Взрыв

      — Щиплет, — прошипела Тео и зашевелила лопатками, дожёвывая еду. — Это было обязательно? — Трофей должен принадлежать, — ответил яутжа, навешивая на себя все добытые черепушки. — Что хоть это значит? — спросила девушка, быстро указав большим пальцем на свою спину. — Джаха – высший ранг. Амари чуть не поперхнулась. — Ты вырезал у меня на спине своё имя?! — Да. — Ещё бы расписался… Зачем ты это делаешь? — Науду должен принести домой честь. И Кайнде амедха. И Тео. Сегодня был просто день открытий. Землянка встала из-за столика и подошла к хищнику: — Может быть, ты выучишь человеческий? Хотя бы чуть-чуть. Шипеть и рычать как ты, я всё равно не смогу. Как вы общаетесь? — Телепатия. — Телепатия? Давай на мне! — Нет. Уманке будет больно. — Ну пожалуйста, — воскликнула девушка, хватая охотника за руку. — Мы уже… а я даже не слышала твой голос. Яутжа недовольно рыкнул и продолжил заниматься трофеями, на что Тео тяжело вздохнула, но решила не раздражать и вернулась к своей однообразной трапезе. — Что будет со мной? — с некоторой грустью спросила девушка. В ответ науду промолчал, он и сам ничего не знал наверняка, и это его заботило.

***

      Через пару часов корабль приземлился на Науд-Аурит'сеней – планету охотников, которая была похожа на отголосок древнего Египта, только более цивилизованный. — Пьод амедха останется здесь. Его не тронут, если будет сидеть тихо. С корабля яутжа сошёл один. Нужно было вытащить из шлюза полуживого ксеноморфа без риска для других хищников. На это ушло полдня. Но науду ещё нужно было встретиться с главой своего клана, чтобы тот принял добытые трофеи. Именно для этого существовали храмы, и у каждого клана был свой собственный. Это и было постоянным местом обитания Старейшин. — Ты одолел Кайнде амедха? — воинственно произнёс старший из яутов, спускаясь к одному из своих приемников по широкой лестнице. — Да, — ответил Джаха, преклоняя колено. — Твои трофеи оправдывают касту воина. Теперь наш клан возвысится. — Младший поднял голову. — Ты будешь причислен к Благородным, — продолжил Старейшина. — Поднимись. Науду встал с колена. — Я достоин? — Да. Но это ещё не всё… Нам нужен союз с потомком Великого Члена Совета. Твой возраст и твой ранг позволяют. Это большая честь. — Старейшина… — …Так это всё, что ты можешь отдать? — Я привёз не только… Кайнде амедха.

***

      Джаха зашёл на корабль. Но не успел он сделать пару поворотов, как из-за угла полетела дубинка. Яутжа вырвал оружие из рук Амари и зло кинул в сторону. — Варвар, — прыснула Тео. — Даже еды не оставил. — Уманка идёт тоже. Нас уже ждут. Девушка была голодная, целый день без пищи, поэтому гнев с её стороны вспыхнул синим пламенем. — Сам иди, понял?! Хищник угрожающе зашипел и сверкнул стальными когтями прямо около человеческого лица. Через пару секунд оба вышли наружу. Старейшина представлял, что увидит мощного трехметрового представителя рода человеческого, а тут выходит какая-то тощая пигалица и, в самом деле, странного телосложения. — Что это? — неопределённо спросил глава клана. — Самка человека. — Самка? Зачем она нам? — Может быть… рождаемость повысит, — сдуру ляпнул воин. — Отправить её к Матерям. Они найдут, куда её деть, если не примут за молодняк. Когда Старейшина вместе со своей охраной, наконец, ушёл по своим клановым делам, Джаха так и остался стоять на месте. Тео было не по себе. Мало того, что на поверхности стояла жара градусов под сорок, ещё и непонятна будущая судьба. — Я сгорю, — охотник повернул к ней голову. — Можно я уйду в тень? — День через час закончится. Нужно идти. — Идти? — Матери примут уманку. Там живут все науду-женщины. Тео тоже будет там.

***

      Яутжа привёл Амари в огромное белокаменное здание, в котором были только «науду-женщины». Они были крупнее охотников, ростом все метра три, но частично, в самом деле, выглядели как женщины… Рептилии-женщины-яуты. — Они меня растерзают, — обречённо заключила Тео, глядя на сборище хищниц. — Уманку примут за детёныша. — Но они меня не поймут! — Матери поймут, — с этими словами Джаха развернулся, чтобы уйти. — Тео будет в безопасности. Амари повернулась науду вслед. Она хотела остановить его. Хотя бы, чтобы спросить, вернётся ли он, но яутжа уже скрылся за стенами. Тео сразу почувствовала себя такой беззащитной и брошенной. На чужой горячей планете. Теперь, когда вокруг столько недоброжелательных зубастых морд, знакомый хищник был чуть ли не родным. Но не успела девушка совсем пригорюниться, как к ней подошли две молодые науду. Повертели так и сяк, рассмотрели, поняли, что тоже самка, ещё и маленькая, будто детёныш, как вдруг заботливо застрекотали и завились вокруг новой игрушки. У Амари было чувство, будто её просто сдали в детский сад под присмотр добрых мамочек, которые, посчитав дитя слишком худым, первым делом потащили кушать.

***

      Поздним вечером Джаха всё-таки смог наведаться к своему трофею. Признаться, он хотел забрать Тео оттуда почти сразу после ухода, а после увиденного – это желание переросло в острую нужду. Амари выглядела, как прилежная послушница, которая сделает всё для спокойствия своего господина. Только вот, господами были самки науду, которые ценили землянку за её покладистость и восхищались крохотными размерами. Поначалу девушку таскали туда-сюда со своей бесконечной заботой, пока та в свою очередь не дала хорошего тумака, совсем сойдя с ума от бессилия к объяснению. Тогда хищницы стали воспринимать Амари как отважную самку, а позже, как сильную соперницу. Благородные считались высшей кастой охотников. Их было немного, но у этих ребят были особые привилегии. К примеру, приходить к хищницам, когда только в голову взбредёт и творить чего душа попросит. Таким всегда доставалось самое лучшее, хотя бы потому что Благородных очень яро защищал закон, и противиться было опасно. И вот сегодня оказался именно тот день, когда эти охотники пришли «расслабиться». Их пришло четверо, и один был явно преисполнен гордости и тщеславия. Он обошёл всё здание вдоль и поперёк, понял, что нет ничего интересного, и уже собрался уходить, как на глаза попалась землянка. Благородный и не понял толком, что это за мясо, но когда выяснилось, что она с недавнего времени член женской касты… словом, хищник не стал отказывать себе в экзотике. Амари поняла, что что-то не так, когда кто-то схватил её поперёк корпуса и понёс куда-то совсем не туда. Тео сначала подумала, что это Джаха. Но этот хищник был значительно крупнее и имел совсем другое снаряжение. — Какого чёрта?! — не успела воскликнуть девушка, как услышала знакомый рёв. Это был Джаха. Он стоял перед Благородным, преграждая ему путь. Пускай, это высшая каста, но красть трофеи не позволено никому. Хищник угрожающе зарычал и выхватил нож. Благородный был удивлён до невозможного, но агрессию воспринял даже с некоторой охотой, поэтому отбросил Амари далеко в сторону. — В чём дело? — телепатически зашипел охотник высшей касты. — Я увидел первым. Имею право. — Уманка – мой трофей. — Она в касте. Значит, уже нет, — с этими словами Благородный развернулся к противнику спиной и направился к землянке, но не дошёл – Джаха с разгона сбил его с ног. Они стали кататься по полу, периодически швыряя друг друга в стены и опрокидывая всё на своём пути. Это продолжалось до тех пор, пока не прибыли арбитры, так называли местную полицию, и буквально за пару минут всё успокоилось.

***

      Суд был строг. Перед законом Джаха лгать не мог, хотя бы потому что для воина – это считалось низостью. По закону считалось, что если на трофее есть личная отметка, посягательство на него невозможно. Но также было известно, что Благородный имел право на любую особь в касте. То, что Благородному ничего не будет, было понятно сразу. За свою участь хищник тоже переживал несильно: на присвоение к новой касте он уже не рассчитывал, лишение всех триумфов было даже смешно, а личные увечья можно было проглотить своей совестью, как очищение. Больше всего науду думал о Тео. Родная планета яута могла убить слабую уманку за один день. Можно было даже ничего не придумывать, а просто выкинуть бедняжку из укрытия на некоторое время, пока не расплавятся мозги, и пожинать плоды тяжёлых увечий. Нельзя было сказать, что хищники не отличались своей гуманностью, но и назвать их мягкими в наказаниях тоже язык не поворачивался. Больше всего Джаха боялся своих воспоминаний, которые хранились в голове, как доказательство потери чести. Хотя про совокупление с уманкой в Кодексе ничего не сказано, но почему-то яуту казалось, что, увидев их, старейшина не разразиться громкими похвалами. Сейчас решалась судьба. Где-то наверху сидят Благородные, старейшины разных кланов… Он не слышал их, он слышал только, как скребётся за каменной стеной Амари, как она пытается себя отвлечь от тревоги и страха. Джаха не мог объяснить себе, как умудрился привязать себя к этому человеку. Почему он продолжает заботиться о ней даже после того, как миссия выполнена? Могут ли вообще охотники привязываться, имеют ли они на это право? Почему-то именно в этот момент Тео особенно сильно заскребла стену, и науду почувствовал, как в нём закипает гнев. Это хищник тоже не мог ещё себе объяснить, да и времени ему на это не дали. Тяжелая дверь открылась, и в камеру зашёл Старейшина клана. Джаха поднял на него свои жёлтые глаза и в знак виновности тут же опустил их обратно. — Ты разочаровал меня, — произнёс Старейшина. — У меня нет оправданий, — от этих слов яутжа только злобно зарычал и начал ходить по камере. — Зачем нарвался на Благородного? Сейчас ты был бы уже одним из них и имел бы куда сильные привилегии. — Я не хочу… быть одним из них. — Глупец! — рявкнул старший науду и дёрнул головой. — Они решают, чтобы признать тебя Плохой кровью, но перед этим хотят наказать. — Что будет с уманкой? — Убьют. Так она будет считаться уничтоженным трофеем. Но тебя помилуют, если… Если ты сделаешь это сам.