Старые грехи имеют длинные тени

Оставшись один, Майский попытался уснуть, но не тут-то было. Снова поднялась температура, и перед глазами замелькали воспоминания. N-ское ущелье. Его подразделение должно было высадиться в район вероятного нахождения противника и вступить в бой. Темные фигуры выше по склону на фоне неба, треск автомата, взрыв, дикая боль и темнота. Очнулся он уже в полевом госпитале. Над головой низко нависал брезент палатки, а к нему склонялась медсестра. Чем-то она похожа на Лену. Тоже маленькая хрупкая блондинка, ей тогда было всего 19 лет, почти совсем ребенок. Только потом он узнал, что она тащила его раненного по горам 15 километров – не всякий мужик бы смог. А она смогла. И пока он находился там, она делала для него все возможное: добывала где-то антибиотики и обезболивающее, кормила с ложки, когда он приходил в себя. Через три недели полевой хирург, молчаливый и суровый, счел, что Майский сможет выдержать транспортировку в нормальный военный госпиталь, где он провалялся еще месяц. Именно после этого ранения он вынужден был уехать с Кавказа. Пришлось даже делать пластику; шрамы, конечно, украшают мужчину и нравятся девушкам, но ЭТИ шрамы пугали даже видавших виды полевых хирургов. Усилием воли Сергей прогнал от себя не слишком приятное воспоминание. А ведь когда он с предыдущим ранением попал в больницу на целую неделю, именно Лена каждый день навещала его. Приходила в неурочное время вечером после работы, видимо как-то договорившись с охраной и медсестрами. Приносила ему мандарины и имбирное печенье, пересказывала новости по расследованиям. Вообще она всячески заботилась о коллегах, прикрывала их перед Рогозиной, настаивала, чтобы обедали нормально, а не перекусывали на бегу чем попало. На выездах у нее всегда был с собой горячий чай или кофе, если ехать предстояло рано, и бутерброды. Вот она перевязывает ему руку, которую он порезал, когда разбивал окно. А как-то они возвращались из дальнего конца Готымского района; глушь такая, что даже мобильная связь ловила через раз, дорога отвратительная. Они провозились до позднего вечера, Майский дико устал и вдобавок замерз. Наконец они добрались до машины, и он расстегнул куртку навстречу потокам горячего воздуха от включенной печки. - Грейся, я пока поведу, потом поменяемся. Разумеется, в тепле он мгновенно уснул. Лена так и не стала его будить. Пять часов сначала почти по бездорожью, потом по обледеневшей плохо освещенной трассе зимой ночью в метель. Разбудила она его только на ФЭСовской стоянке. - Приехали. - Как, уже?! Ты что сама всю дорогу вела машину?! – Майору было стыдно за свой сон. - Ничего. Я не хотела тебя будить, ты и так вымотался. И так всегда. В другой раз она уговорила его прилечь на полчаса на диванчике – глаза у Сергея слипались, он то и дело опускал голову на клавиатуру, снова встряхивался, пытаясь сосредоточиться. - Иди поспи немного, все равно работать не можешь. И тоже не стала будить, оставив спать до утра. Сама осмотрела пригнанную машину, отстреляла по очереди все изъятые у преступника пистолеты, закончила другие экспертизы, а в отчете для Рогозиной представила работу, как сделанную ими совместно. Вскоре ему довелось убедиться, что Лена еще и очень чуткий понимающий друг. ФЭС проводила совместную операцию с МВД по разгрому крупной бандитской группировки. Решающее задержание переросло в автоматную перестрелку между ОМОНом и бандитами. В той перестрелке на глазах у Майского погиб его старый друг и боевой товарищ. Коллеги, понимая насколько Сергею тяжело, взяли всю работу на себя, сказав, чтобы он ехал домой. Майор отошел в сторону на берег реки и уселся на траву. Он жалел, что не захватил с собой сигареты, на душе было на редкость паршиво. Она подошла и села рядом, без слов протянула ему свою пачку и тоже закурила. Выкурив в четыре затяжки сигарету, Сергей прикурил следующую от окурка предыдущей. Также молча Лена протянула ему фляжку. Там оказался виски. После второго глотка Майский почувствовал, как душевная боль начинает немного отступать. Так они просидели до самого вечера. Лена обняла его за плечи, она нашла нужные слова, чтобы поддержать его. Когда уже начало темнеть, она поднялась и потянула его за собой. - Пойдем. Отвезу тебя домой. На следующий день она уговорила Рогозину вызвать его, мотивируя это каким-то заданием. Майский был зол, ему не хотелось никого видеть. Необходимость что-то делать, разговаривать отвлекала от мрачных мыслей, и к вечеру он почувствовал благодарность к напарнице и устыдился своего поведения. Набравшись решимости, он подошел к ней, чтобы извиниться. - Лена, прости меня за резкость, я… - Сереж, ну что ты! Я понимаю, каково тебе. Она взяла его за руки. - Пойдем в баре посидим. Майский согласился, ему и самому хотелось выпить. Однако напиться майору Лена не дала, часа через два мягко, но настойчиво оторвала от стойки и отвезла домой.