Брак по расчету

Приятный аромат, теплое тело, прижимающееся к груди – вот уже несколько дней Намджун просыпается, уткнувшись носом в затылок мужа – тут запах чувствуется сильнее всего. Джин просыпается теперь позже альфы, с учебы возвращается раньше, и не зависает допоздна в библиотеке, только по вечерам уходит то к репетитору, то на тренировку. Намджун только и рад, это значит, можно смотреть на прекрасного супруга чаще. У него цветущий цвет лица, темные круги под глазами пропали, а глаза блестят. Истина: омеги расцветают весной. Конкретно этот омега шатается по дому с тряпкой и разгоняет местных пауков, протирает пыль, наводит порядок в кладовой, убирается во всех комнатах и готовит. Готовит, к слову, вкусно. Он вежливо здоровается со всеми соседями, исправно навещает Чонгука с Чимином, а родители Намджуна души в нем не чают. Идеальный омега, блин, как не крути. Но Намджун продолжает заглядываться на других – верность, не про него. Да и какая тут верность, когда вокруг куча красивых и соблазнительных омег, когда они пахнут даже на расстоянии, когда смотрят томным взглядом и прикасаются изящными руками, оглаживая бицепсы. В пятницу вечером, звонит Хонбин, предлагает алкомарофон с симпатичными омегами. По просьбе родителей Намджун тащит с собой в бар Джина. Тот надевает на себя обтягивающие черный джинсы и черную водолазку, в которой кажется еще выше и тоньше. По приходу, он не мешается, не лезет знакомиться с друзьями, а просто отходит к бару, заказывает себе все тот же ром, и опять пьет его прямо из бутылки. Затем залипает на телевизор со спортивным каналом, там как раз футбол идет. Намджун сидит за столиком с другом и другими омегами, пьет. Пьет беспорядочно, смешивая напитки: виски, бурбон, ром и даже пиво. Дьявольский микс не выдерживают ни его друг, ни омеги, и засыпают прямо на диване. Выдающийся мозг Намджуна работает в ограниченном режиме, когда Джин с грустным лицом, пустой бутылкой и словами «В ничью сыграли, гады» подходит к столику. Он кивает в сторону спящих, на что Намджун пожимает плечами, а потом тянет пьяного Джина к себе на колени. Омега опускается мягкими ягодицами, спиной к Намджуну, впритирку к ширинке, альфа томно вздыхает, но возбуждение не идет, он слишком пьян. Зато очень приятно просунуть ладонь под водолазку и погладить по животу. Муж тут же расслабляется в руках от ласки. – Надо их по домам развезти. – Шепчет Джин, откинув голову на плечо мужу. Горячее дыхание обжигает ухо, а горячий парень на коленках обжигает своей красотой. – Тут нельзя спать. – Вызовем им такси. Я сам еле на ногах стою, и к тому же мне тут с тобой гораздо удобнее. – Намджун дальше лезет под водолазку, нашаривает сосок, и вцепляется в него пальцами, а в шею Джина сзади, губами. Второй рукой опускает горловину и ведет языком в сторону кадыка. Джин дает ему место для простора и поворачивается боком к Намджуну. Колени омеги упираются в бок справа, так хочется перекинуть одну ногу через себя, и оказаться лицом к лицу, но Джин отворачивается. – Прекрати, это не бордель. – Говорит Джин, но сам чужую руку из под одежды убирать не торопиться, как и слезать с колен. – Давай, поедем домой. – Мхм, сейчас. – Опаляет ухо Намджун и снова присасывается к шее сзади. Ниже волос появляется бурое пятнышко, и альфа его зализывает. Его метка на белой коже смотрится идеально. Намджун вызывает такси, запихивает туда сонных и еле стоящих парней, а сам за ручку с мужем садится в другую машину. Время уже утро, солнце восходит, а Намджун роняет супруга на кровать и забирается сверху, судорожно стягивает водолазку, и присасывается к коже, что словно бархат гладкая. Вылизывая ключицы, альфа чувствует сонливость, черт, не надо было столько пить. А когда пальцы альфы цепляют пуговицу на джинсах, Джин его останавливает, переворачивает на спину, опускается на него и, прижавшись к уху, поет. У омеги мягкий и мелодичный голос, Намджун сразу засыпает.