Кто-то уже, а кто-то в процессе

      Снова эти курицы здесь раскудахтались. Хотя, чего я тут ворчу? Я бы лучше с ними покудахтала, чем сидела здесь одна. Да-да, в классе меня не особо жалуют, мягко говоря. Дело в том, что я малообщительная и тихая, а ещё я никогда не даю отпор. Как бы ни пыталась, я и слова никому поперёк сказать не могу, вот этим и пользуются все, кому не лень.       Учусь я в десятом классе, но иногда такое впечатление, что в четвёртом. Например, когда на мой стул «совершенно случайно» разлили какую-то гадость или так же случайно кто-то уронил мои учебники в грязную лужу (при том, что лужа на улице, а я и мои учебники в школе). Вот примерно такие у меня отношения с одноклассниками — этакая девочка для битья.       Если к издевательствам я привыкла и даже смирилась с ними, то с общением дело обстоит совсем иначе. Я хочу общаться с людьми, хочу быть, как все, иметь друзей, но (банально) не могу. Не думаю, что моя ситуация относится к разряду «значит, не достаточно хочешь». В присутствии других людей я чувствую себя некомфортно, а разговаривать с ними вообще почти не могу. Как бы позитивно я себя не настраивала, всё равно не могу избавиться от страха, сковывающего меня, как только я пытаюсь с кем-то заговорить. Даже с матерью мне иногда бывает сложно разговаривать, хотя казалось бы, это же мать.       Возникновению этого моего страха и столь рьяному его проявлению есть вполне понятные, легко объяснимые причины. Точнее, одна — когда мне было 12 лет, меня насиловал отчим. По сути, думать об этом и говорить для меня сейчас не сложно, но вспоминать детали при мгновенном красочном воспроизведении в голове картинок тех событий — мягко говоря, не самое приятное занятие.       В один прекрасный день мама привела в наш дом мужчину, с которым встречалась на тот момент полгода. После смерти отца, когда мне было всего 6, мама погрязла в работе и, конечно, не могла построить ни с кем отношений, но вот пришёл он. Он вошёл в нашу жизнь неожиданно, но эта неожиданность была весьма приятной… первые пару месяцев. По началу он относился ко мне, как к собственной дочери, и мама, и я были счастливы. Она продолжала работать допоздна, поэтому вечерами мы с ним часто оставались одни дома, ведь мамин ухажёр был художником, то есть, по сути, безработным. Мы играли в настольные игры, смотрели телевизор, в общем, ничто не предвещало беды. Я была в шоке, когда впервые услышала его презрительный, высокомерный тон, которым он буквально приказывал мне сесть к нему на колени. Во-первых, в 12 лет у меня, конечно, не возникло каких-то задних мыслей по этому поводу, во-вторых, я не могла представить, что он может мне что-то сделать. Меня просто испугал его тон, но я сделала так, как он сказал, посчитав, что у него просто очень плохое настроение.       Вполне банальный сценарий, на мой взгляд: отчим (ну, или в моём случае — почти) насилует падчерицу, угрожая причинить боль и её матери, если она хоть кому-то что-то вякнет. Именно так было со мной. Мама узнала о происходившем в её отсутствие благодаря преподавательнице, случайно увидевшей синяки на моём теле. Я до последнего никому ничего не рассказывала, боясь подвергнуть маму тому же ужасу, через который проходила я. Этот мерзкий человек, если его можно так назвать, сам во всём сознался, но ему с трудом верили. Даже после этого я молчала, но его слова открыли мне рот, с препротивнейшей самодовольной ухмылкой на лице он сказал: «Говори уже, малявка, поздняк метаться, но тебе ведь тоже это нравилось?». После этих его слов меня словно прорвало на откровения, я рассказывала следователям всё в мельчайших деталях, отчего меня тошнило и рвало несколько раз.       Люди, слышавшие и читавшие мои показания были в шоке: они не верили моим словам, но и не могли не верить, ведь откуда 12-летней девочке знать о таких вещах? После того, как я рассказала обо всём, я замкнулась в себе окончательно. Вспоминая свои ощущения сейчас, в гораздо более сознательном возрасте, я думаю, что это была депрессия. Депрессия прошла, и я начала приходить в себя, но я по-прежнему не могу довериться людям.       Он был самым добрым и жизнерадостным человеком, которого я встречала когда-либо, но он же заставил меня пройти через ад. Если даже он был способен на такое, то как тогда верить кому-то? Я и сейчас не могу перестать думать, что за улыбками и беззаботной болтовнёй может скрываться чудовище.       На данный момент я, можно сказать, работаю над собой. Первым моим подвигом было какое-никакое общение с Катей. Катя — моя одноклассница и соседка по двору. Из всего класса она единственная знает о том, что произошло и понимает причину моего странного поведения. Я вполне могу сказать, что не боюсь её. Дело в том, что Катя абсолютно нейтральна и совершенно непонятна, то есть, грубо говоря, она вроде и не хорошая, и не плохая. Большинство людей предельно просты и понятны, поэтому я чувствую в этом подвох, но если кого-то понять сложно, значит он не врёт — таким принципом я руководствуюсь. Просто лживая личность не может быть сложной, люди на это просто не способны.       — Настюха! — закричала Катя на весь класс, зовя меня.       — Катя, не кричи, пожалуйста, — робко и тихо попросила я, при этом не поднимая глаз на подбежавшую вприпрыжку одноклассницу.       — Настён, пошли с нами на групповое свидание? — с озорством спросила меня Катя, и мои глаза медленно, но верно поползли на лоб.       — Кать, ты в своём уме? — спросила я уже более смело.       — Да ладно тебе, Насть, пошли с нами, — мило улыбаясь, сказала вальяжно подошедшая за Катей Ксения Кудрявцева — наипротивнейшая особа нашего класса. Местная… шлюха, так сказать, элитного уровня (дочка мэра как-никак). Да-да, дочка мэра нашего города спит со всеми подряд, учась только в десятом классе. — Нам не хватает одного человека. Встречаемся с парнями из мужского лицея.       — Я не могу, — тихо промямлила я.       — Почему это? — недоумённо спросила Катя, что меня несколько удивило. Так и хотелось спросить: «Правда не догадываешься?».       — Насть, надо менять свою жизнь, — предельно хитро улыбаясь, сказала Ксюша. — Ты никогда никуда с нами не ходила, попробуй хоть раз. Никто ведь насиловать тебя там не будет, — рассмеялась она, а меня словно током ударило.       — У меня есть парень, — почти грозно произнесла я, чтобы скрыть страх в голосе, сама, по сути, не понимая, что я только что сказала.       — Что?! — тут же воскликнули Катя и Ксюша, и до меня наконец дошло, насколько серьёзную ошибку я совершила.       — Настя, откуда у тебя парень? Когда ты успела? Почему даже я ничего об этом не знаю? — посыпались вопросы Кати, словно очередь из пулемёта.       — Я… я… — пока я пыталась хоть что-то сказать, прозвенел спасительный звонок.       Впрочем, со званием спасительного я погорячилась. Урок не помешал Кате снова застать меня врасплох: спустя 10 минут я получила записку весьма краткого, но предельно ясного содержания: «Жду ответов». Записку я, конечно, проигнорировала, планируя сослаться потом на нежелание отвлекаться от сложной темы урока алгебры. Тема была действительно сложной (особенно для такого законченного гуманитария, как я), но погружение в личные проблемы, собственноручно созданные мной, было неизбежно.       По-настоящему уйдя в себя, я попала под горячую руку Елены Владимировны — учительницы математики. Эта суровая женщина, не признающая никакой власти над собой, с самого утра искала себе жертву, коей стала несчастная я. В силу твёрдости своего характера и сильнейшего упрямства Елена Владимировна сегодня утром знатно повздорила с директором нашей школы, и свидетелями всего этого посчастливилось стать весьма внушительному количеству учеников, поэтому уже ко второму уроку об этом стало известно всем. Причиной столкновения Елены Владимировны с директором был отказ той отменять уроки во время всешкольного мероприятия.       Когда я заметила, что стала целью вымещения возмущения преподавателя, она уже стояла надо мной с ОЧЕНЬ грозным видом. К счастью, к этому моменту я уже продумала свои дальнейшие действия, призванные вытащить меня из той западни, которую я сама себе устроила, поэтому Елена Владимировна, так сказать, мне нисколько не помешала. Однако, в этот раз звонок действительно спас меня от продолжения грозной тирады преподавателя.       — Ну и?! — в следующую же секунду после звонка подлетела ко мне Катя.       — Месяц назад. Это была случайность. Мы столкнулись на переходе. Он меня преследовал, поэтому я согласилась с ним встречаться, — прошуршала я.       — Ты серьёзно? — с безумно круглыми от удивления глазами уточнила Катя. — Почему ты мне ничего не говорила?!       — Прости, — снова пробубнила я.       — Ну, ты даёшь, подруга… Не ожидала от тебя, — Катя никак не могла отойти от шокирующей новости, а уж в каком шоке была я…       В принципе, то, что я сказала, не было такой уж ложью. С парнем я действительно столкнулась, и он действительно меня преследовал, но не думаю, что мы встречались в том смысле, в котором я преподнесла это Кате и Ксюше. Ещё одним отличием моего рассказа от реальности было то, что преследовал он меня во сне. После той единственной случайной встречи на переходе я ни разу не видела этого парня наяву, зато каждую ночь он появлялся в моём сне.       Сначала мне было не по себе от такого, потому что это казалось мне странным. Мысль о том, что сны показывают наши потаённые желания и страхи, заставляла меня думать, что я помешалась на совершенно незнакомом парне, ведь вряд ли он был моим страхом. Впрочем, так было только поначалу, теперь же я с нетерпением жду ночи, приняв этот факт. Мне уже плевать, помешалась я или одержима — мне просто нравились наши с ним разговоры.       Около недели назад он начал со мной разговаривать. Это был всё же единственный человек, с которым я могла спокойно и свободно разговаривать, пусть только во сне, но это общение было для меня глотком свежего воздуха. По сути, мне были не столько важны темы наших разговоров, сколько сам факт непринуждённого диалога с кем-то. Однако, этот таинственный незнакомец неплохо меня избаловал. Мы разговаривали о всякой ерунде, и каждое утро я просыпалась как будто счастливой. Почему будто? Потому что через пять минут после пробуждения я возвращаюсь в противную мне реальность.       — Настён, может всё-таки с нами? Никто же не заставляет тебя целоваться с кем-то, — уговаривала меня Катя после уроков на крыльце школы.       — Нет, я лучше домой, — продолжала настаивать я.       — А может ты и парня своего тогда приведёшь? Ну, чтобы никому обидно не было? — спросила Ксюша, лыбясь, аки лисица. Конечно, в мою ложь она не верила, и если совсем честно, то правильно делала, но её мотивы и цели меня абсолютно не устраивали. Ей просто нужен был очередной повод кинуть меня на съедение всей школе просто ради развлечения.       — Он сегодня занят, — удивительно решительно ответила я. Теперь нет пути назад, ведь последствия раскрытия правды могут оказаться для меня весьма печальными, потому что главная стерва школы всерьёз взялась за меня.       — Ну, ладно. Тогда в следующий раз? — недовольно спросила Ксения, на что я неоднозначно кивнула головой и, попрощавшись с Катей, отправилась домой.       Дома я первым делом уткнулась в подушку и как следует прокричалась, только так я могла выплеснуть свои эмоции. «Идиотка» — рыкнула я своему отражению в зеркале, встав с дивана и направляясь в кухню. Мамы дома, конечно, не было — работа, поэтому вся наша двухкомнатная квартира была в полном моём распоряжении. Не знаю, чем бы в таком случае занимались мои сверстники, но я была рада возможности в тишине и гордом одиночестве почитать «Дневник одного гения».       Весьма занятная, кстати, вещь, за которую я взялась после очередного разговора с моим ночным собеседником. Прошлой ночью мы каким-то непонятным образом перешли к обсуждению гениальности. Мой оппонент высказал свою теорию о том, что гением можно стать или хотя бы притвориться. В связи с этим он начал утверждать, что большинству людей можно внушить всё, что угодно. Меня немного испугало выражение его лица в тот момент, но я не стала зацикливаться на этом. Как бы объяснить… он сам тогда был похож на злого гения. Проснувшись утром, я задумалась об этом, но не больше.       Думала я о том, что этот парень в моих снах — лишь плод моего (не исключено, что больного) воображения. Сны также показывают самые тёмные уголки души, я в своих снах разговариваю с выдуманным мной злым гением, так возможно ли, что он — в какой-то мере часть меня? Так же меня начал интересовать и другой вопрос: почему моё воображение воссоздаёт образ совершенно не знакомого мне парня, вместо того, чтобы создать мой собственный идеал?       Этот парень, по сути, даже не особо примечательный. Средний рост, средняя комплекция, тёмные волосы, обычные… нет, совсем не обычные! Глаза — вот его особенность, так зацепившая меня! Ничего интересного в нём нет кроме его сверкающих чёрных глаз. В них не видно даже зрачка, потому что радужка абсолютно чёрная. Иногда его взгляд становится безумным и заставляет цепенеть, но это не тот страх, который я испытываю перед другими, с ним всё совсем иначе.       Увлёкшись книгой и своими мыслями, я не заметила, как наступил вечер. Дочитав, я раскинулась на диване и уставилась в потолок. Постепенно я начала засыпать и незаметно для себя провалилась в сон в ожидании новой встречи с моим загадочным незнакомцем. Этой ночью мне было, что с ним обсудить.       — Ну, здравствуй, малышка, — улыбнувшись, сказал он, садясь на диван рядом со мной.       — Опять фамильярничаешь? — изобразила я возмущение.       — Не опять, а снова. Как же ещё мне тебя называть, если ты такая мелкая? — спросил он с выражением лица а-ля «я вообще ни при чём».       — Кстати! — опомнилась я. — Как МНЕ тебя называть? — спросила я, сделав акцент на слове «мне». — Мы общаемся уже несколько ночей, но ты так и не назвал мне своего имени.       — А как ты хочешь меня называть? — спросил он, не сводя с лица беззаботную, наивную улыбку.       — Я хочу называть тебя твоим именем.       — А ты думаешь, оно у меня есть?       — У каждого есть имя, — недоумевая, ответила я.       — Кто дал тебе твоё имя? — продолжал спрашивать меня парень.       — Родители, конечно, — сказала я, по-прежнему не понимая, к чему он ведёт.       — Малышка, а ты глупее, чем я думал, — усмехнулся он.       — Почему? — всё ещё спокойно спрашивала я.       — Я — твоя фантазия. Я — твой сон.       — Ты знаешь то, чего не знаю я, так почему же у тебя не может быть имени? Кто ты?       — Многие твои знания просто скрыты на задворках твоей памяти, и ничего нового я тебе не сообщал, — ответил «плод моего воображения».       — Значит, ты полностью придуман мной?       — Да.       — Но где же ты был раньше? Я давно нуждалась в тебе, но ты появился только сейчас. И почему ты выглядишь, как реальный человек? Кто ты?       — Тот идиот, на которого я похож, тебе банально понравился.       — Я не могу тебе верить.       — Почему же?       — Не знаю, но я чувствую, что все твои слова — ложь.       — Я и есть ложь.       — Кто ты? — снова спросила я.       — Я — фантазия, — ответил он и исчез, а я снова осталась одна.