Вместе навсегда

"Я всегда буду рядом" — говорил он ему. — "Я всегда буду рядом, что бы ни случилось". Они были вместе, они любили и признавались друг другу в любви. Такие счастливые, такие влюбленные. Казалось, что ничто не может их разлучить, ничто и никто. Но как же коварна оказалась судьба. 23:00 — Арс, я задерживаюсь, тут пробка на мосту, — пробивающийся сквозь шум машин радостный голос Антона не мог не дарить ответную улыбку.  — Хорошо. Я уже жду тебя дома. 23:15 — Арс, ты ждешь, мне уже не терпится увидеть твой сюрприз, — Арсений не может скрыть улыбки, одной рукой сжимая телефон, а второй красную бархатную коробочку. — Я уверен, он тебе понравится, приезжай скорее. 23:45 - Арс, я еду в объезд, лечу на крыльях любви, через минут десять буду дома, встречай. 00:00 — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — прозвучал механический голос, и Арсений нахмурился, нажимая отбой. Где же можно столько ездить? Мужчина перевел взгляд на празднично накрытый стол: несколько свечей уже оплавились, а ужин остыл. Да что, черт возьми, не так? 00:15 — Алло, Антон, ты почему трубку не берешь?! — Доброй ночи, старший лейтенант Кузнецов, — отозвался голос на том конце трубки, и Арсений понял, что это конец. Почему-то четко осознал, что конец, услышав на заднем плане вой сирены скорой помощи. Дальнейшее он помнил с трудом. Двести километров в час была скорость машины, влетевшей в автомобиль Антона Шастуна, который даже не успел затормозить, ослепленный светом встречных фар. Груды покореженного метала, кровь и тело погибшего в карете скорой помощи. Арсений не помнил, как он добрался до места аварии, как зажимал себе рот рукой, сдерживая крик. Не помнил, как за ним приехал его друг, Сергей Матвиенко. Он видел лишь тонкое запястье, увитое браслетами, торчащее из-под белой простыни, уцелевший в этой мясорубке мобильный телефон отдали ему. Он не верил, не хотел верить. Это же шутка, глупая не смешная шутка. Ведь он же обещал всегда быть рядом. За окном занимался рассвет, новый день, в котором уже не было их, а был только он. Убитый, шокированный, растерзанный. Так страшно, когда кто-то уходит, а ты остаёшься жить. Тишина в квартире, в пустой квартире, оглушала. В ней больше не будет слышаться звонкого хохота, громкой ругани, не будет запаха сигаретного дыма и подгоревших блинчиков. Ничего этого уже не будет. Взгляд натыкается на один из браслетов на пуфике в коридоре. Забыл вчера утром и больше никогда не наденет. Арсений выдыхает, старается дышать и не обращать внимание на разрывающийся жужжанием мобильный телефон. Что им всем от него надо, что им нужно от них?Празднично накрытый стол теперь вызывает отвращение. Осыпавшиеся розы, оплавившиеся свечи, и выдохшееся вино, и холодные закуски. Бархатная красная коробочка так и осталась открытой. Годовщина отношений превратилась в кровавую дату смерти, в дату, когда погибли двое. Один в автомобильной аварии, а второй от боли. И уже никогда ничего не будет как прежде. С диким рыком Арсений тянет за скатерть, сгребая на пол все, что было на столе. С диким грохотом бьется посуда, разбивается бутылка красного вина, образуя кровавые пятна на белоснежном полотне, а перед глазами - хрупкое окровавленное запястье с браслетами, с которых медленно капает кровь. Когда-то сильный, влюбленный мужчина теперь горько всхлипывает, сидя на полу в осколках разбитой посуды и разбросанной еды. Последующие дни проходят словно в тумане, день похорон словно продолжение шутки. Он не верит, не хочет верить. Прячет глаза за темными очками, обхватив себя за плечи руками. Антон прекрасен, сегодня он прекрасен как никогда: белоснежная рубашка, темный пиджак, синие джинсы, его любимые кроссовки. На тонких мраморных запястьях все его браслеты, а на пальцах кольца. На безымянном - то, которое ждало его в тот роковой день, буквально такое же на пальце у Арсения, и похер, что скажут люди. Он не верит в приметы. Не верит уже ни во что, кроме того, что Антон теперь всегда будет с ним рядом. Шастун словно спит и вот сейчас проснется и засмеётся так, как может только он, поправляя рукой челку. Вокруг полно народу. Все его близкие и друзья, все сегодня здесь. Он последний раз подходит к нему, касаясь губами холодного лба, шепчет: — До скорой встречи, Антош. Я люблю тебя. Арсений вздрагивает, когда с глухим стуком закрывается крышка, кусает губы, делает шаг вперед, словно осознает, что больше никогда его не увидит. На плечо кладется тяжёлая рука Сергея и слегка сжимает: — Арс, держись, слышишь? Арсений опускает глаза, наблюдать за тем, как обитая бархатом деревянная коробка с бездыханным телом дорогого человека, обвитая шарфами его любимого клуба Реал Мадрид опускается в землю, было невыносимо больно. Больно так, что хотелось кричать. Он - все, что у него было. Но где он? Его уже нет. Несколько дней пустоты и боли. Он сидит на полу среди разбросанных фотографий, тех, на которых навсегда застыло счастье. Разнообразные снимки, и на всех они обнимаются, целуются, прыгают в море со скалы, летят на самолете, путешествуют, живут, любят. Улыбающийся Антон Шастун светится от счастья, и мужчина, прижимая к губам солнечное фото, шепчет: — Как бы я хотел, чтобы ты вернулся и все было бы как прежде. Хочу, чтобы ты был рядом, мне так плохо без тебя. Он шепчет это по ночам, лежа в холодной постели без сна, прижимая к своей груди его любимую толстовку, пахнущую им. Все вещи Антона по-прежнему лежат на своих местах, так же, как и крем для бритья, зубная щетка, кружка. Он лежит без сна уже которые сутки, вертит на пальце кольцо и даже не пытается остановить те слезы, что скатываются у него по щекам. Ты похож на истеричку, заявляет Матвиенко, конечно, не со зла, он понимает, как тяжело его другу, но и смотреть на то, как Попов себя гробит, он не в силах. Арсений пьет, чтобы забыться, чтобы не было так пусто. Говорят, время лечит, но это неправда, время его убивает. С каждой секундой все больше. На девятый день ему снится Антон. Он смотрит на него с улыбкой, перебирает свои браслеты и обручальное кольцо. Арсений протягивает к нему руку, и ее обдает холодом: — Мне плохо без тебя, — шепчет во сне мужчина, и Антон кивает, постепенно растворяясь в сизом дыму. День десятый. Арсений снова пьян, ночной сон так ярок и осязаем, что жить не хочется. Да и зачем жить? У него из родных был только Антон, но и его не стало. Босые ноги шлепают по холодному паркету, а после взбираются на стул, стол, становятся на широкий подоконник, и мужчина распахивает окно на седьмом этаже. Еще один обжигающий глоток виски, и его больше ничего не держит. Он на миг закрывает глаза и вздрагивает. В голове возникают яркие зеленые глаза, наполненные холодом. — Идиот, — раздается в его голове, а после внезапный порыв ветра бьет ему в грудь, отбрасывая назад. Арсений падает со стола, больно ударяясь о холодный пол, и это его отрезвляет. Он закрывает лицо руками, понимая, что несколько минут назад хотел покончить с собой, но, кажется, его спасло провидение. Или кто это был в его голове? Шастун пришел, чтобы спасти, или мозг ослабленный алкоголем ловит белочку. — Прости меня, прости, я так хотел, чтобы ты был рядом, что мне плевать на все, — Арсений выдыхает, чувствуя дрожь по всему телу, и поднимается с пола. Вероятно, Антон хочет, чтоб он жил, но зачем ему жить, когда рядом нет любимого? Еще одна тревожная ночь: он просыпается от страшного сна и больше не спит, уставившись в потолок до самого утра, сжимая в руках его толстовку. День идет за днем, абсолютно одинаковые дни, в которых он пытается отвлечься, работать, но выходит с трудом, и он снова запирается в их общей квартире. Очередная ночь без сна, в комнате полумрак, и свет уличных фонарей пробивается сквозь неплотные шторы. Его взгляд падает на телефон Антона, лежащий на тумбочке у окна, а после он берет в руки свой. Список контактов. Антон Шастун - этот абонент умер и больше не сможет принять ваш звонок. Пальцы сами по привычке нашли нужный номер и нажали на клавишу вызова. Зачем он это делает?Вот просто зачем, наверное, он и сам не сможет ответить на этот вопрос. Длинные гудки, словно набат, врезаются в голову, длинные гудки, а затем просто на его глазах чужой телефон мигает, и в трубке наступает тишина, отсчитывая минуты разговора. Трубка поднята, хотя Арсений ее даже не касался, и от этого особенно жутко. Он делает шаг назад, жмурится, до боли сжимая мобильный у уха. Ему кажется, что там, в трубке, он слышит чье-то дыхание, он, видимо, сошел с ума. — Я люблю тебя, слышишь? — шепчет он, вздрагивая всем телом, и то ли эхо, то ли еще один голос с ним в унисон: — Я очень люблю тебя. - Трубка выпадает из его рук, и Арсений прячет лицо в подушке, глуша собственный крик, бьет по ней кулаками и внезапно замирает, чувствуя чьи-то холодящие душу прикосновения на своем плече. — Антон! — он буквально скатывается с постели, бьет по выключателю, озаряя комнату светом, но она пуста. Никого, кроме него, дрожащего и слабовольного. Он, по всей видимости, потихоньку сходит с ума, придуманное в трубке дыхание, прикосновения - все это выворачивает душу наизнанку, причиняя боль. В эту ночь он так и не уснул, просидев на полу у кровати с включенным светом. Еще одна ночь, и он лежит в объятьях свитшота Антона, вдыхая запах вещи родного человека. Внезапно в комнате включается телевизор на беззвучном режиме, озаряя помещение светом экрана, и Арсений до боли закусывает губу, пытаясь не дрожать и не закричать. На противоположной стене вырастает тень - и Попов задыхается, чувствуя по телу сотни мурашек и невероятный холод. Как кинотеатр под небом, Я врубаю свет дальний, Ты снова чувствуешь холод, Я в твоей спальне. Арсений всхлипывает, чувствуя, как соседняя половина кровати прогибается под чьим-то весом, но крик застревает в горле, а сил, для того чтоб обернуться, нет. — Ты пришел, скажи, что это ты…зачем, зачем? — Ты звал меня - и я пришел, — раздается у него в голове до боли знакомый голос, и Арсению хочется кричать от ужаса, который сковывает все его внутренности. Он не мигая смотрит на тень, застывшую на стене. Высокая, худощавая, она вызывала дикие мурашки. — Не плачь, спи, тебе нужно отдохнуть, — раздается следом, и Арсений послушно прикрывает глаза, впервые за эти дни он спит спокойно. Ему снится Антон и его радостная улыбка, и Арсению радостно и спокойно. Он просыпается на следующее утро около десяти и резко оборачивается, но половина кровати пуста, абсолютно пустая квартира, холодная и неприветливая. Неужели это было всего лишь сном, игрой воображения, вызванное помутнением рассудка? Неужели эта боль будет преследовать его всю жизнь? Потеря слишком болезненна, и рана не затянется так скоро. Он вчера ощущал присутствие чего-то жуткого, потустороннего, но в то же время родного. Ему захотелось ощутить это еще раз, увидеть его, почувствовать, что это он, его Антон, а не плод его больной фантазии. В эту ночь за окном была гроза, сверкала молния, озаряя темную комнату вспышками света. Ливень бился в стекла, а Арсений сидел на полу, изредка прикладываясь к бутылке. Часы отбили полночь, и Попов прикрыл глаза. Как же он устал, устал оттого, что его сердце колотится каждый раз, когда в голове всплывает что-то, что было связано с Антоном, даже его вещи - они повсюду, но выкинуть их или отдать кому-то просто не поднимается рука. Он делает очередной глоток, с шумом втягивая воздух носом, и внезапно замирает, ощущая ноздрями запах сладковатого дыма. Он медленно открывает глаза и замирает: у окна в самом дальнем углу темно, но в этой темноте блестит огонек, словно тлеет зажженная сигарета. — Антон, — тихо шепчет мужчина и опускает голову. — Я схожу с ума, без тебя я схожу с ума, это больно, я не могу осознать этого. Хотя прошло уже почти две недели. Мы были так счастливы, Антон, почему так несправедливо? — От очередного раската грома Арсений вздрагивает, когда по комнате скользит холод. А он все говорил и говорил; все, что его терзало, мучило, не давало уснуть; все, что он хотел сказать, но так и не успел. — Я всегда буду рядом, — проносится у него в голове, веки тяжелеют, и он постепенно проваливается в сон. Утро следующего дня успокоения не приносит, он снова один, а угол, что вчера его так пугал, оказался просто углом, где стояло кресло. На стене висели фотографии, на одной из которых Антон зажимал в пальцах зажженную сигарету, сосредоточенно глядя в объектив фотокамеры. Попов сходит с ума, ему кажется, что он псих, раз каждую ночь разговаривает с призраком своего погибшего парня. В том, что это Антон к нему приходит, он, похоже, не сомневается. Сны его уже не такие тревожные, ему снятся поцелуи, ласки, жадные объятья, и однажды утром он просыпается со стояком. Член настолько напряжен, что сочится смазкой и ноет тупой болью. Арсений сглатывает, вспоминая их утренний минет, который уже был традицией. Арсению не хватало ласки, объятий, прикосновений. Его собственная рука обхватывает изнывающий член и проводит по нему, постепенно наращивая темп, он стонет, закрывает глаза, представляя губы Антона, сомкнувшиеся на нем. Разрядка резкой вспышкой ударяет в мозг, и мужчина со стоном кончает, пачкая себе живот, а потом еще долго лежит, уткнувшись в подушку, усмиряя колотящееся сердце. Работа удовольствия не приносит, но отвлекает ненадолго, а после он снова возвращается в пустую квартиру, ложится на постель в обнимку с их фотографией, на которой они упоенно целуются. Ночью он просыпается оттого, что чувствует холод, в комнате адски холодно, хотя на улице весна и в доме закрыты все окна. В спальне полумрак, но зловещая тень скользит по потолку, замирает над лежащим, и Арсений выдыхает, не в силах пошевелиться и отвести глаз. По комнате раздается протяжное "Тсссс", и Попов чувствует на своей шее чужое дыхание. Дыхание опаляет грудь, живот, тазобедренные косточки и простынь, скользит вниз. Отче наш, Иже еси на небесах! Да святится имя Твое́, Да приидёт Царствие Твое, Да будет воля Твоя, — Арсений молится, стараясь не закричать от нахлынувшего ужаса от происходящего. Его собственный член дернулся, и Попов сжал в кулаке простынь, не в силах пошевелиться. Возбуждение, которое на данный момент скользило мурашками по его телу, страшило и вгоняло в неописуемый ужас. — Не бойся, — отозвалось в его голове, а в следующую минуту его член соприкоснулся с холодом колец на чужих пальцах. Эти прикосновения Арсений узнал бы из тысячи, и сейчас его тело выгнулось, отзываясь на ласку парня, видимо, восставшего из Ада. Арсений, кажется, и сам катился в Ад с каждым прикосновениям и движением мертвой руки. Жар и холод, Рай и Ад. Попов скулит от страха и дикого желания, выгибается, с криком кончая на простыни, и вырубается тут же, не в силах больше пошевелиться. Утром это все кажется сном и диким бредом, если бы не багровый засос на его шее, говоривший о том, что ночью его тело подвергалось ласкам призрака. — Зачем ты приходишь? — шепчет Арсений каждую ночь, потому что ему страшно, но в то же время спокойно оттого, что Антон рядом, с ним можно говорить, и он будет отвечать. А вдруг это просто галлюцинации, бред, ведь такого быть не может. — Ты меня зовешь, — возникает в его голове тихий выдох. — Не могу уйти, ты не пускаешь. Арсений качает головой, всхлипывает, зажимая уши руками. Он - причина тому, что Антон здесь, но отпустить он его не в силах. Он думал над этим, но, кажется, это сильнее его. Ощущать присутствие Шастуна стало необходимостью, единственная тонкая нить, удерживающая их вместе, его любовь, и она не отпустит. Призраки существуют. И он, по-моему, это теперь знает. Что-то привязывает души умерших к месту. Для некоторых это клочок земли, на котором однажды пролилась их кровь, свершилось убийство. Но есть и другие: их удерживают чувства, желания, потеря, месть… или любовь. Эти призраки не исчезнут никогда. Попов не хотел, чтоб Антон исчезал, ему было страшно каждую ночь страшно, но отпустить его он не мог. Он уже однажды отпустил тело и теперь держался за душу как только мог. Дни шли за днями, ночи превращались в сеансы общения с душой умершего. Антон не жаловался, не злился, он лишь приходил неслышной тенью и был рядом. — Я хочу увидеть тебя, — шептал Арсений, не в силах оторвать взгляда от того места, где была тень. — Это невозможно, я хочу, чтобы ты жил, — тихо произносит Антон. — Я всегда буду рядом. Арсений закрывает глаза, задумываясь над сказанным. Значит, если он увидит его, то умрет. Но ведь тогда они смогут быть вместе. — Даже не думай, — тут же возникает в его голове, и Арсений открывает глаза, приподнимаясь на постели. — Тогда зачем мне жить без тебя, зачем?! Я не могу смотреть на другого, я не смогу полюбить кого-то другого. Что ты молчишь?! — Арсений до боли кусает губы, испепеляя взглядом недвижимую тень на стене.  — Ненавижу тебя, — мужчина вскакивает с постели, чувствуя, как горит его лицо. Он, пошатываясь, направляется в ванную, ощущая озноб по всему телу, умывается холодной водой, но это не сильно помогает. Струи воды из душа бьют по напряжённой спине, плечам. Он закрывает глаза, соприкасаясь лбом с прохладной кафельной плиткой, скользит руками по своему телу, оглаживает ягодицы. Указательный палец скользит к сжатому колечку мышц и легким надавливанием проскальзывает внутрь. Дискомфорт исчезает уже с первым толчком, и он добавляет второй. Холодные кольца на длинных пальцах ощущаются на бедрах, а дыхание опаляет шею, и Попов тихо стонет имя любимого. О чём ты думаешь, Когда закрываешься в душе? Твоё тело дрожит, но ты ловишь на мысли, что хочется глубже. Хочешь сорвать на мне вещи И повторять лишь, проснувшись: "Мой павший ангел, чьи демоны рвутся наружу" Ему кажется, или это просто сон? Но чужие объятья душат, и он хрипит, выгибаясь, вздрагивая от каждого толчка. Скулит, заглатывая горькие слезы. Дрожит, сжимая свой собственный член, остервенело двигая по нему рукой. С криком кончает, чувствуя, как пульсируют истерзанные мышцы. Не помнит, как добирается до кровати, и без чувств падает на холодные простыни. Их встречи становятся постоянными: иногда Антон появляется днем, мелькая в зеркальных поверхностях, в витринах магазинов или в зеркалах заднего вида. Арсений сам становится похож на призрак: под глазами пролегли тени, он исхудал, но его это мало волнует. Он становится нелюдим, ему не с кем поговорить о том, что происходит в его жизни, ему не поверят, а в худшем случае заберут в психушку. Он с нетерпением ожидает ночи, вглядываясь в темные углы, искренне радуется появлению тени. Его душевное состояние можно назвать стабильным, ведь Антон рядом, его душа с ним, но мужчине хочется большего, хочется коснуться, хочется увидеть, ощутить. Он просит Антона об этом каждую ночь, но тот неумолим, и это приносит страдания двоим. — Убирайся, убирайся, — шепчет Попов. — Вот она твоя любовь, ты эгоист. Эгоист-призрак. — Я не могу уйти, и ты об этом знаешь, я всего лишь призрак, привидение, — устало произносит тень и скользит по стенам. — Ты должен жить, Арс, а ты ищешь смерти. Отпусти меня, — тень выдыхает, скрываясь в темном углу. — Я люблю тебя, — шепчет Арсений.  — Я люблю тебя, — звучит эхом от того места, где прячется тень. Иногда тень молча скользит по квартире, обвевая холодом, и Арсения тогда трясет, не спасает даже тёплое одеяло. — Мне холодно, — шепчет мужчина. — Прекрати, согрей меня. И тогда тень замирает, а после Попов чувствует, как позади него прогибается кровать, и становится дико страшно. Он представляет, как длинные руки обвивают его торс, прижимая его спину к своему горячему сердцу. — Обними меня, не отпускай, я так скучаю, — произносит мужчина. Прикосновения призрака холодны, но Арсению плевать: его трясет, словно у него жар, а губы искажает сумасшедшая ухмылка. Сегодня особенная ночь, стол на кухне сервирован на двоих, изысканные закуски, кроваво -красное вино, свечи. Красивая дата жизни и смерти. Сегодня его, Арсения, День Рождения! Красивая бархатная коробочка стоит на краю стола, а в ней кольцо, широкий ободок, покрытый россыпью рубинов. Антону должно понравиться. В кухне темно, но отблески свечей не дают окончательно погрузиться во тьму. Мужчина, одетый в красивую темно-синюю рубашку и светлые джинсы, сидит на стуле, низко опустив голову, и словно чего-то ждёт. Внезапно свечи тухнут, погружая во тьму, оставляя после себя лишь сизый дымок, и Арсений поднимает голову. Я лишь привидение, Что тебе мешает уснуть? И в твой день рождения помогу тебе свечи задуть Лёгким дуновением Из окна, что забыли закрыть. Что же остаётся мне, Лишь привидением быть? Прямо напротив него расплывается темное облако, приобретая очертания человека. Лица он не видит, и это его напрягает, злит и не даёт осознавать реальность. — С днём рождения, любимый, — эхом отдается у него в голове, и Арсений, улыбнувшись, кивает. — А помнишь, в этот день мы весь день были вместе, и нам никто был не нужен? Мы катались по городу, ели мороженое, пили вино. — Я рядом, — пронзительный шепот проникает в воспаленный мозг, и Попов откупоривает бутылку вина, а затем наливает в два бокала. — Сегодня мой день, и я пью за нас. За нашу вечность, вместе, Антош. Он заигрался с вечностью. Мчит, не сбавляя скорости. Дышит теперь бесконечностью. Вольный. Взлетает с легкостью. Странный. С налетом беспечности. Брезгует он осторожностью. Глупый. В глаза его дерзкие Кто-то смотрит с влюбленностью. На спидометре уже за двести, ветер свистит в ушах, а машина стрелой мчится по трассе, кажется, обгоняя ветер. Арсений пьян и абсолютно счастлив, с бешеным криком "Юхуу" он поднимает руки вверх и снова удерживает руль. Такой легкости он не чувствовал уже давно. Стрелки часов медленно приближают полночь, и мужчина выдыхает, крича ветру, вселенной и звездам: — Единственное мое желание сегодня - это увидеть тебя, я хочу быть с тобой. Ты слышишь? — Я рядом, — раздается в ответ, и Арсений чувствует на своей руке теплое прикосновение, опускает глаза, словно не верит. Тонкое запястье, увитое браслетами, длинные пальцы в кольцах, среди которых одно обручальное. А затем Арсений поднимает глаза, утопая в зеленых глазах напротив, мягкий влюбленный взгляд и улыбка. Арсений улыбается в ответ, крепко сжимая руку сидящего рядом. — Мы вместе, — шепчет он, и Антон кивает. — Навсегда. Яркий свет восходящего солнца бьет в глаза, и Арсений отпускает руль, крепко обнимая сидящего рядом светловолосого парня. Он, вероятно, так и не осознал, что же случилось, летевшая на встречу фура, видимо, тоже. Просто он счастлив, он летит, парит над миром, прижимаясь крепче к парню, который был и остается самым дорогим в его жизни. Теперь они вместе. Вместе навсегда…