"Мы в ответе за тех, кого приручили."

***

Несмотря на то, что в моей жизни появилось целых две отдушины для сердца и, помимо того, я очень хорошо поддерживал общение с Молли и по-прежнему часто навещал её, естественно, что пустота в моей душе, связанная с потерей лучшего друга, никуда не пропала. Именно поэтому я сейчас в очередной раз стоял в распахнутой куртке, с накинутым сверху капюшоном возле своего дома и, держа в одной руке стакан с кофе, если точнее, это был капучино, приобретенный мною в соседнем ларьке (мы с Шерлоком частенько любили брать там кофе в перерыве между погонями за преступниками или забавными перепалками с Лестрейдом, Андерсоном, Донован или сразу со всем нарядом лондонской полиции — о да, мой друг любил таким образом развлекаться и проводить свой досуг), курил очередную сигарету из пачки, купленной мной в порыве эмоций и воспоминаний. Сегодня я опять сорвался, да, это можно обозначить именно так, по той простой причине, что до этого я не курил практически месяц, старательно сохраняя самоконтроль и тщательно избегая контакта с тем, что могло меня легко спровоцировать, даже осмелюсь выразиться так — воспламенить. Воспламенить, словно фитиль сигареты в полной темноте, собственно, сейчас так и происходило, потому я курил, курил и не мог остановиться. Признаюсь честно, что по-настоящему зажечь меня могло то самое видео, присланное мне Шерлоком — моя рука постоянно тянулась к злополучному диску, но мне удавалось остановить себя и переключить свое внимание на что-то другое: я брал в руки очередную книгу, чашку с горячим напитком, мобильный, чтобы набрать номер моей подруги, ноутбук, хотя, я уже не был в состоянии достаточно давно вести свой блог, как я сказал на приеме у своего психолога: «а ничего не происходит», — это, безусловно, было правдой, конечно, я сохранял стабильность, будто постоянно поддерживал огонь в домашнем очаге, но рассказывать действительно было ровным счетом не о чем. Неужели кому-то интересно слушать истории о моих ежедневных походах на работу, периодических, пусть и задушевных посиделках с Молли и моих вечерах, с режимом, повторяющимся изо дня в день? На худой конец я просто протягивал руку к моему домашнему любимцу. Контакт с животными успокаивает, помните, я говорил об этом. Сам я, как я уже говорил, вычитал об этом из одной прекрасной книги по психологии, прекрасной, потому что именно она помогла мне найти хоть какой-то отголосок света в виде двух моих любимых пушистых друзей. Но всего этого было, на самом деле, очень мало, что в результате и привело к срыву. Мне постоянно чего-то не хватало, не доставало, и это чувство накапливалось во мне постепенно, в один прекрасный момент взорвавшись внутри меня бурным потоком и беспощадно поглотив целиком и полностью, не оставляя никакой надежды на спасение. Это был субботний вечер. Определенно, подобные моменты очень хорошо откладываются в человеческой памяти, мы, может, и сами того не желаем, но всегда запоминаем то, что разрушает нас и наше сознание — эти отрывки жизни всегда хочется стереть из своей памяти, но они будто специально отпечатываются в твоем рассудке и постоянно напоминают о себе своим оставленным ярким следом. Таким отпечатком стал для меня, например, Афганистан, который постоянно появлялся в моих сновидениях и не давал мне покоя, будя посередине ночи и заставляя метаться по кровати от очередного ночного кошмара или ужасной кровавой картины военного времени. Я не хотел, чтобы мой лучший друг стал моим ночным кошмаром. Но что я мог поделать со своим собственным сознанием?

***

Итак, досмотрев видеоролик вновь и выпив залпом стакан виски, я уже с помутневшим рассудком побежал навстречу своему прошлому и обжигающим воспоминаниям. Скажу больше, я даже стоял на улице в своих любимых наушниках, которые часто надевал во время походов с Шерлоком, иногда позволяя себе абстрагироваться или отвлекаться от гнетущей реальности (конечно, с детективом было всегда безумно интересно, и я полностью терял себя в круговороте событий, в центре которых, будто в центре Вселенной, был завязан Шерлок Холмс, но перерывы и несомненные передышки нужны всем — детектив издевался над окружающими его, как он выражался, идиотами, а я, я поступал гораздо проще, но так, как велело мне сердце: пил горячий кофе и слушал хорошую и приятную музыку). На данный момент наушники я снял и музыку выключил, до этого в моем плеере играл «Битлз» и какая-то песня, кажется, «All my loving», абсолютно не соответствующая моему настроению, и потому я, нервно отключив её, сконцентрировался на окружающей меня вечерней прохладе, легком морозце, пробивающемся под мою куртку и даже, пожалуй, слегка приятно обжигающим мое тело леденящим холодком, а ещё на тишине, полнейшей тишине, сбиваемой, пожалуй, только шелестом листьев на качающихся от ветра деревьев, о да, ещё тихий свист ветра, постепенно перерастающий в бурную стихию — сегодня обещали дождь и грозу. Определенно, это было срывом. Повторюсь, но да, это было срывом и неприятным скрежетом, отозвавшемся в моем сознании, сдвигом. Я не знал, что могло меня сейчас успокоить, но чертовски хотел это сделать, бесконечно продолжая воспламенять себя огнём сигарет и распаляя костёр в своем сердце всё больше и больше.

***

Заострив свое внимание на окружающей меня обстановке, я уже успел дождаться начала дождя — сигареты поджигать было всё труднее и труднее, они бесконечно затухали, а зажигалка как назло отказывалась работать, кофе безнадежно изжил себя, и потому я собирался уже отправиться в дом, потому что прилично замерз, а мои кончики пальцев покраснели от холода и их неприятно покалывало — перчатки я оставил в гостиной. Но всё-таки домой я не спешил — меня будто тянуло навстречу развивающейся стихии, я словно почувствовал себя в шкуре моего лучшего друга: в детстве он хотел быть пиратом, так и я сейчас, полностью стараясь пережить все его эмоции, связанные с этим, стоял на пороге и ждал начала ливня. Уже потемнело, но я прекрасно мог различить контур грозовых туч, нависших над моим районом, а порыв ветра усиливался всё больше, отзываясь глухим эхом в моих ушах, деревья же, подчинившиеся бурной стихии, стали поневоле жертвами и раскачивались, потому что никак не могли спастись и защититься, а листья громким шелестом обрушивались на уже немного сыроватую землю — вот они, первые капли дождя. После двадцатой попытки мне всё же удалось закурить, и я, несмотря на начинающийся ливень и сильный ветер, решил остаться ещё на немного — дома меня, конечно, ожидало тепло камина, мои питомцы, новые страницы книги и безусловно горячий чай. Но разве я стремился сейчас к уюту и комфорту? О нет, я желал познать бурную стихию, чтобы окончательно понять все чувства моего ушедшего, словно солнце, скрывшееся за тучами, лучшего друга — потому по-настоящему пытался раствориться в происходящем. Лёгкие были безнадёжно испорчены, у меня уже начинались проблемы с этим, и я знал об этом, но меня это мало волновало. Я не стремился в этом состоянии к покою.

***

Внезапно я разглядел в темноте яркий свет голубых глаз, но нет, не на уровне человеческого роста, а в сказки после истории с Хаундом я и подавно не верил, так что да, это было, конечно же, животное, если точнее, пёс, а разглядеть его мне не посчастливилось, потому что он был тёмного окраса. Но он сам доверчиво подбежал ко мне и лизнул мою замёрзшую свободную руку — я как раз выбросил стакан с закончившимся кофе. Пёс весь промок от сильного ливня, его шерсть была без единого сухого места, а сам он дрожал от холода не меньше, чем я. — Привет, дружок, — ласково позволил я себе обратиться к нему, если честно, не часто ко мне просто так подбегают бездомные животные и ластятся, не боясь того, что их могут жёстко оттолкнуть в сторону, но моему замерзшему товарищу по несчастью повезло натолкнуться именно на человека, который и без книжек по психологии любил животных, а после ознакомления с литературой подобного рода, действительно проникся безмерной любовью к ним. — Тоже замёрз? — спросил я, хотя, чёрт возьми, всё, конечно же, было слишком очевидно, да и логично, что ответа мне ждать не пришлось, в том, кстати, заключалась ещё одна потрясающая особенность животных — им не нужно было обладать речью, чтобы понять человеческие чувства и без всяких лишних слов стать для человека верным и преданным другом. Потому я, отодвинув рукой мои мокрые волосы в сторону, почесал пса за ухом и принял решение вновь без колебаний. — Ну, пойдем в дом, хотя бы согреешься, — сказал я ненавязчиво, но дружелюбно. Приглашать собаку в дом несколько раз не пришлось — она сразу пошла за мной и, наверное, это что-нибудь да значило, после случая с моей находкой у порога дома, я неосознанно стал обращать внимание на такие совпадения. Дома я вытер пса полотенцем и пригласил в свою компанию возле камина. «Мда уж, собрал целый зоопарк», — мысленно позволил я себе усмехнуться. Впрочем, почему бы и нет?

***

Когда мы с моим четвероногим другом по-настоящему согрелись, а лично я, в свою очередь, немного успокоился от переполняющих меня чувств, принесенных мне порывом безумных воспоминаний и бурной стихии, уже практически в полном спокойствии и умиротворении духа, рылся в своем холостяцком холодильнике, чтобы поспособствовать не только согреванию питомца, но и, не побоюсь прямолинейного трактования, успокоению его, скорее всего, разбушевавшегося не меньше, чем погода на улице, желудка, я наконец пригляделся к собаке как следует. Определенно я где-то встречал его, но он точно не подходил к крыльцу моего дома раньше, хотя я частенько подкармливал бездомных животных, и нет, я не хвастаюсь этим фактом из истории, просто говорю к тому, что чтобы подчеркнуть то, что действительно не зная этого пса до сегодняшнего случая, однозначно был уверен, что как минимум видел очень сильно похожую на него собаку. Молли, к слову говоря, подметив как-то мою увлеченность к помощи бездомным питомцам, не особо удачно подшутила, опираясь на один сериал, который мы как-то освоили совместно — «Ганнибал». Так вот, она сравнила мое существование с судьбой главного героя и при этом умудрилась озвучить это в укоризненной форме — он постоянно подбирал бездомных собак, но был социопатом и аутистом, она же сказала, что мой замкнутый и закрытый образ жизни может не довести до добра, на что я лишь улыбнулся и напомнил ей о её бесконечно обновляющейся кошачьей коллекции, после чего она, естественно, умолкла и таким образом разговор был окончен.

***

Обратившись к своим воспоминаниям, я изрядно покопался в них и вдруг наткнулся на то, что было нужно (как говорится, кто ищет — тот всегда найдет): в мое сознание ворвались фотографии, которые мне как-то показывали на семейном торжестве Холмсов, и которые мне довелось увидеть, когда Шерлок уснул на кресле, держа в руке семейный альбом, а мне посчастливилось тайком запечатлеть этот сентиментальный для привычно холодного рассудка детектива момент. Здесь меня и осенило, будто пробило током, нужный контакт был обнаружен, и я, без труда соединив нужную цепочку, смог словно зажечь лампочку — эврика, озарение, я определенно видел буквально копию этой собаки на детских фотографиях Шерлока, где он был, кстати, часто в костюме пирата, о да, сомнения в сторону — на моем кресле возле камина сидело самое настоящее воплощение отголоска того воспоминания. «Редберд.»