Новый помощник

Мой безмятежный субботний сон грубо потревожен. Пытаюсь высвободить руку из-под головы Максима. Каким-то образом уснул, практически возлегая на его субтильной тушке. За что, в свою очередь, поплатился онемевшей конечностью. Постепенно возвращаюсь в реальность, а в качестве даров она предлагает мне вчерашние воспоминания. Шикарные, надо сказать, воспоминания. Три раза, а потом ещё разочек по-быстрому перед тем, как вырубиться. Он стонал, не сдерживаясь, и извивался подо мной. Он был очень страстен. Мой член просыпается раньше меня. Доброе утро. Единственное «но» — если верить часам, уже почти полдень. Адская трель разносится по полупустой моей обители, эхом отражаясь от стен. Максим ухом не ведёт. Чешу его легонько за этим самым ухом. — Тебе звонят, — говорю. Мычит неразборчиво и переворачивается на другую сторону. С глубоким вздохом и немалым трудом выбираюсь из кровати. Быстро нахожу телефон. — Какая-то Лена, — замечаю, не слишком задумываясь, — кто такая Лена? Перед глазами — образы наших сотрудниц. Не дурак ли? Из-под одеяла вытягивается рука с растопыренными пальцами. К этому моменту мерзкие пронзительные звуки, которые в другое время показались бы мне довольно приятной и ненавязчивой мелодией, обрываются. Вернуться в постель и продолжить вчерашнее занятие или таки направиться в ванную? Пока мучительно размышляю, всем существом склоняясь к первому варианту, но не в силах отказаться и от освежающих струй едва тёплой воды, Максим пытается перезвонить. Наконец, успешно. — Нет, ещё у него, — отвечает едва слышно, выслушав короткую речь на том конце несуществующего провода. Заинтригованный фразой и тем, что «он» — это у нас, видать, я, остаюсь в комнате. Да и что-то не так с этой фразой. Уж больно буднично она прозвучала. Словно он только и делает, что обсуждает меня с какой-то… Стоп. Почему — какой-то? У человека ведь жена есть. Он и не скрывал. И тот факт, что тема его личной жизни, не предполагающей моего участия, не поднималась с далёкой ночи в офисной кухне, ничего не значит. — Через несколько часов, думаю. Да, иди. Я с ключами. Ага. Целую. Ухожу в ванную. Пусть вода будет холодной. Совсем холодной. Нужно прийти в себя. Кажется, я просто влюблённый идиот. Как подросток, ей-богу. Раздражён тем, что мне грустно. Зол и на него, и на себя. Хочется выйти и попросить его убираться. Навсегда. Или нет? Он всё же со мной. Я чувствовал все эти недели — он со мной. Царапание в дверь подтверждает, что со мной он не только в духовно-психологическом, но и во вполне физическом смысле. — Можно к тебе? Я тоже хочу. — Заходи, не заперто. Душевая не может похвастаться просторностью, но двоих вполне способна поместить. Особенно если они находятся на чисто условном расстоянии друг от друга. Или расстояния нет совсем. Он прижимается ко мне — и тут же отлетает в сторону, как ошпаренный. Но в данной ситуации, скорее, наоборот. — Это очень, очень, очень холодно. Ты просто с ума сошёл — в такой ледяной воде купаться. Всё важное отмёрзнет ведь. Я, конечно же, регулирую воду. Хочу, чтобы он был рядом. Чем ближе, тем лучше. От этой мысли совсем хреново. Я хочу его, но не только. В этот раз — не только. — Так-то получше, — он возвращается, тут же попадая в мои объятия, — ты всё ещё очень холодный. Тебе экстрим потребовался, что ли? — Возможно, — отвечаю, пока мои руки занимаются исследованием его такого тёплого и такого светлого на тёмно-синем фоне ванной тела. — Если это из-за… Но договорить не позволяю. Прижимаю пальцы к его губам, слегка надавливая и открывая их. Он послушно пропускает их глубже, охватывает мягким ртом. Чувствую его язык. Скользкий, ловкий, упругий язычок, который ещё недавно так ласково и настойчиво дразнил головку моего члена и вылизывал мои яйца. В один момент разворачиваю его лицом к стене, почти вжимая в неё. Надавливаю на поясницу. Небольшие соблазнительные ягодицы с несколькими синяками — неужели моих рук дело? — совершают лёгкое, но выразительное движение навстречу. Ожидаю сопротивления, однако его не следует. Опираясь на мокрую стену и чуть раздвинув ноги, Максим выпячивает зад и ждёт. Без какой-либо подготовки вхожу в его всё ещё податливое после вчерашних трёх — нет, четырёх забегов тело. Впервые — даже без резинки. Я всегда осторожен. Сейчас не хочется быть осторожным. Он понимает это и не возражает. Лишь прикусывает собственное запястье и издаёт едва различимый за шумом воды стон. Расслабленный анус спокойно принимает и пропускает меня, охватывая мягко, упруго, горячо. Смотрю, как мой стояк входит в нежное отверстие между двух полушарий и полностью отдаюсь собственным ощущениям. Одно движение. Второе. Третье. Пытаюсь отыскать нужный ритм и понимаю, что хочется — скорее, жёстче, сильнее. Удерживаю белые бёдра — наверняка опять останутся следы — и бьюсь о прекрасное жадное тело. Как рыба об лёд. Ощущение безысходности, совсем недавно посетившее меня, лишь поощряет. Максим уже практически стоит раком. Кажется, он кричит — осознаю это смутно, сосредоточившись на теплоте и тесноте его нутра и на собственных толчках. Не ласкаю его — просто вбиваюсь в бешеном ритме, и его тело словно дублирует каждый удар, подмахивая мне. — Я больше не могу стоять, — информация доходит постепенно, но всё же доходит. Останавливаюсь и позволяю ему опуститься в лужу на полу душевой и принять коленопреклонённую позу. Расставив ноги и демонстрируя аккуратное, хотя и изрядно растянутое отверстие, он смотрит на меня из-под мокрой взъерошенной чёлки. — Такой хороший, — говорю, чувствуя, что говорю не я — слова сами формируются, минуя мозг, — не отпускал бы никогда, — и одновременно толкаю член в разработанную дырку. — Так не отпускай, — отвечает он и тут же издаёт короткий стон — кажется, я нашёл правильный угол. Теряю счёт времени. Теряюсь в собственных ощущениях. Кажется, я больше не трахаю его. Кажется, это скорее похоже на какую-то бешеную тряску. И лишь тогда, когда тело Максима сжимается вокруг моего органа, прихожу в себя. Он вот-вот кончит, и это понимание подводит к финишу меня. Как же восхитительно кончить прямо в него. С наслаждением изливаюсь — буквально спустя несколько секунд после него. Вытащив член, наблюдая за тем, как струйка спермы, мешаясь с водой, вытекает из открытого отверстия. Максим приподнимается, но с коленей не встаёт. — Давай я тебе помогу, — предлагаю. Он цепляется за моё плечо. Одной рукой удерживая его, другой — наливаю на губку гель для душа. Мою нас обоих, пока он расслабленно висит на мне. Проникаю пальцами в дырочку. Вымываю собственную сперму. Это кажется безумным и безумно интимным. Попка трётся о мою ладонь. Неужели он ещё не насытился? — Ты хочешь ещё раз? — спрашиваю, легко поглаживая его изнутри двумя пальцами. — Не здесь. Всё болит, ещё и колени натёр, — жалуется. Восхищаюсь его выносливостью. Но когда мы, наконец, оказывается в постели, куда обессиленного Максима пришлось нести, понимаю, что с продолжением придётся повременить. Он отключается почти в тот же миг, когда голова оказывается на подушке. Любуюсь им, чувствуя прилив бесконечной нежности, корю себя за это, но ничего не могу поделать. Иду на кухню, чтобы сообразить что-нибудь на обед. Голодный ведь проснётся.

***

— Это была твоя жена? — я знаю, что не стоит поднимать эту тему, но и молчать больше нельзя. Он несколько секунд смотрит в стол, медленно пережёвывая бутерброд. — Ну да, — отвечает наконец, — собиралась уезжать, хотела знать, взял ли я ключи. — И она знает, что ты со мной? Ты с ней это обсуждал? В первое мгновение, когда воздух, сотрясённый вопросами, едва начал успокаиваться, я решил, что он встанет и уйдёт. Но он не собирался уходить. — Она знает. Я ведь говорил тебе ещё в первый раз, что я не такой человек. — Как она могла это принять? — я действительно не понимаю. Он выдерживает небольшую паузу, после чего, глядя прямо мне в глаза, выдаёт: — Слушай. Тот факт, что у меня есть жена, не означает, что я несерьёзно отношусь к тебе. Мне с тобой очень хорошо, и уверен, ты это знаешь. Я буду с тобой так часто, как ты захочешь. Я буду оставаться у тебя на ночь или даже на несколько дней, если тебе будет это нужно. Но жить я буду там, где живу. Потому что я люблю свою жену. Она всё знает обо мне давно. Она была моей подругой до того, как мы начали встречаться. И пока она сама не выгонит меня, я её не брошу. Если тебя это устраивает — я рад. Действительно рад. Потому что я и тебя… Но если не устраивает — лучше не затягивать и разойтись. — Ты меня — что? — всё остальное словно осталось за кадром. Обдумаю позже. — Я не знаю. Не спрашивай. Не сейчас. — Скажи, потому что это важно. Загадочно улыбается. Что-то задумал. Серьёзность момента испорчена, ну и чёрт с ней, с серьёзностью. — Я скажу при одном условии. — Каком же? — чую неладное. — Ты отсосёшь мне прямо сейчас. Ты мне должен. — Почему сразу должен? — я почти возмущён. — В качестве компенсации за мой растерзанный зад. Между прочим, ты был очень груб. Но обошлось без травм — и на том спасибо. Без лишних слов опускаюсь на колени. Надеюсь, действительно скажет. И я, конечно же, тоже.