Тепло голоса

      Нога трется по облаченной в джинсы ноге Сэма вверх, и даже сквозь грубую ткань чувствуется жар кожи. Выше, выше, сумасшедше медленно, почти по сантиметру в час. Во всяком случае, по ощущениям – именно так. От нетерпения Сэм рычит, хватает дразнящую ногу под коленом и подтягивает к себе. А Ника улыбается и обвивает этой ногой его бедро. Утыкается носом в шею, ведет ниже губами, касается впадинки между ключиц.       А Сэма трясет от всего этого, будто током бьет от каждого касания. Ника продолжает дразнить – водит руками по спине, забирается под футболку, оглаживает живот, поднимаясь вверх до груди. Она везде – успевает провести по позвоночнику, касается шеи, гладит каждый сантиметр на груди, целует под подбородком, тянется к губам. Но Сэм мотает головой, сам притягивая ее ближе, задирает ей подбородок, и наконец-то касается уголка губ своими, ведет языком по нижней губе и кусает. Когда Ника дергается и возмущенно отстраняется, он притягивает ее обратно, шепча: «Вредная, упрямая». И целует уже нежно, извиняюще зализывая укус.       Вплетает пальцы в эти черные волосы, оттягивает назад, открывая шею. Белую, беззащитную, с чуть просвечивающей веной, где бьется жилка. Впивается туда поцелуем – хочется почувствовать как прыгает ее пульс на его губах, почувствовать как он сбивается, когда Сэм расстегивает рубашку Ники, когда ведет руками по плечам, снимая эту одежду. Под его руками Ника такая нежная, до страшного хрупкая, будто сделана из фарфора. Только кожа горячая, и будто поджигает его самого при каждом касании.       Ника тянет футболку Сэма вверх, в молчаливой просьбе снять ее. Он послушно стягивает ее, шепотом проклиная предмет одежды, когда та цепляется за нос. Хочется, до ужаса хочется быть ближе и в конце концов Сэм не выдерживает и просто разводит полы рубашки в стороны, а оторванные пуговицы разлетаются в стороны со стуком. Ника прижимается губами к шее, слегка прикусывает кожу и Сэм шумно выдыхает. Господи Иисусе, ну как же можно вестись только от прикосновений?!       А Ника уже спускается ниже, кусая, целуя и водя горячим языком. Ее губы уже на его груди, порхают то тут, то там. И руки гладят, спускаясь ниже и поглаживают кожу у самого ремня. Сэм плавится, загнанно дышит, как будто долго бежал, а не стоит у письменного стола. Едва держится, его колотит от желания схватить и просто… просто… просто сделать что-то, чтобы не было так мучительно сладко и медленно, чтобы эта тяжесть в паху ослабла. Потому что возбуждение нарастает, сносит крышу, выметает любые мысли. Хочется сжать Нику в руках и просто взять, прямо на этом столе, честно. Потому что еще немного и всё, Сэм сорвется от простого прикосновения.       Ника видит это и продолжает улыбаться. Дразнит его, заведя два пальца за пояс джинс. И ведет ими не спеша по разгоряченной коже. Сэм стонет и, придерживая ее за талию одной рукой, второй начинает стаскивать лифчик, путаясь в застежке трясущимися пальцами. Наконец справляется с ним и раздраженно отбрасывает куда-то за спину. Торопится, расстегивая на ней шорты, а Ника фыркает, пытаясь справиться с тяжелой пряжкой ремня.       Но вот шорты вместе с бельем где-то на полу, ремень джинс расстегнут, и Сэм рывком подтягивает к себе это неуемное взлохмаченное создание. Целует каждый миллиметр бледной кожи, местами оставляя засосы. Обхватывает теплыми ладонями небольшую грудь и ловит тихий удивленный вздох. Ведет одной ладонью вниз по животу, слушает прерывистое дыхание, опускает ладонь ей между ног и почти невесомо сжимает. Ника нетерпеливо двигает тазом – мол, чего ждешь, и Сэм ухмыляется.       Осторожно опускает ее спиной на стол и вводит большой палец. Ника закусывает нижнюю губу и закрывает глаза. Он медленно водит пальцем по кругу, потом вперед, чуть глубже, и Ника двигает бедрами навстречу, пока Сэм целует ее живот, едва касаясь губами. А Ника задыхается от всех разом нахлынувших чувств – от пальца, что мерно двигается внутри, от губ и языка, рисующих узоры на животе, от горячей ладони, что лежит на бедре, удерживая на месте.       - Сэм, - жалобно срывается с ее губ.       И Сэм, ждавший только этого сигнала, разом вжимается в нее, входя резко и до упора, подхватив ее за ягодицы. Ника успевает только вскрикнуть «Ох, Сэм» и обхватывает его за талию обеими ногами. Он начинает двигаться сначала неторопливо, размеренно, но с каждым ее хриплым «да», «еще» и «Сэм» ускоряется, вторя своими стонами. Она умудряется замолкать ненадолго, успевая целовать, вернее кусать его то в шею, то в плечи. Ее ногти царапают спину, оставляя красные следы, которые даже не чувствуются. И Сэм срывается на бешеный ритм, вбиваясь в это тело. Сжимает пальцы так, что наверняка будут синяки. Перед глазами вспыхивают фейерверки – красные, желтые, белые, в ушах отпечатывается только бесконечное «Сэмми-Сэм-Сэм» голосом Ники.       И когда она сжимает его мышцами внутри, кончая, перед ним разгорается яркая белая вспышка, ослепляя его,выбелив все вокруг, и он догоняет ее. Сэм бессильно опускается на Нику, еле удерживая вес на трясущихся руках. Оба молчат и тяжело дышат, опустошенные, счастливые и уставшие. Ника отнимает руки от его замученной спины и запускает их ему в волосы, ероша их. Сэм мурлычет, удобно устроившись на ее груди и улыбается.       - Эй, Сэм, - раздается шепот в тихой комнате.       - Мм? – мычит он в ответ.       - Сэм? – трясет она за плечо.       Но голову поднимать совсем не хочется. Да и зачем? Неужели нельзя помолчать?       - Сэээм, - шепот становится громче, а тряска сильнее.       - Прекрати, - бормочет он.       - Да разъеби тебя импала!, Сэм, проснись! – говорит Ника почему-то голосом Дина и Сэм распахивает глаза, окончательно просыпаясь.       Дин сидел на корточках у кровати младшего брата и обеспокоенно вглядывался в его лицо. Примчался из соседней комнаты, потому что Сэм слишком громко стонал, кажется разбудив всех в доме. Едва переступив порог и чудом не сломав дверь, Дин обнаружил, что Сэм раскинулся звездой на кровати и что-то мычал в подушку, мотая головой.       - Ты как? – задает он свой вопрос, озадаченно хмурясь.       Прекрасно, блядь, просто прекрасно… Сэм уже три раза просыпался до этого, из-за тех же снов. Просыпался, измученный возбуждением. А когда уже был уверен, что все происходит наяву – настолько сон был реалистичным –оказался вытянут на поверхность своим братом. Хоть смейся, хоть плачь.       - Дин, какого хрена?       - Ты весь дом перебудил своими криками. Что случилось? – брат попытался заглянуть в глаза Сэму.       - Просто кошмар.       - Ага, - неожиданно ухмыляется Дин, догадавшись. – Небольшой такой эротический кошмарик.       - Ох, заткнись.       - Да все нормально, - ржет Дин, - обычная реакция организма, гормоны, все дела.       - Пошел ты, - беззлобно огрызается Сэм и прячет лицо обратно в подушку.       Старший брат становится серьезнее и трогает его за плечо:       - Так что с тобой творится?       Сэм напряженно молчит, думая, как бы объяснить всё то, что гложет его с самого приезда сюда, скребя по нервам оголенным проводом. Потом вздыхает и садится на кровати.       - Какие сны ты здесь видишь, Дин? Именно в этом доме.       - Ну, - чешет тот затылок, копается в памяти, вспоминая, - разные - охота снилась, ерунда всякая снилась… хотя в первый день приезда во сне видел как я и та брюн…       Дин резко затыкается, опасливо глядя на брата.       - О черт, не продолжай, - машет на него рукой Сэм и едва усмехается уголками губ, продолжая, - а мне она снится. Каждую ночь. Как будто узлом всё на ней завязано. Ну а сегодня сон был таким реальным. И тут ты. Боже, Дин, - вздыхает он, - у меня теперь еще одна фобия – Ника, говорящая твоим голосом.       Сэм замолкает, а Дин молчит и потом до него доходит последняя фраза. Затем через секунду Сэм осознает что сказал. И оба Винчестера начинают смеяться в один голос, трясясь от хохота. Обида за последние дни выплескивается, тает от этого смеха, стена рушится, и братья падают назад, давятся рвущимся смехом, утирая выступившие слезы.       - Да вашу мать, долбоящеры! – слышится приглушенный крик Рэя из комнаты наверху. – Заткнитесь оба, я работаю! Не то клянусь, что засуну вас в подвал!       Ответом ему служит новый взрыв хохота, который уже не сдержать.       - Кретины, а не охотники, - бубнит себе под нос Рэй, устало потирая переносицу.