Гений в кубе

Северус Снейп не сильно расстроился, когда очнулся вполне себе живым.

***

Он не ожидал рая, загробной жизни без бед и тревог. Не думал, что заслужил. На грани проскальзывала мысль: он сможет взглянуть в глаза Лили. И столь же быстро ускользала. Северус не мог сконцентрироваться на чем-то, проваливался в вязкую, напряженную тишину, какая, бывает, могла укрыть темной ночью, заменяя сон. Казалось бы, он лежал в луже собственной крови в Визжащей Хижине целую вечность. Снаружи было шумно, но шум этот был далеким, невнятным, уже не интересующим готового отправиться, наконец, на тот свет профессора. Северус Снейп погиб второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, не дожив до победы над Волдемортом совсем чуть-чуть. Он не чувствовал, как с руки исчезает метка, не слышал торжествующих криков. Не знал о посмертно полученном ордене Мерлина. Северус Снейп не появился на портрете, не услышал благодарностей Гарри Поттера, не увидел Альбуса Северуса Поттера, названного в его честь Мальчиком-Который-Выжил-и-Победил.

***

Просыпаться, несмотря ни на что, было страшно. Северус не хотел открывать глаза. Он не знал, каково в загробном мире, но точно понимал, что не так — запах больницы совсем не был тем, что хотелось чувствовать в раю. Жизнь свою Северус считал законченной в тот самый момент, как отдал Поттеру воспоминания. В тот момент словно огромный груз окончательно упал с его плеч. Умирая, Северус в кои-то веки позволил себе огромную роскошь — веру. И он верил, что несносный мальчишка все сделает правильно. Так что мастеру Зелий, злому и страшному профессору, убийце, Пожирателю, двойному шпиону… было спокойно умирать. С чувством огромной несправедливости он уже смирился. Дверь отворилась — об этом дал понять звук шагов и едва-едва заметный ветерок. — Как твое самочувствие, Саске-кун? Я чувствую, что ты не спишь. Незнакомый язык, незнакомый голос, незнакомое имя. Северус знал, что весьма качественно изображал сон: следил за дыханием, за тем, чтобы не дергались веки, не шевелился, максимально расслаблял тело. «Саскекун», ну и не повезло кому-то с именем. — Ты меня слышишь, Саске-кун? — мелодичный женский голос был бы приятен, если бы не так навязчив. — Как твое самочувствие? Северус подумал, что еще немного, и он откроет глаза, дабы лично «разбудить» этого Саскекуна. Изменение языка его пока не трогали, как и то, что он понимает японский. Вполне вероятно, что его сочли настолько важным, что отправили поправлять здоровье после укуса Нагайны куда-то на другую часть Земного шара. Но маловероятно. Скорее важным был неизвестный Саскекун… хотя, какого черта кто-то важный забудет в Британии, в Мунго? Неизвестная женщина вздохнула. — Саске-кун, ты лежишь уже второй день. Тебе пора поесть и, вполне возможно, уже пришло время выписываться. Аккуратное, нежное… какое-то жалостливое прикосновение к плечу. Северус машинально дернул рукой, которая, как он уже успел прислушаться к своим ощущениям, вполне слушалась. Но вместо того, чтобы вполне резко отстранить от себя руку неизвестной медсестры, Северус почему-то перехватил ее и машинально сжал. Глаза пришлось открыть. Ничем не примечательная женщина с долей удовлетворения смотрела на него, пусть и пыталась выглядеть удивленной. — Я рада, что ты наконец очнулся, Саске-кун, — она кивнула и аккуратным, профессиональным — Северус даже не понял, как у нее получилось — движением освободилась от его захвата. — Мисс, вы обознались, — хотел было ответить, наконец, зельевар, но горло к такому было не готово. Он закашлялся — медсестра из ниоткуда достала стакан с водой. И это точно была не трансфигурация. И не чары. Отхлебнув воды, Северус удивился — она была на вкус какая-то другая. Перед смертью не надышишься, после смерти не напьешься? — Спасибо, — он вежливо поблагодарил неизвестную медсестру и тут же схватился за голову, в которой происходило нечто… странное. А волосы были стриженые. Он и не заметил из-за передних прядей… Стоп, что это за прическа такая, получается? Северус кашлянул. Ситуация ему не нравилась. Стоило разобраться, но почему-то не хотелось. — Я хотел бы поскорее выписаться, — буркнул он, помассировав виски и постаравшись подняться. Получилось весьма неплохо. Тело слушалось намного лучше, чем раньше, и словно помолодело. — Хорошо, сейчас я приведу главного врача. Медсестра удалилась. Северус сел на кровать и осмотрелся. Осмотрел себя. Удивился… он ребенок? Что это за фокусы? «Здесь есть зеркало? Где мои вещи?» Ситуация не нравилась Северусу. Мелькала мысль о лаборатории, экспериментах, неожиданно скакнувшей вперед науке… Его новое тело знало, что делать. Мужчина… мальчик?.. Парень? Он, в общем, осознал себя, стоящим у открытой форточки. Точнее, уже летящим из нее. «Это нормально?» Это было нормально. Ветерок был свежим, трава — зеленой, дерево, растущее неподалеку, было раскидистым и удобным, но он сиганул со второго этажа абсолютно спокойно и без дерева. Профессор был в шоке, а тело на рефлексах уже неслось по странной деревне. «Нужно скрыться, » — все же, он был в больничной пижаме. Но окружающие не обращали внимание на это, словно не замечая бегущего на весьма большой скорости мальчика. Он бежал, иногда замирая и, скользнув в переулок, спиной вжимаясь в прохладные стены. А мимо неслись люди в форме. «Нужно разобраться в том, что происходит, » — поднырнув под ленты ограждения и оказавшись в странноватого стремноватого вида квартале (районе?) Северус остановился. Прямо перед ним была, видимо, главная улица. А прямо на ней, на крыльце соседнего дома, на узенькой улочке-ответвлении — кровь, кровь, кровь. Засохшая, но не старая. Где-то несколько дней прошло. «Почему тут никто не убрался?» — он нахмурился и медленно, подчиняясь рефлексам тела, двинулся вперед. Его все еще не совсем трогало происходящее, но уже близко было осознание, которое Северус одновременно как предвкушал, так и абсолютно не желал. Дверь отъехала в сторону. «Тут есть охранные чары? Нет замка.» Автоматически сбросив какую-то невнятную темную обувь с открытыми пальцами, Северус прошел в, видимо, свой дом и замер. Неведомая сила тянула его вперед, в сторону, заставляла пройтись быстрыми, неуверенными шагами до дальней двери и отворить ее так же, как предыдущую. «Два тела на полу и безликий убийца с мечом — мой брат.» — А… — он не то вскрикнул, не то зевнул, не то всхлипнул, не то открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел — сознание абсолютно померкло. Где-то в мыслях раздался стилизованный хруст. Трещали ментальные барьеры, помогающие здраво осмыслять происходящее и мгновенно реагировать.