Новый помощник

Очередной офисный понедельник. Михайлов всё так же носится по коридору, обтянув пятидесятилетнее брюшко красной тканью футболки. Искусственный свет, мешаясь с солнечным, всё так же отражается от алюминиевых и зеркальных поверхностей, проходит сквозь стёкла, терзает утомлённые глаза. Воздух в кабинете густой, словно мёд, вязкий. Время словно застыло. До конца рабочего дня ещё целая вечность. Смотрю поверх монитора на Максима. Кажется, моего помощника обуревают те же эмоции. Замечает мой взгляд моментально. Отвечает на него сначала настороженно, после — поняв, что сложные разговоры разговаривать я не планирую — почти дружелюбно. Нет, мне не до разговоров. Если бы от коридора нас отделяла не новомодная стеклянная перегородка, а обыкновенная кирпичная или, на худой конец, гипсокартонная стена, я бы знал, что делать дальше. Подошёл бы к двери. Повернул замок. Сделал несколько шагов по направлению к Максиму. Избавил его от сегодняшнего трогательного наряда «а-ля гик». Усадил бы на стол, закинув одну стройную ногу себе на плечо, а другую отведя в сторону… Герой моих грёз возвращает меня к суровой реальности: — Ты написал какую-то дичь. Извини, конечно, но я пять раз прочитал и ничего не понял. — Не работается мне нынче, — потягиваюсь и в который раз сегодня проверяю часы, — да и спешить некуда, от нас ничего сегодня не ждут, в ближайшие дни наверстаем. — Я попытаюсь подправить всё же, — внимательный взгляд направлен в компьютер, брови сдвинуты, губы тесно сомкнуты. Возможно, позже я смогу взять себя в руки. Возможно, научусь противостоять этой горячей волне, которая окатывает каждый раз, когда вспоминаю ощущение его тела рядом со мной, подо мной, вокруг меня. — А ты знаешь, что София сегодня взяла отгул? — спрашиваю осторожно. — Меня совершенно не интересует София, — отвечает холодно, — меня интересует, что ты имел в виду, когда писал вот это вот о кошачьем корме… — Забудь о корме, — говорю, — давай сгоняем в курилку. Туда всё равно никто не сунется. Он делает вид, что сердится, хотя ежу понятно — смущён. — Ты серьёзно зовёшь меня в курилку перепихнуться по-быстрому? — весь облик выражает удивлённое возмущение. — Ты против? — спрашиваю. — Нет, — отвечает сразу же, — но надеюсь, что ты знаешь, о чём говоришь, и туда действительно никто не сунется. Не хотелось бы в первый же месяц работы обзавестись столь сомнительной славой. — Уверен, сомнительная слава потерпит до второго месяца. — Очень смешно. У тебя даже с юмором сегодня туго. Боюсь представить… — Так, вот сейчас дважды подумай, прежде чем продолжать. В курилке свежо, прохладно и чисто. И самое главное — пусто. Небольшое помещение тоже отгорожено стеклянными стенами, но здесь они непрозрачные — только со стороны улицы окно внушительных размеров. Замка на двери нет, но экстремальность ситуации лишь подливает масла в огонь. С тех пор, как он ушёл от меня в субботу ночью, я больше ни о чём не думал и не мечтал — лишь о возможности повторить. В свете того, что и лет, и возлюбленных, и случайных связей за моими плечами немало, подобная зацикленность внушает тревогу. Лишь бы не заметил. Лишь бы не осознал, что мой интерес куда больше, чем он думает… Впрочем — какая теперь разница? — Ты же понимаешь, «перепихнуться» — это очень образно говоря, — смотрит на меня с надеждой, — даже то, что мы сюда пришли, очень неправильно. В любой момент… Пока говорит, располагаюсь в кресле без подлокотников, которое обычно занимает главная мятежница нашей конторы, и тяну Максима за собой, усаживаю сверху так, что его ноги охватывают мои бёдра. Целую, проникая сразу же глубоко в рот, ласкаю и нежно, и жадно, поглаживая его напряжённое тело и попутно едва касаясь бугорка в брюках. Его язык скользит в моём рту, охотно играя с моим языком, а задница трётся о меня, и я всерьёз подумываю о том, чтобы расстегнуть брюки и позволить его телу встретиться с моим членом. Мысль о горячем тесном нутре вызывает неслабую эрекцию, и отзывчивый сотрудник тут же приходит на помощь, давая свободу моему страждущему органу. Неловкие, несмелые движения пальцев заставляют забыть обо всём — в том числе, о том, где мы, собственно, находимся, и я отдаюсь их власти, наслаждаясь каждым прикосновением. Он медленно размазывает выступившую капельку по головке, вызывая у меня стон, и внезапно соскальзывает на пол, устраивается между моих ног, и без раздумий берёт уже полностью вставший член в рот. Посасывает, лижет, исследует, пытается взять глубже, в мягкое горло, тут же оставляет попытки и дальше продолжает действовать только языком и губами. Чувствуя приближение оргазма, хочу отстраниться, но он лишь плотнее охватывает меня губами и сладко, ритмично дразнит упругим языком. Всё интенсивнее, всё жарче, и от того, что делает это с таким удовольствием, я лишаюсь остатков самообладания. Кончаю долго, испытывая мучительный кайф от ощущения его рта и от того, что он стойко принимает каждую порцию, не размыкая губ и лишь очень мило морщась. Неужели проглотит? Так и есть, глотает. Начисто вылизывает мой член и поднимается, с трудом разгибая затёкшие колени. — Приличные люди делают это в туалете, — раздаётся осуждающий женский голос. На пороге стоит София с ноутбуком под мышкой и сигаретой в углу рта. — Здесь моё рабочее место вообще-то, если вы не в курсе. — Э… извини, — говорю, поспешно застёгивая брюки, — мы думали, тебя сегодня нет, — ну должен же я что-нибудь сказать? Сконфуженный Максим моментально, но с достоинством исчезает, стараясь держаться на пионерском расстоянии от Софии. — Надеюсь, я не стала причиной чьей-нибудь психологической травмы, — говорит нежданная посетительница, критически осматривая кресло и пол вокруг него. Уверяя, что всё в порядке и вообще мы сюда больше не ногой, удаляюсь следом за Максимом. В кабинете его нет, приходит лишь минут через десять, излучая арктический холод и полную невозмутимость, как будто не его только что застукали с членом во рту. — Вот я знал, что так и будет, — заявляет бескомпромиссно, — нельзя мешать работу и личную жизнь. И чего мне теперь ожидать? Новую работу начинать искать? — У тебя ещё старой полно, — говорю, — у нас за такое не увольняют, да и не скажет София никому ничего. Давай всё же попытаемся сосредоточиться на кошачьем корме. Только ответь для начала на один вопрос. Напрягается. Ещё бы. Вопросов мы не любим. — Спрашивай. — Зачем ты проглотил? Покраснел, бедняга. Одно испытание за другим сегодня. — Я забыл взять с собой салфетки, — тут же вновь обретает флегматичный вид и с увеличенным энтузиазмом принимается за работу.