The Coxcomb

— То есть вот так? — Нет, ещё чуть ниже. Лэнс возвращается в исходную позицию и снова пробует угнаться за новой хореографией. Разводит пошире бёдра, припадает к полу и выпрямляется. — Ниже, — говорит Широ и показывает на собственном примере. — Вот так. Он двигается так непринуждённо, так текуче, будто гравитации не существует. Невыносимо привлекательно — но вот именно сейчас последнее, что Лэнсу нужно, так это залипать на то, какие у него чертовски огромные бёдра. Широ смотрит на него; Лэнс кивает и пробует повторить движение. В студии сегодня особенно оживлённо, собрались почти все, кто работает. Ноги вытягиваются вдоль поручней, руки хватаются за носки, все разогреваются перед грядущими вечерними выступлениями. Лэнс улыбается и смотрит, как Широ танцует. Он такой крепкий и плечистый, мужественный, горячий, как само пекло. Ничего нового, конечно, но Лэнсу просто нравится об этом лишний раз напоминать. Лэнс теперь может ему об этом прямо сказать, глядя в глаза. Теперь — имеет право. Они встречаются. Широ разворачивается и спрашивает: — Запомнил? — Вроде, — ухмыляется Лэнс. — Когда мы выступаем-то с этим? — Через пару недель? — Широ трёт пальцами выстриженный затылок. — Ты к тому времени всё схватишь. — Будем надеяться. — Лэнс похлопывает его по бицепсу, и взгляд Широ теплеет, сияет нежностью. В эту штуку с отношениями между больше чем двумя людьми Лэнс бросился прямо-таки очертя голову. Казалось, что всё очень сложно. На деле — не то чтобы. Вот что Лэнс выучил на данный момент:       ● Обнять нужно дважды. Поцеловать дважды. Задниц тоже две.       ● Всегда есть у кого под боком свернуться.             ○ Всегда.       ● Место на диване посередине распределяется по круговому расписанию.             ○ Потому что давайте откровенно, сидеть посередине во время просмотра кино — это лучшее.       ● О чувствах нужно говорить. Собственно, это самое основное. — Эй! — окликает их Кит, засунув большие пальцы в карманы. Лэнс и Широ оглядываются вместе, прямо посреди растяжки — М-м? — Мы же сегодня идём развлекаться, да? — Кит пихает Лэнса локтем. — Ох, точно, — кивает Широ. — Я забыл спросить. — Я рассчитывал, что да, — улыбается Лэнс. — Круто. Мы же пробуем этот вот… — Кит неопределённо взмахивает рукой. — Невинный подход? Ага, и это тоже. С учётом того, что произошло после… скажем так, яростного перепихона ни с того ни с сего, они как-то упустили ту часть, где люди как бы встречаются. А им не хочется упускать мелочи, понимаете? Вроде того, как в груди теплеет, когда получается подержаться за руки, или от невинных поцелуев. — Ага, — говорит Лэнс и напоминает: — И никакого секса. — Никакого секса, — соглашается Кит. Они смотрят на Широ. Тот моргает и отвечает без запинки: — Ничего не могу обещать. Лэнс смеётся и тычет его в бок. Широ фыркает в ответ и приобнимает его за плечи. Он не настолько выше, но этого достаточно, чтобы Лэнсу стало очень славно. — Никакого секса, — обещает Широ. — Как закончишь, приходи на парковку, — говорит Кит. — Встречаемся там. — Так точно. — Лэнс отдаёт честь и успевает пихнуть Кита носком под зад, когда тот разворачивается, чтоб уйти. На них странно косятся, но ничего. Новости в клубе всё равно расходятся быстро.

***

Они не выступают сегодня, поэтому выходят из клуба ранним вечером. На улице прохладно, ровно настолько, чтобы Лэнс успел пожалеть, что не взял куртку. Он бы спрятал руки в карманы джинс, но обе заняты: в одной тёплый чуррос, во второй — обжигающая ладонь Кита. Кит вообще какой-то ненормально горячий. Красный Паладин — это вам не шутки. Время от времени Кит сжимает его ладонь или гладит большим пальцем костяшки — и каждый раз по спине прокатывается жаркая волна. Лэнс улыбается и рассматривает деревья на ходу. Листья уже окрасились в роскошный оранжевый, а небо растекается мазками синего. Лэнс этот парк обожает. Он сюда всё время ходил, пока у него ещё было свободное время. Сейчас же они покупают еду у уличных торговцев, гуляют и разговаривают, держатся за руки, улыбаются друг другу. Отвратительно невинные и безобразно целомудренные. Но им весело. Им хорошо. И Лэнс так невыносимо счастлив. — Как думаешь, парк к Хэллоуину украсят? — В прошлом году украшали. — Лэнс раскачивает той рукой, которой держит руку Кита. — Кучу тыкв расставили, и деревья все подсветили оранжевым. — Ух ты. — Широ бросает взгляд на пруд, мимо которого они проходят. — Не успел увидеть, значит. — Ага, мы в прошлом году были слишком заняты хэллоуинским шоу. Лэнс ахает с полным ртом жареного теста. — Фэллоуинфкое фоу?! Широ смеётся и выхватывает недоеденный чуррос у него из руки. — Да. — Он откусывает кусочек и выбрасывает бумажный пакет в мусор. Лэнс дожёвывает. — Чувак! Я обожаю Хэллоуин. Надеюсь, в этом году тоже что-то будет. — Должно быть. — Уже жду не дождусь, когда всюду будут продавать карамельки-кукурузу. — Чего?! — возмущается Кит, выдёргивая у Лэнса руку. — Серьёзно?! — Чувак, они же офигенные! Особенно когда ещё не застыли полностью. Кит испепеляет его взглядом. — Лэнс. Их только сатана ест. — Нет, он ест пиццу с ананасами. — Ананас в пицце — это охрененно. — Почему мы только о еде и спорим? — вздыхает Широ. — Ладно, ладно. — Лэнс взмахивает своей новоосвобожденной рукой. — Тогда вопрос. И он может разрушить наши отношения навсегда. Кит вскидывает бровь и ухмыляется. — Вот как? — Что вы скажете насчёт… салата из сырой капусты? — Омерзительно. Он мокрый. — Ладно, — улыбается Лэнс и подхватывает Кита под локоть. — С тобой не расстаюсь. Широ показно дуется. — Но ведь… он вкусный. Лэнс притворяется, что взвешивает что-то, затем тянется свободной рукой и подхватывает Широ под локоть тоже. — Ты симпатичный, так что так и быть, с тобой тоже не расстаюсь. Широ и Кит смеются — звук мелодичный, хорошо подходит под погоду. Они втроём выглядят слегка глупо, чем-то похожи на ведьм из «Фокус-покуса», но в парке тихо, и не то чтобы кому-то вообще было дело. От порыва ветра шуршат листья; Кит словно ничего и не чувствует, а вот Лэнс съёживается. Широ бросает на него взгляд — подаётся назад и спрашивает: — Замёрз? — А ты нет? — Не-а. — Одной рукой Широ берётся за воротник своей толстовки и сдёргивает её одним движением — чёрт, даже это у него получается необъяснимо сексуально. Он отдаёт толстовку Лэнсу, который улыбается так, что лицо должно бы треснуть. — Чувак! Спасибо! — сияет он. Толстовка огромная, чёрная, и очень уютная. Рукава слишком длинные, да и подол свисает куда ниже задницы, но в ней та-а-а-ак тепло. И пахнет она как Широ. — Это что за лажа сейчас была, — смеётся Кит. Широ пожимает плечами, ничуть не обидевшись, а Лэнс дразнит: — Лажа лажей, а он тебя обгоняет по бойфренд-очкам. — Теперь ещё и очки начисляются? — М-м… Широ только что получил десять. — Ура! — смеётся Широ. — Чувак! Я тебе чуррос купил! — Да, три балла за каждый чуррос, десять — за каждую толстовку. Кит фыркает и больно тычет Лэнса под рёбра указательным пальцем. — А как я могу баллы заработать? Хочу обогнать Широ. — Эй! — Хм-м… — Лэнс взмахивает слишком длинными рукавами. Придирчиво осматривает Кита и говорит: — Отдай мне перчатки. Кит опускает взгляд на свои байкерские перчатки без пальцев, затем смотрит на Лэнса. — Серьёзно? — Ага. По восемь баллов за каждую перчатку. Широ прыскает — и смеётся вголос, когда Кит серьёзно снимает перчатки и отдаёт их. — Ты маленький кровопийца. Лэнс натягивает перчатки и перебирает наконец-то согретыми пальцами у Кита перед носом. — А ты привыкай. Они останавливаются, потому что обошли парк уже два раза. Лэнс даже не заметил, пока небо не начало окрашиваться в чудесный розово-золотой. — Слушайте. — Он запрокидывает голову. — А который час? Кит вытаскивает телефон. — Семь? — Подвезти тебя домой? — предлагает Широ. — О-ой, это было бы вообще отлично. — Лэнс мотает рукавами опять. — Хотите ко мне заглянуть? Я тут поблизости живу. — А ты не против? — Ну да. — Он пожимает плечами: — У меня не так круто, как у вас, но… телевизор есть. — Звучит заманчиво, — говорит Кит, и Лэнс улыбается. — А кто сегодня играет? — спрашивает Широ, вылавливая ключи из кармана. — Детройт и Аризона. — О-о, «Львы». — Кит поддевает ручку на дверце. — Они вроде разыгрались, кстати. Лэнс кивает. — Ага, знаю. Они всасывали очень долго, но в прошлом сезоне прошли в плей-офф. — А ты за кого болеешь? — «Дельфины», детка. — Кто бы сомневался, — ухмыляется Кит и забирается на заднее сидение к Лэнсу. — О? — Широ оборачивается с водительского места. — Я теперь ваш персональный водитель? — Именно, — говорит Лэнс и дважды хлопает в ладоши. — Будь любезен, Себастьян, домой.

***

Лэнс вскидывает руки и драматично кружится на месте. — Вуаля! Mi casa es su casa! Кит и Широ бегло осматриваются. Квартира Лэнса маленькая — не то чтобы грязная, просто… захламлённая из-за нехватки места. У него есть крошечный потрёпанный диван и кресло-мешок; кухня древняя, и обои отклеиваются в нескольких местах. Лэнсу, кажется, неудобно, несмотря на очаровательную напускную самоуверенность, поэтому Широ говорит: — Спасибо за приглашение, — и улыбается. — Без проблем! Простите за бардак. Я новую квартиру подыскиваю. — Правда? — Ага! Располагайтесь. Пульт вон там. — Зашибись. — Кит плюхается на диван и мигом включает футбол. — А где ванная? — спрашивает Широ. — Первая дверь направо, — тычет пальцем Лэнс, подсаживаясь к Киту. На розовом керамическом умывальнике в пятнах свалены мелочи: зубная щётка, целая батарея разноцветных лаков для ногтей. Это ужасно мило. Широ моет руки, с особой осторожностью — протезированные пальцы. Насколько он может судить, пока что всё идёт неплохо. Лэнс восхитительный — и умилительный в чужой толстовке, размахивающий рукавами не по размеру и перебирающий пальцами в перчатках Кита. Здорово наблюдать, как они препираются — у Кита прямо загораются глаза, и его острый язык может развернуться в полную силу. Это ни на что не похоже. Это потрясающе. Широ возвращается в гостиную, и улыбка расползается по лицу сама собой. Он приваливается к дверному косяку. — Невинное свидание, значит? Кит и Лэнс успели сплестись всеми конечностями и жарко целуются, прильнув друг к другу, как два очаровательных щенка. Именно на щенят они похожи — мягкие и неловкие, всё выискивающие, как бы прижаться ещё теснее. Вся выдержка мира уходит у Широ на то, чтобы не налететь на них прямо так. Кит приподнимает голову из-под Лэнса, губы отрываются от губ с влажным звуком. Он уже успел обнять Лэнса за плечи и прижать колено к его бедру. Лэнс смеётся. — Упс. — Да ладно, Широ. — Кит обхватывает лицо Лэнса ладонями и разворачивает к Широ. — Ты посмотри. Ты только посмотри на это лицо. Лэнс умильно округляет глаза. Они сверкают, синие, манящие. — Да, я видел, — улыбается Широ и садится рядом с ними. Он кладёт руку на лодыжку Кита и ворчит: — Вот поэтому я сказал, что ничего не обещаю.

***

Правило «никакого секса» они нарушают прямо там, на потрёпанном диване Лэнса.

***

А, и «Львы» выигрывают.

***

Все расселись кто где, скрестив ноги по-турецки, на полу студии. Аллура ходит туда-сюда, планшет в руке, волосы стянуты в высокий хвост. Типичное собрание в понедельник утром. — Так, — говорит Аллура и улыбается. — Планы на эту неделю готовы. Расписание выступлений придёт вам на почту, как обычно, но… — Она умолкает на мгновение. — …но я хотела поговорить с вами кое о чём. Лэнс ёрзает у Кита под боком, их колени сталкиваются. Даже от такого незначительного прикосновения тепло; он тайком кладёт руку Киту на колени, и Кит сжимает его пальцы, будто никак иначе быть не может. Аллура тем временем продолжает: — Как многие из вас знают, клуб… переживал не лучшие времена. Но мы составили план на этот месяц… Раздаются торжественные хлопки. Аллура улыбается куда искреннее и заправляет прядь волос за ухо. — Спасибо вам. — Она кивает на Корана. — Без вас ничего этого бы не было. — Мы тебя любим! — вопит кто-то из девочек в заднем ряду. Аллура закатывает глаза. — В общем. Мы составили план. Дела идут хорошо. Нам нужно прокатиться на этой волне новых посетителей. Если у кого-то есть предложения — реклама, идеи для выступлений, что угодно — дайте мне знать. — Нам нужно что-то, чтобы выделиться, — подхватывает Коран, накручивая ус. — Ну, знаете. Почему люди должны идти именно к нам, а не в стрип-клуб в паре миль севернее? — Потому что у нас есть Широ, — откашливается Эмили, и все смеются. Широ заметно краснеет и втягивает голову в плечи. Это ужасно мило. Он такой забавный — литая сталь снаружи, абсолютно плюшевый изнутри. Как Железный Человек. Или любовный интерес в каждой первой седзе-манге. Аллура пропускает смешки мимо ушей. — Мне нужно, чтобы вы выкладывались на полную. Все согласны? Все хором соглашаются. Лэнс смотрит на Кита. У того жгучий взгляд и сверкают глаза. Все вокруг радуются. Значит, и Лэнс будет вкалывать тоже.

***

Волноваться бессмысленно — пускай даже это первый раз, когда клуб пробует устроить что-то подобное. Лэнс поправляет юбку и переступает с ноги на ногу в синих туфлях на платформе. Все уже собрались, одетые либо в чирлидерские униформы — да чего там, давайте честно: это просто топы и юбки в складку, — либо, само собой, в футбольную униформу с широкими наплечниками и шортами из спандекса. Благословен будь спортивный сезон. Паладинам достались соответствующие именам цвета, остальным — нейтральные. Они похожи на толпу студентов, которые устроили оргию в туалете перед важной игрой. — Хватит мельтешить. — Кит шлёпает его по руке. — Нам выходить скоро. Киту чирлидерская униформа очень идёт. Лори чуть ли не на коленях умоляла его завязать два хвостика, но в ответ получила только решительное «НЕТ» . В любом случае, чулки сидят на нём изумительно. Лэнс не сдерживается — подцепляет пальцами одну резинку и тянет, только чтобы ней щёлкнуть. — Эй! — шёпотом огрызается Кит. Широ хихикает рядом, и Кит заезжает ему локтем. А потом чей-то голос твёрдо говорит: — Ну что, детишки, пошли. Лэнс оборачивается и давится воздухом. — Аллура?! Она улыбается, и чёрные полоски на её щеках приподнимаются. Она одета в футбольную форму, с огромными наплечниками на сильных плечах. — Ч-чего… Аллура смеётся и хлопает его по плечу. — Что такое? Ты разве никогда не задумывался, кто Белый Паладин? — Боже мой, — говорит Лэнс, не потрудившись закрыть рот. — Ты с нами выступать будешь? — Я эту хореографию лично писала. — Аллура подталкивает его вперёд. — Конечно, буду. Лэнс улыбается от уха до уха — он оборачивается к Киту, который выглядит самодовольнее некуда. — Вы знали, что ли? — Все, кто с нами больше года, знают, — ухмыляется Эмили. Эти розовые футбольные шорты ей очень идут. Лэнс выдыхает. — Чёрт возьми, я как будто в сумеречную зону провалился. Широ тихо фыркает и тянет его за запястье. — Давай, идём. У Лэнса столько вопросов, но с этим придётся повременить. Зал сегодня забит под завязку — когда танцоры выходят на сцену, занимают все подиумы, посетители встречают их одобрительными воплями и аплодисментами. Лэнс запрыгивает на барную стойку и ухмыляется, уперев руки в худые бёдра. Широ ведёт на сцене, Кит потерялся где-то на столах. У каждого сегодня своя программа, так что когда ухают первые ноты, клуб взрывается. Будь моей, малышка, я буду твоим, Будь моей, малышка, я буду твоим. Они никогда раньше не выступали группой больше чем в пять человек — но это, оказывается, весело. На каждом столе есть по танцору; Аллура кружится на сцене, счастливее, чем Лэнс её когда-либо видел. Она прекрасная, высокая и абсолютно в своей стихии. Так что Лэнс просто… отпускает. Исполняет свою программу на стойке, вскинув руки над головой и отдавшись движению целиком. Бей в мои барабаны свой дам-ди-ди-дай, Мне нравится этот грязный ритм. Широ на сцене подкидывает девочек в воздух и ловит, сбрасывает костюм по одной детали за раз, мужественный и сдержанный. Кит на столе выглядит потрясающе, ведёт ладонями по груди, распалённый и увлечённый. Он правда потрясно танцует на каблуках — он словно заговорил на новом языке. Я знаю, ты хочешь грязнее некуда, А я хочу слышать, как ты зовёшь меня… Лэнс решает привлечь его внимание и свистит. Кит мигом вскидывает голову на звук. Ухмыляется и спрыгивает со стола. Позови: хэй, ма-ма, мама, хэй ма, мама, хэй!.. Аллура бросает на них предупреждающий взгляд со сцены, но не то чтобы она хоть что-то могла сделать сейчас, правда? Отступать от программы — это конёк Лэнса, в конце концов. Кит запрыгивает на стойку. Лэнс выше него на своих платформах, но он всё равно запускает руку в его волосы, притягивает к себе и двигается вместе с ним. Сильные руки мимолётно стискивают его задницу, разворачивают за бёдра лицом к гостям и приподнимают юбку ровно настолько, чтобы подразнить видом кружева под ней. Лэнс смеётся Киту на ухо, и они танцуют дальше под волчий свист и смех, которые смешиваются с громким басом музыки. Пальцы, сжимающие его задницу, горячие, и, если честно, у Лэнса почти встаёт — юбка не то чтобы может это скрыть, но, в сущности, это неважно. Кит притирается к нему сзади, и Лэнс повторяет за ним точь в точь. Посетительница вскидывает руку и просовывает купюру ему за пояс. Лэнс оборачивается и подмигивает ей. Будь моей, малышка, я буду твоим… На мгновение он забывает, что это всё — работа.

***

Лэнс стирает макияж влажной салфеткой и плюхается на диван за кулисами. Тяжело вздыхает — всё тело ноет, ноги болят от туфель, но ночь вышла классной. Групповое выступление прошло без заминок, сольные выступления — тоже. Лэнс запрокидывает голову и делает вдох. И по обе стороны от него плюхаются ещё двое. — Ну что, — говорит Широ, приобнимая его за плечи. — Готов домой ехать? Лэнс приоткрывает глаза и улыбается. — Ты предлагаешь меня подвезти? — Само собой. — Широ наклоняется поцеловать его, быстро и мягко. Лэнс мигом просыпается — по спине прокатывается жар. У Широ такие мягкие и славные губы. На вкус как фруктовая вода, которую он пил. Когда он отстраняется, Лэнс улыбается во все зубы. — Спасибо! Кит похлопывает его по бедру. — Мы приватными танцами заняты были. Как твоё выступление прошло? Лэнс пожимает плечами. — Неплохо. Выступил с номером в юбке, а потом спустился в зал и потанцевал со всеми. Пидж для меня пару шотов развели водой. — Чёрт, так жаль, что я всё пропустил. — Широ трётся носом о его шею. Это щекотно, и Лэнс хихикает, пытаясь отодвинуться. — Было бы что пропускать. Какой-то тип облапал меня за член, это было странно. И Кит, и Широ цепенеют. — Что? — А? Широ забирает руку и смотрит ему прямо в глаза. Поджимает губы, разом серьёзный. — Что произошло? Лэнс ёрзает, садясь ровнее. — Да ничего такого. — Он наматывает на пальцы подол футболки — не смотрит Широ в глаза, потому что его взгляд обжигает. — Нет, это важно, — настаивает Кит. Его голос становится низким: — Что он сделал? — Какой-то мужик без предупреждения полез мне под юбку. Я догадывался, что так случается иногда. Кит поднимается. — Это запрещено. Ты его рассмотрел? — Э-э... седой? Гавайская рубашка? — Лэнс моргает. — Он уже ушёл, скорее всего. — Я позову Ханка. — Не нужно. — Широ встаёт тоже и сжимает протез в кулак; искусственные костяшки щёлкают. Господь милосердный, как это горячо, но Лэнсу совсем не нужно, чтобы за его честь какого-то пьяного несчастного размазали по стенке. — Широ... — Не уходи никуда, — говорит Широ. — Я скоро вернусь. И они уходят. Лэнс остаётся сидеть, где сидел, и моргает. За кулисами становится тихо, не считая разговоров за дверью и приглушённой музыки из зала. Он точно не знает, что за чертовщина только что произошла, но есть что-то прелестное в том, как Кит и Широ встали на его защиту. Они бы, конечно, так за любого в «Паладине» заступились, но так даже лучше. Кит возвращается с Аллурой и Кораном — Широ входит, таща за шиворот какого-то мужика. То есть, нет, тащит Ханк, а Широ ведёт, шагает впереди, скрестив на груди руки, как армейский сержант. — Это он? — спрашивает Широ. — А-ага. Снова щёлкает искусственная костяшка. Кит недобро переступает с ноги на ногу. Аллура и Коран устраивают мужику выволочку — говорят, что имеют право отлучить его от клуба, что вход ему теперь пожизненно запрещён, и так далее, и тому подобное. Когда мужика уводят, Лэнс остаётся неловко сидеть. — Вам не обязательно было так взвинчиваться, — говорит Лэнс, поднимаясь и засовывая руки в карманы. Кит вздыхает. — Послушай. Я знаю что у тебя по жизни ко всему лёгкое отношение, но это было ненормально. Лэнс закатывает глаза. — Я знаю. Просто не люблю раздувать скандалы. — Тогда говори нам, и скандал раздуем мы. — Широ приобнимает его за талию, отчего Лэнс улыбается краешком губ. — Именно так, чувак. Этот член теперь наш, вообще-то. Лэнс надсадно смеётся и вслепую отмахивается от Кита сквозь мокрую пелену перед глазами.

***

Воскресенье, воскресенье, воскресенье! Благослови боже воскресенье. Благослови боже закрывающийся на выходные клуб. Последние шесть дней были беспощадными: долгие смены, множество выступлений, новая хореография — буквально не продохнуть. В субботу вечером Лэнс разве что на плечи к Широ не запрыгнул, понукая его, как лошадь. Встречаться с кем-то настолько сильным здорово, потому что Широ может запросто подхватить Лэнса на руки — а может и валять по кровати, как тряпичную куклу. Да и если откровенно, Кит тоже не рохля какой — он без труда закидывает Лэнса на плечо и носит показывать всем после работы. Так что вот. Воскресенье. Божий день. Священный выходной. Лэнс, опустившись на колени между разведённых ног Широ, оставляет у него на внутренней стороне бёдер следы от укусов. Их увидят посетители, конечно же, но есть что-то притягательное в стриптизёрах, которые выступают в засосах и отметинах. Как известно, бёдра Широ лепили боги. Сильные и мощные — Лэнс натурально может каждый мускул вылизать и нащупать рельеф. Кит над ним лениво целуется с Широ, ловит за язык и водит пальцами по коротко стриженным волосам за ушами. Лэнс снова прихватывает зубами кожу на бедре и выводит по ней круги ногтями. Кожа на вкус солоноватая и тёплая, и торопиться им совсем некуда, так что Лэнс наслаждается на полную. Ведёт носом от пупка к паху, проводит языком по члену от основания, и чувствует, как накрывает жаркой волной, когда дыхание Широ сбивается. В принципе, любой звук, который Широ издаёт, безоговорочно входит в десятку самых горячих вещей в личных топах Лэнса. Лэнс не одарён божественным умением отсасывать, как Кит, так что он подходит к делу по-своему: плюёт в ладонь, обхватывает член пальцами и неустанно вылизывает головку. Член в руке горячий, солоноватый на языке. Лэнс ухмыляется, когда Широ стонет; дрожит в предвкушении, когда протез опускается на затылок и зарывается в его пряди. Лэнс не торопится, обводит языком всё, что захочет, не обращает внимания на то, как больно собственный стояк врезается в джинсы. Он надавливает левой рукой на бедро Широ, ведёт вверх, затем вниз. Смотрит, как перекатываются мускулы — чувствует, как член вздрагивает под губами. Он не отводит взгляд, пока Кит и Широ целуются; Кит отрывисто, тихо ахает то и дело, Широ шумно втягивает воздух и тяжело дышит, и это слишком хорошо, и исключительно на пользу всем. Лэнс развлекается на полную — мычит, подпевая без слов песне, которая крутится по радио на кухне: «Эти тёлки знать не знают о верности…» Он выпускает член изо рта и смеётся. Кит и Широ поворачиваются к нему одновременно. — Привет, — мурлычет Лэнс, продолжая работать рукой, снова ведёт языком по головке. — Ты такой странный, — говорит Кит, но, надо заметить, с нежностью. — Спасибо, — отзывается Лэнс и в этот раз вбирает член Широ в рот как следует. Широ откидывается затылком на спинку дивана и ахает, вскидывая бёдра самую малость. Лэнс подаётся назад, следуя за движением; продолжает наблюдать за ними и не перестаёт водить языком. Широ не то чтобы замечает — забылся, пытаясь отдышаться и кусая губы, а вот Кит смотрит на него в упор. — Быстрее, — командует Кит, и Лэнс слушается. Двигает рукой быстрее, вверх и вниз, от основания члена к своим губам — движение размеренное, грязное и охрененное. Широ издаёт гортанный, сдавленный звук, и это тоже потрясающе. — Молодец, — хвалит Кит, сворачиваясь у Широ под боком. Ведёт по его груди пальцами, не отводя взгляда от Лэнса, выжигая его насквозь. — Такой послушный. Лэнс отстраняется и делает вдох. — Хороший пёсик, м? Широ открывает глаза так резко, что ещё успевает заметить выражение на лице Кита — распахнутые глаза, приоткрытый рот, — и хохочет. — Так… ты это помнишь? — говорит Кит, побледнев. Лэнс ведёт рукой и ухмыляется. — Да я уже понял, что нет у вас никакой собаки. — Чёрт подери. — Кит вжимается лицом в плечо Широ и скулит. Широ продолжает смеяться. — Это так давно было. — Не так уж и давно, — говорит Лэнс и снова накрывает член Широ ртом. Смех обрывается и перетекает в стон, Широ выгибается так, что спина отрывается от дивана. Рот Лэнса занят, но он говорит глазами: «Я знаю, что у вас, сучьих сыновей с кинками, где-то целый ящик секс-игрушек припрятан, и я его ещё найду, клянусь». Румянец постепенно сходит со щёк Кита — он продолжает гладить бедро Широ, забирается рукой под футболку и обводит одним пальцем пресс. Широ протяжно вздыхает. — Как так вышло, что всё внимание мне? — Просто мы так захотели, — говорит Лэнс и надавливает языком так сильно, что Широ успевает только ахнуть: «Лэнс!..» и грубо дёрнуть его назад за волосы. Лэнс инстинктивно открывает рот пошире, и Широ выплёскивается ему на язык и нижнюю губу. Кит сцеловывает всё.

***

Когда они ложатся в постель, Лэнс единственный, кто остаётся бодрствовать. Кит и Широ спят спокойно. Изредка за окном в отдалении воет сирена; не считая этого, стоит тишина. Лэнс водит пальцами по предплечью Широ. Кожа гладкая, со слегка выступающими из-за всех этих мускулов венами. Он вздыхает и переводит взгляд на Кита, который свернулся клубком у Широ под другим боком. Лэнс проваливается в дрёму через какое-то время. Завтра он вернётся домой. Завтра снова увидится с ними на работе.

***

Тс-с. Слушайте внимательно. Вот дорогие ботинки шагают по мраморному полу. Щёлкают каблуки, прежде чем затихнуть. Ручка отбивает по столу: Тук Тук Тук По полированному, мягкому дереву. Звук получается приглушённый. Железный наконечник ручки выточен так, чтобы по звуку казалось, будто упавшая монетка звенит о пол. Слышите? Скрипит стул. Ручка ложится на стол. Голос — нет, голоса: — Ты дал ему визитку? — Так точно, сэр.