей молчит, и я решаю продолжить, - Но разве у вас в Канаде однополые отношения не считаются нормой? - Смешно даже… - глядя перед собой, Лерой невесело усмехается, вертя в руке стакан, - Вся Канада предрасположена к нетрадиционной ориентации кроме моего отца… - А ты? – аккуратно спрашиваю я его, - Ты тоже считаешь, что это грех? - Иногда даже я не понимаю – что грех, а что нет, - улыбается он, - Церковь не одобряет однополые отношения, но она не считает грехом, к примеру, обвенчать двух мужчин или двух женщин. - Правда? – удивляюсь я такой новости, - То есть, перед Богом? Джей не сдерживает тихий смех. - Правда абсурдно? – спрашивает он, и переводит взгляд на меня, - Не все придерживаются религии. Даже церковь. - Но, тем не менее, - ухмыляюсь я, взглянув на пруд, - Наша религия куда гуманнее вашей. Бог – Любовь Праведная, которая любит, заботится и не наказывает. Кажется, Джей и впрямь искренне удивляется тому, что я хоть что-то об этом знаю. Не удивлюсь, если он меня считал и вовсе атеистом. - Для католиков Бог – Судья Праведный, который требует выкуп за совершённые грехи. - О, ну в таком случае мне повезло с религией, - протяжно констатирую я факт, вытягивая ноги. Канадец мимолётно улыбается, а затем делает несколько больших глотков, допивая кофе, и выбрасывает стакан в урну. - Есть ещё кое-что, о чём я должен тебе рассказать, - Лерой секунду обдумывает свои слова, а затем продолжает, - Я принял решение не участвовать в дальнейших соревнованиях после Гран-При. Мои глаза непроизвольно становятся больше, и я набираю в лёгкие воздух, чтобы высказать своё мнение, касательно этого решения, но Лерой перебивает меня прежде, чем я успеваю что-либо сказать. - Спокойно, Юрий, - повернувшись ко мне, он выставляет перед собой руки, - Я не ухожу. Я всего лишь решил пропустить сезон. Я молча сверлю его взглядом, но в душе продолжаю бунтовать. Конечно, это радует куда больше, но не так, как если бы он продолжил катать этот сезон. - Из-за отца? – больше утверждаю я фактом, чем спрашиваю. Улыбнувшись, Джей касается моей щеки. - Тебе не из-за чего волноваться. Всё будет хорошо. Обняв меня, Джей глубоко выдыхает через нос, а я, уткнувшись в его куртку, понимаю, что он по большей части сказал это себе, нежели мне. Он сейчас один и никто не может его поддержать; это заставляет меня обнять его в ответ здоровой рукой, придерживая полупустой стаканчик из-под кофе. - Может… он всё-таки передумает? – неуверенно спрашиваю я Лероя, и он чуть отстраняется, держа меня за плечи. - Возможно. Но не вскоре, после того, как я ляпнул ему, что встречаюсь с парнем… - с грустной улыбкой произносит Джей в сторону, пожимая плечами, но затем его взгляд быстро меняется, и он смотрит на меня уже с лёгким волнением, - Мы же встречаемся? – чуть заторможено спрашивает он, будто не уверен. Я непроизвольно фыркаю в сторону, закатив глаза. Хоть мы и не говорили никогда на эту тему, но после того, как он побывал в квартире Никифорова, мне казалось, что вопрос отпал сам собой. - Не знаю. Я не говорил дедушке, что встречаюсь с кем-либо, - задираю я нос, явно издеваясь. Мне казалось, Джей бросит что-нибудь колкое в мой адрес, но по тому, как он потерянно в этот момент на меня смотрел, заставило меня безнадёжно вздохнуть, а после коснуться его губ своими в уверенном и чувственном поцелуе. - Так понятнее? – недовольно отстраняюсь я от него, глядя в упор, а затем поднимаюсь на ноги, будто ничего не произошло, - Идём. Стоит уже не спеша направляться к отелю, - не став дожидаться изумлённого канадца, я на ходу допиваю свой кофе и, выбросив стакан, оборачиваюсь, - Завтра трудный день. И я хочу, чтобы ты был к нему готов.

***

- Успокойся. Не припомню, чтобы ты когда-либо так нервничал, - Отабек протягивает мне ещё не открытую бутылку с водой, которые выдавали спортсменам, а после переводит взгляд на зеркало. - Знаю я, - нервно соглашаюсь я с ним, меряя комнату шагами, а после останавливаюсь и гляжу на него, - Сам не думал, что буду нервничать за кого-то больше, чем за себя самого. - И этот кто-то очевидно Джей-Джея, - улыбнувшись, казах смотрит на меня через отражение, поправляя манжеты своего костюма. - Да ладно тебе! – фыркаю я в сторону, и пару раз подбрасываю бутылку в воздухе, - За тебя я тоже, между прочим, болею! В комнате ожидания, где мы сейчас находились, кроме нас никого не было, и пока Отабек ждал своего тренера, я не без волнения расхаживал по помещению, чувствуя, как начинается мигрень. Сегодня было несколько причин для переживаний, и если первой было финальное выступление Джея, то вторая казалась куда более серьёзной. Когда я приехал во дворец, до меня сразу же дошли слухи о том, что нескольким спортсменам сегодня стало плохо. Поначалу всё списали на волнение, но когда число таких спортсменов доросло до шестерых – причём не только одиночники, но и несколько парников и танцоров – я стал подозревать, что дело может крыться в чём-то другом. Эту же версию поддержал и Виктор, говоря со мной об этом полчаса назад. Чувствуя, как начинаю от этого нервничать ещё больше, я усаживаюсь в кресло, а затем (не с первой попытки) откручиваю крышку и делаю несколько глотков воды, в надежде, что меня это успокоит. - Я схожу за олимпийкой, - поворачиваясь ко мне, предупреждает меня Алтын, - А ты вместо того, чтобы сидеть и переживать, возвращайся на трибуны. Выступления начнутся с минуты на минуту. Оставшись один, я откидываю голову назад, зажимая бутылку в коленях, и провожу рукой по лицу, убирая волосы назад. Трудно об этом не думать. На небольшой плазме транслируют выступление узбекского фигуриста из предпоследней группы и чтобы, немного расслабиться, я решаю просто понаблюдать. В какой-то момент головная боль и в самом деле отступила; опустошив бутылку наполовину, я гляжу на то, как фигурист, закончив свой откат, сходит со льда, а затем ему становится плохо, отчего он хватается одной рукой сначала за бортик, потом за своего тренера, а другой держится головы. Волнение снова вернулось, будто никуда и не уходило, а светлые брови вмиг опустились к переносице. Хоть этот парень и стоял на ногах, но врачи не заставили себя ждать, отчего беспрерывно кружили возле него. Не став смотреть более, я поднимаюсь с кресла, забирая бутылку, и выхожу в коридор. Хочу ещё раз поговорить об этом с Виктором. Ну, не может быть так, чтобы сразу семерым без причины стало плохо настолько, что им понадобилась медицинская помощь. Я не знаю, может это от беспокойства, но мне стало казаться, что и мне тоже становится нехорошо. Я захожу сначала в туалет, чтобы умыться, затем направляюсь к разминочному залу – возможно Виктор сейчас вместе с Кацуки. К моему сожалению их там не оказалось – может в раздевалке? Делая ещё один глоток, я чувствую, как начинает кружиться перед глазами. Какого чёрта давление скачет?! Обычно такое происходит, если я голоден. Остановившись, я опираюсь плечом на колонну и жду, пока это пройдёт. - Слышал? Ещё одному плохо стало, - послышался голос неподалёку и, выглянув из-за колонны, я вижу двух неизвестных мне тренеров лет пятидесяти, разговаривающих друг с другом, - Странно всё это. - И не говори, - соглашается второй, - Может, они переволновались? - Все разом? Не думаю. - Хотя, возможно ты прав. Моим ученикам обоим вдруг резко стало плохо, не пойми с чего. - Может, отравились? - Отравились? Вряд ли… - качает тренер головой, - Мои танцоры сегодня даже не завтракали. Отравились… Вдруг меня пробивает на новые, более тревожные мысли. А что если действительно отравились? Водой? Ведь насколько я знаю, один из одиночников, после того, как ему стало плохо, яро утверждал, что кроме воды он не ел и не пил. В глазах на секунду опять всё поплыло, а после я перевожу взгляд на почти пустую бутылку. Возможно ли, что именно поэтому мне неожиданно поплохело? Ведь её мне дал Отабек… Не став долго думать об этом, я быстрым шагом направляюсь в раздевалку, но не успеваю я переступить порог, как появляется Никифоров. - Виктор! – тут же кликаю я его, и он оборачивается на мой голос, - Скажи, Кацуки пил воду, которую выдавал орг. комитет? - Почему ты спрашиваешь? – тренер как-то обеспокоенно удивляется моему вопросу, а затем переводит взгляд на бутылку в моей руке, - В чём дело? Я останавливаюсь перед ним, и он хмурится. - У тебя щёки горят, - сообщает он мне, - У тебя случайно нет температуры? - Возможно, что это, - я поднимаю бутылку, глядя на неё, - И есть причина, по которой спортсменам становится плохо. Кацуки пил эту воду? – повторяю я вопрос и поднимаю взгляд. Виктор ещё секунду смотрит с беспокойством, но затем чуть хмурится, пытаясь вспомнить. - Нет, вроде бы, - качает он головой, - Ты думаешь, что это… - Виктор, - Юри показался из-за поворота и мы оба уставились на него, - Ещё одному стало плохо. Фигуристу из Узбекистана. Говорят, у него резко понизилось давление, как и у остальных. - Значит это не отравление, - уверенно произносит Виктор, - Может всё-таки не стоит переживать, что это из-за… - Да как это возможно?! – вдруг слышится голос вдалеке, и мы трое переглядываемся. Выглянув в зал, мы наблюдаем как, один из тренеров поначалу хмуро, а затем озадаченно сжимает в руке телефон. - Они сказали, - машет он мобильником перед своим собеседником, - Что у них обнаружен допинг! Ты представляешь?! Допинг! После вчерашней проверки они оба были чисты! Это какая-то ошибка! - Может, твоим ученикам что-то подсыпали? – предполагает второй тренер. - Я же говорю, они ничего не ели. - А вода? – показываюсь я полностью из-за угла, - Воду они пили? Оба тренера переводят на меня вопросительный взгляд. Тот, что постарше, поправляет свои очки, которые нелепо свисали с кончика горбатого носа и задумчиво щурит глаза, собирая морщинки вокруг. - Неужели, кто-то им подсыпал допинг в воду? – будто сам себя спрашивает мужчина. Мне было этого достаточно, чтобы понять – они определённо пили воду из бутылки. Так же, как и остальные, кому сделалось нехорошо. Но разве от допинга бывает плохо? Он наоборот, должен способствовать улучшению организма. Да и кому понадобилось подсыпать его всем подряд? Обычно, если кто-то и хочет насолить сопернику, то делает это втихаря, чтобы не поднимать шумихи и, как правило, тем, у кого есть все шансы занять место на пьедестале. От этой мысли прошибает холодный пот, и я вновь ищу, за что можно было бы ухватиться. Виктор, видя, что меня начало шатать, тут же оказывается рядом и придерживает за плечо. - Ты пил эту воду, да? – обеспокоенно спрашивает он меня, - Чья это вода? - Отабек дал… - Юри, - Никифоров оглядывается на своего растерянного ученика, - Оставайся здесь и никуда не уходи. Я отведу Юрио к врачу… - Не нужно, - отмахиваюсь я, делая шаг от Никифорова, - Если спортсменам и в самом деле становится плохо из-за воды, то мне нужно… Я не договариваю, чувствуя, как что-то потекло из носа. Прикоснувшись, я вижу кровь на своих пальцах, а затем поднимаю взгляд на перепуганных мужчин. По их взгляду Виктор понимает, что что-то не так и, сделав шаг, молча разворачивает меня к себе. Я сначала смотрю на него, затем на Кацуки за его плечом – оба выглядят ошарашенными и испуганными. - У тебя кровь? – словно не верит, спрашивает вслух Никифоров, - Мы должны… - Я должен найти Джея, - не став ничего слушать, я чуть ли не срываюсь на бег, бросая бутылку. - Юрио, стой! – пытается остановить меня Виктор, но я его уже не слышу. Сейчас мне важно одно – чтобы с Джеем всё было в порядке. От страха и волнения я забываю всё на свете. Выйдя в коридор, я оглядываюсь, а затем спешу к лестнице на второй этаж, пролетая чуть ли не по две ступеньки за раз; через коридор выбегаю к выходу, к трибунам, и мимолётно смазываю кровь у себя под носом. Оказавшись на площадке, где вокруг было полно людей, я хватаюсь за перила, в спешке пытаясь найти канадца возле бортика. От шума, сбивающих голосов и мельтешения перед глазами становится настолько плохо, что приходится опустить голову. А когда я снова её поднимаю, замечаю Джей-Джея в компании Отабека. Они о чём-то непринуждённо говорят, а затем Лерой откручивает крышку и подносит бутылку к своим губам. - Джей! Мой неожиданный оклик заставляет его замереть, а затем, подняв глаза, он встречается со мной взглядом. Заметив меня, он поначалу радуется моему появлению, но его лицо тут же меняется; смотрит уже обеспокоенно, можно даже сказать испуганно. В глазах потемнело, и я чувствую, как закружилась голова. Отпустив перила, я касаюсь своего лба, выжидая, когда пляска прекратится, но вместо этого я теряю сознание прежде, чем успеваю это понять.

***

Когда я открыл глаза, было уже совсем темно, а я находился в мягкой постели. Рядом горела лампа – единственный источник, хоть и тусклого, но всё же света. Медленно моргая и глядя в потолок, вспоминая последние события, поначалу я подумал, что нахожусь в больнице, но повернув голову и оглядевшись, понял, что лежу в своём номере, в отеле. Сонливость быстро прошла, и, если не учитывать лёгкую слабость, чувствовал я себя вполне здоровым. Понимая, что на мне нет повязки, которая держала гипс, я приподнимаюсь на локтях и слышу в этот момент, как открывается входная дверь. На пороге появляется Лерой, и я не могу сдержать себя от улыбки. Он же, увидев то, что я пришёл в себя, не спешит ответить мне тем же, а лишь молча и быстро оказывается рядом, сжимая в крепких объятиях. - Ты меня напугал! – выдыхает он с нескрываемым волнением и тут же отстраняется, чтобы оглядеть, - Как ты? Всё в порядке? - Да, всё хорошо, - говорю я в ответ тише, чем ожидалось, и перевожу взгляд на часы, которые показывали почти десять вечера, - Я так долго был без сознания? Джей только сейчас позволяет себе облегчённо выдохнуть. Облокотив меня на подушку, предварительно её приподняв, он несильно сжимает мою руку. - Когда ты потерял сознание, мы с Отабеком тут же помчались к тебе. Я был напуган – увидев кровь, я подумал, что случилось что-то серьёзное. Врачи, осмотрев тебя, сказали, что ничего страшного не произошло, но то, что ты единственный из спортсменов, кто потерял сознание, заставило остальных серьёзно поволноваться. Доктор сказал, что нет необходимости класть тебя в больницу, поэтому Яков отвёз тебя в отель. - Но сейчас всё в порядке, - стараюсь успокоить я Джея, - Меня больше волновало… - Виктор рассказал, в чём дело. Вы были правы, - перебивая меня, Лерой устало прикрывает на секунду глаза, а затем продолжает, - Многих дисквалифицировали. У них был обнаружен допинг. - А ты? – сжав руку Джей-Джея, я не скрываю своего волнения. - Нет, слава Богу, - кладёт он ладонь на мою голову, а после проводит вниз по моим волосам, - Благодаря тебе, можно сказать. Я позабыл о воде, как только ты потерял сознание. - Уже выяснили, что было в ней? Если это допинг, то почему от него стало плохо? - Воду сразу же забрали на экспертизу. Тебе и остальным стало нехорошо, потому что в ней обнаружили бета-блокаторы. - Бета-блокаторы? - непонимающе хмурюсь я, - Что это такое? - Как нам объяснили, это допинг, который способствует снижению артериального давления, вызывает в какой-то степени вялость, замедляет биение сердца и действует как успокоительное. В фигурном катании он бесполезен, но в гольфе или бейсболе, например, он может сыграть на руку. В прямом смысле – он способствует уменьшению дрожи в руках. Ты потерял сознание потому, что у тебя и без этого проблемы с пониженным давлением. А приняв его, у тебя произошёл резкий спад – отсюда и кровь из носа. Для тебя такие вещества, особенно в больших дозах, очень опасны. Ты, правда, нормально себя чувствуешь? Тяжело вздыхая, я прикрываю глаза, а затем молча киваю с еле заметной улыбкой. - Скажи, кто-нибудь снялся с финала? Отабек? Кацуки? - Нет. Они оба чистые. Было дисквалифицировано девять человек. Восьмерым, включая тебя, стало плохо. И ты же был единственный, кто потерял сознание. Отабек до сих пор винит себя за то, что дал тебе эту чёртову бутылку. - Девять человек в итоге. Это достаточно много. Я понимаю один или два. Но девять… Кому понадобилось подсыпать такой препарат всем без разбора? - С этим ещё будут разбираться, но пока всё ссылают на человеческий фактор. Кто знает, а вдруг и в самом деле в поставке воды был брак? - И ты в это веришь? – скептически отношусь я к подобному варианту. Лерой лишь пожимает плечами, не желая продолжать эту тему, а затем вновь наклоняется ближе, чтобы обнять. - Ты же останешься? – осторожно спрашиваю я его. - Я никуда не уйду, - он качает головой, но не отстраняется, - После сегодняшнего, я понял, что хочу проводить с тобой каждую свободную минуту. И чувствовать тоже… - Джей… - Я разведён, - отстранившись, он обхватывает моё лицо руками, и смотрит прямо в глаза, - Уже разведён, Юрий. Теперь я полностью твой. - Я знаю, - касаясь его руки, говорю я ему и с улыбкой прикрываю глаза. - Знаешь? - Я не хотел давить на тебя. Я ведь понимал, что не из-за Изабеллы ты держишь меня на расстоянии. Я знаю, что ты боишься причинить мне боль… Но этого не будет, Джей. Ведь я люблю тебя. - Ты… ты только что… - Джей-Джей был так изумлён моим признанием, что не мог связать слова в предложения. А я в несвойственной мне манере пускать сопли, поспешно отмахиваюсь и намеренно порчу момент. - Да, я впервые сказал это вслух, - не без улыбки ворчу я в сторону, - Но, по-моему, это было и так очевидно. Изумление в глазах канадца сменяется счастливым блеском, и он, потянувшись вперёд, нежно меня целует. Я не смогу передать, насколько я был счастлив в тот вечер, и насколько была волшебна та ночь. А утро… утро и вовсе вознесло меня до небес. Я чувствую, как меня окрыляет от собственной любви. И кто бы мог подумать, что я когда-нибудь его полюблю? Перебирая тёмные пряди и зарывая пальцы в его волосах, я гляжу на него с улыбкой и не в силах отвести свой взгляд. «Король. Настоящий спящий король». Когда нам принесли завтрак, мы не скрывали своего отношения друг к другу. Лежа обнажённые и прикрываясь уже не такой чистой простынёй, мы наслаждались вкусной едой и сладкими от клубничного джема поцелуями. На мой вопрос о том, кто же всё-таки победил на финале, Лерой лишь улыбнулся, а затем загадочно произнёс: «Не важно, какое место я в итоге занял. Я уже победил. Твоё сердце – вот моя самая главная награда». Я не стал портить момент, но позже всё равно просмотрел результаты в интернете. Что ж, Кацуки заслужил эту победу. Теперь я точно уверен, что с Виктором у него всё наладится. А что касается Лероя… нет, Жана – с той ночи я его теперь только так и зову – у него всё ещё впереди, впрочем, как и у меня. Ведь в новом сезоне спуску давать ему я точно не собираюсь.

***

Подойдя к стойке, я кладу свой паспорт и поднимаю на девушку взгляд. - Один билет до Торонто, пожалуйста. Кажется, она не узнала меня, хоть и всматривалась достаточно долго. Наверное, от того, что я даже для себя непривычно выгляжу: волосы собраны в небрежный хвост на затылке, леопардовый принт сменился на клетчатые рубашки и классические кеды, а на переносице теперь красовались очки в чёрной оправе. С того самого случая, как я в последний раз видел Жана, прошло чуть меньше полугода. За это время я успел заметно подрасти и сдать, наконец, выпускные экзамены. Ещё чуть ранее закончился Чемпионат мира, на котором я занял уверенное первое место, не без боя вырвав победу у Юри. Что касается того случая с допингом, то всё оказалось до безобразия просто. Виноватых в этой ситуации действительно не оказалось, а вода предназначалась для медицинского исследовательского центра. Поставку просто-напросто перепутали. Конечно, орг. комитет, как ответственный за произошедшее, понёс огромные убытки. В результате нанесения вреда здоровью ему пришлось выплатить немалый штраф и компенсацию по большей части за моральный ущерб не только тем, кому стало плохо, но и тем, кого дисквалифицировали из-за воды. К слову, я тоже получил кое-какую сумму за физический вред, хоть и не требовал этого. Здесь уже Виктор постарался, ссылаясь на то, что хоть я и не участник финала, но участник Гран-При в целом. Деньги я действительно потратил на своё лечение, обещав Жану серьёзно заняться своим здоровьем. Я перестал жаловаться на периодические головные боли и перепады давления. Пройдя полный курс обследования (вплоть до дантиста), у меня выявились незначительные проблемы со зрением, которые я не особо то и замечал. Но надев очки, я понял, насколько мир стал вокруг чётче и насколько реже мне стоит сидеть перед компьютером в межсезонье или пялиться в экран телефона. Побывав на свадьбе Отабека (кстати, он занял бронзу на финале Гран-При), я был настолько воодушевлён этим мероприятием, что понял – я должен сделать Лерою предложение. В ожидании регистрации своего билета я верчу в руках бархатную коробочку и разглядываю золотое кольцо, а затем, захлопнув крышку, прячу обратно в карман. Представляю, как будет шокирован Жан, ведь мы ещё даже не обсуждали, как будем в дальнейшем совместно жить. Но почему-то я уверен, что это хорошая идея. В конце концов, это лишь вопрос времени, да и его отец вроде как, понемногу начал свыкаться с мыслью о том, что его сын влюблён в хамоватого парня из России. Хотя хамоватым меня уже вряд ли можно назвать… Слишком многое переменилось. Весна в этом году казалась мне наиболее прекрасной, даже воздух кажется чище. А для мрачного Питера солнечная и ясная погода и вовсе была на редкость приятна и неожиданна. Оглядывая аэропорт, я вновь перевожу взгляд на девушку за стойкой. - Пожалуйста, ваш билет. Приятного полёта. - Спасибо. Забрав свою долгожданную путёвку и оформив свой багаж, я прохожу в чистую зону, с нетерпением ожидая той минуты, когда смогу ступить на борт самолёта. Я смотрю на телефон – время показывает без пяти десять утра на фоне нашей совместной с Жаном фотографии, которую он сделал почти год назад. Вот же он удивился, когда увидел её на заставке моего мобильника… Сразу улыбка на лице, когда вспоминаю. Купив кофе, на этот раз с карамелью, я усаживаюсь на стул и вдыхаю запах ароматного напитка. За время нашего расставания я проштудировал немалую долю интернета, выискивая о канадце всю возможную информацию. Теперь-то я знаю, что помимо карамельного кофе он предпочитает рыбный сэндвич, любит зелёный цвет, первое тату сделал в семнадцать, а его младших брата и сестру зовут Джули и Марк. Хоть я и рад будущей встрече, но в душе я волнуюсь. Я лечу в Канаду в первую очередь для того, чтобы расположить к себе Алана – главу семьи. И если он не будет возражать против наших с Жаном отношений, то я вполне буду счастлив. Ну, а если всё же нет, то дедушка с радостью примет Жана в Москве. Конечно, последний вариант меня не особо устраивает, но я думаю, что до такого не дойдет. У нас уже многое сложилось так, как мы загадывали, и я уверен, что дальше будет только лучше. Достав мобильник из кармана, я недолго верчу его в руках, открываю новое смс и, сделав ещё один глоток бодрящего кофе, пишу краткое «Жди. Я скоро буду». Не проходит и полминуты, как телефон подаёт негромкий сигнал сообщения.