Гений в кубе

Подвал был в его распоряжении несколько дней. Северус питался рисом и чем-то вприкуску с рисом, не особенно запоминая, что ест, а главное — когда ест. Он вообще практически не вылезал из своей почти-лаборатории и наслаждался возможностью спокойно, размеренно, иногда — бессмысленно… перебирать травы. Учиха-Снейп рассортировывал их, красиво укладывал в притащенные специально для этих целей шкафы. Не то, чтобы он таскал их лично — запечатывал в свитки и распечатывал уже в подвале, — но все равно немного утомился. Все же, ему нужно было много шкафов для ингредиентов и практически кухонные шкафчики и тумбочки для всего остального. Это все он нашел, покопавшись в соседних домах. Саске был так счастлив, что у него появится личная лаборатория, что покопался по Учиховским кухням весьма тщательно, подбирая хорошую, качественную мебель. И даже уделяя внимание таким мелочам, как ее цвет, дабы все гармонировало между собой. Итак, настал тот самый долгожданный и ответственный момент. Саске казалось, что вот-вот за спиной раздастся голос матери, так это было похоже на детские времена его обучения зельеварению. Кустарное производство «самого разного» было официально открыто. Но аплодировать Учиха-Снейп не стал, хотя мимолетно даже подумал о том, что это не такая уж плохая идея. К слову, вместе с различными травами, которым изначально было уделено намного большее внимание, как самому многочисленному из компонентов, Саске набрал и других ингредиентов. Единорогов и прочих волшебных существ он, к своему ужасу, здесь не нашел и понял, что их здесь реально нет, но хотя бы основное… не-магическое… он все же набрал. И все же, Учиха не мог не признать — теперь зелья не так уж и волшебны. Итак! Итак. Итак… эм… что-то пошло не так? — Э-ва-нес-ко… — обреченно простонал Саске, пальцем взмахнув на манер волшебной палочки. Ничего не произошло. Вообще. И в котле… тоже было что-то… «вообще». Его бы даже Лонгботтом засмеял. Возможно ли, что чакра действует на зелья и отдельно взятые компоненты иначе, нежели магия? Естественно, да. Но… в таком случае… В сердцах Саске вылил всю недоваренную кашу, отмыл котел и рухнул на футон, не зная даже, чего ему хочется больше: радоваться, что он единственный волшебник-зельевар в мире, или же страдать, что все придется начинать заново и… И это никому не будет нужно? Северус… впрочем, пора уже окончательно запомнить, что теперь его зовут Саске… впервые серьезно, глобально задумался, стоит ли оно того. Выкрики белобрысого мальчишки-Узумаки никак не шли из головы, подливая масло в огонь сомнений. Пламя там, к слову, уже бушевало огромное. Оказавшись окончательно оторванным от родного мира, понимая, что даже зелья — и те сводятся для него теперь к обычным, практически маггловским ядам… Что сам он — практически маггл, просто какой-то мутировавший… Саске наконец осознал, что это все. Это… не филейная часть тела, но медный таз точно. И рассматривая мрачный потолок — там уже появилась паутина? — он словно видел этот самый таз. Вглядывался в него, хмурясь и прищуривая глаза, и все пытался рассмотреть хоть какую-нибудь щель. Если бы не было Волдеморта, кем бы он был? А зачем? Он привык считать, что что-то, определенно, разрушилось в тот момент, когда он подставил руку под метку, но что? И разрушилось ли? Саске закатал рукава и поднял руки. Он перевел взгляд с потолка, неизменного абсолютно, на свои предплечья. Они были немного в соке трав и, кажется, в застарелой пыли — оно было не сильно заметно и не мешало, просто он сам по себе был уже в чем-то измазан, за неделю самостоятельной жизни в детском теле, — но их все равно можно было бы назвать чистыми. Далее взгляд перешел на пальцы. Зельевары — те самые волшебники, которые наибольшую часть времени уделяли мелкой моторике. Учиха хмыкнул и сложил несколько произвольных печатей. Это были печати Огненного Шара. В груди кольнуло — создалось ощущение, словно перед тем, как чихнуть, но немного иное. Словно «чихнуть» он хотел всем телом. И… Фью. Саске выпустил тонкую огненную струйку в воздух, просто сложив губы трубочкой и выдохнув. Он тут же вскочил и судорожно метнулся куда-то в сторону, а затем обратно, подпрыгнув и вытянув шею: не горит ли потолок? Нет, закоптился, но не зажегся. В отличие от паутины. Интересно, а где паук? Он и его сжег? На лицо упали длинные… сальные пряди. Медленно подняв руку, Саске вытянул прядь и уставился на нее. Второй рукой провел по затылку — эта странная утиная попка у него на голове, кажется, уже отросла достаточно, чтобы не торчать… Пощупав волосы еще немного, Саске… метнулся в ванную комнату, по пути подхватив кунай. Было очень забавно быть таким маленьким и шустрым, носиться по дому, едва ли успевая увернуться от очередной стены. Это оказалось занятием даже немного веселым. И Саске примерно понимал, почему так часто бегают в коридорах Хогвартса первокурсники и просто младшие ученики. А то, кажется, на высоте своих прожитых в унынии годов он забыл об этом. Протерев полотенцем (надо поменять и постирать?) забрызганное зеркало (надо отмыть и поменять, кусок отколот. не то, чтобы это важно, но не эстетично) он уставился на свое (не особо что-то изменилось, кроме носа) отражение. Бледный, темные глаза, черные волосы. Глаза больше, нос меньше, губы — не тонкая линия, лицо более круглое, волосы… Прямые. Но отросшие. Взглядом найдя расческу, Саске, заглянув в ящички, нашел и ножницы неплохие. Ладно. «Сделаем иначе». Сбегав за чистой одеждой, чистым полотенцем… и заодно захватив все остальное грязное из одежды и простыней-одеял, вместо них постелив чистое, Саске наполнил корзину для белья, уже представляя, как сам же это все постирает. Без магии и эльфов. И электричества. «Мда». Отмывшись в кои-то веки до скрежета, он переоделся в нечто, похожее на… кимоно домашнее? Местную пижаму? «Ох уж эти японцы». И взял в руки расческу. А затем ножницы. А затем стал очень похож на самого себя в детстве. — Вот теперь это точно я. — волосы в глаза уже не лезли, привык и чуть-чуть обстриг. А сзади — не торчали, отросли. Недостаточно (но это не видно в зеркале), чтобы совсем не торчать, как, действительно, было у него в детстве, но достаточно, чтобы не «уткой». Чуть-чуть похудев и получив плюс к бледности из-за своего подвального существования, Саске даже не подозревал, как изменился в целом и стал похож на себя из «того» мира. Но это было лучше, считал Учиха, чем если бы он все так же смотрел в зеркало раз в несколько дней и… не узнавал самого себя толком. А чистые волосы и миленькое личико были весьма неплохим дополнением к новому-старому имиджу. Вскоре он привел в относительный порядок и дом. Опять. В нем надо было так часто убираться самостоятельно, что неопрятный Тупик Прядильщиков и матушка, привычная к эльфам и магии, всплывали в памяти сами собой. Но Саске был достаточно мотивирован самим собой, чтобы не упасть лицом в грязь… перед самим собой. И вскоре, еще через некоторое время, он даже развесил во внутреннем дворе сушиться белье на веревках. В этом было что-то знаковое, что-то, что доказало: дом обитаем. И на следующий же день на пороге Саске появился неожиданный… а с другой стороны — весьма им ожидаемый гость. Можно было даже сказать что-то вроде «ну наконец-то!», но из-за воспитания, полученного достойно в обоих мирах, Учиха-Снейп сдержался.