Еноты не плачут

      Ракета смеётся. Бьёт лапой по столу, снова смеётся, сгибается пополам и задыхается. Тони Старк вздрагивает, но молчит. — Эй, Кролик, ну, ты чего? — Тор криво улыбается и толкает кулаком Енота в плечо. — Отстань от него.       Небула смотрит куда-то вдаль, в окно, в паре шагов от стола, за которым сидят Мстители… Их остатки.       Шури молчит и смотрит красными воспаленными глазами в чашку с чаем.       Ракета замолкает. Брюс неловко опускает взгляд, стесняясь смотреть на друга Тора. Наташа открывает рот, собираясь что-то сказать, но резко выдыхает и отворачивается, а потом обходит круглый стол и приближается к Стиву, который сидит, поставив локти на стол и положив подбородок на сцепленные в замок ладони.       Ваканда милостиво приняла в гости… Героев. Так, собственно, и сказала Шури, глядя немного в сторону и вниз: — Ваканда готова принять вас, — короткая запинка. — Герои. Вы можете все собраться во дворце. Когда ожидать ваших друзей с планеты Титан?       И, к слову, это были последние слова, сказанные Шури.       Стив, Брюс, Наташа, Тор и Ракета недолго ждали Тони, который смог настроить связь с Титаном и Землёй, и Небулу, которая смогла запустить корабль Звёздного Лорда.       А потом было короткое — и неловкое — знакомство тех, кто ещё не был знаком, и встреча тех, кто друг друга хорошо знал.       Хотя узнавали они друг друга с трудом — словно вокруг каждого выросла стена из пыли, которая не давала дышать, думать и видеть.       А потом Ракета узнал, что все мертвы.       Этого следовало ожидать, учитывая, что ни Питер, ни Гамора, ни даже Дракс с Мантис не отвечали на его сообщения. Этого следовало ожидать, шептал Енот, когда с трапа корабля сошло лишь двое — Небула и незнакомый ему тогда Старк. Этого следовало ожидать, но поверил в это Ракета только тогда, когда Небула равнодушным голосом сообщила о том, что Гамору убил сам Танос, а остальные рассыпались в пыль.       Что же, еноты не плачут.       Даже когда теряют всю семью, всех друзей.       Даже когда самые их дорогие исчезают, шепча на прощание тихое «папа».       Да, еноты не плачут.       Поэтому Ракета смеётся до боли, и, кажется, сходит с ума.