Мечты, желания и страхи

Фриск покидает Подземелье каждую секунду, в течение каждого вдоха, снова и снова. И чем старше она становится, тем труднее ей находить королевство монстров в глубине своего очерствевшего сердца. Переступив Барьер, она словно застыла в какой-то извечной временной точке, не поддающейся измерению; ее тело и разум оторвались от Души и теперь существуют на другом конце мира, в новой эпохе. Фриск не хочет этого признавать, но когда-то ее Решимости не хватило, чтобы смириться с истинной природой вещей. Фриск... уже не дитя и не хочет помнить. И она забывает. Ториель, Альфис, Андайн, Папайруса и Азгора, она забывает их понемногу, своими руками откалывает от Души по кусочку, и это приносит ей боль. Но это необходимо. Пусть маленькие девочки бродят по волшебным мирам и, разинув рты от изумления, любуются немыслимыми диковинами, а для тех, кто давно уже вырос, открыты другие дороги. Даже взрослая, Фриск по-прежнему ничего не помнит, не ведает, кроме своих желаний, а все, чего ей хочется, лежит на поверхности — не в Подземелье. Она не вернется к монстрам, потому что не хочет. Таким образом Фриск обманывает себя. Ее Душа — это якорь, брошенный на дно, и к нему тянется бесконечная цепь, и если бы только Фриск пришло в голову размотать эту цепь и вернуться назад, то она бы поняла самое главное. Она училась милосердию и преуспела, она взрослела и сама не замечала, но... на всю жизнь заточила внутри сверкающего рубина искорку затаенного желания. Все дело в Сансе. Его она точно помнит. Его не удастся забыть и через миллион лет, хотя столько она, конечно же, не проживет. А он? Кто знает. Перезапуск, Перезапуск, Перезапуск, Перезапуск — и вот, наконец, она вырывается из заколдованного круга и покидает монстров, чтобы забыть. А они остаются внизу, на дне. Санс остается (в ее Душе?). Говорят, что все взрослые умирают, и многие дети тоже. Фриск готова это принять, для этого она взрастила в себе Решимость. Возможно, она поступала беспечно и неразумно, но со временем научилась жить со своими ошибками. И это спасло ее. К чему она не была готова, так это к чувству, которое навсегда привяжет ее к Подземелью. Она пронесет его через всю свою жизнь и лишь спустя много-много лет даст слабину, дотронется до искры — и обожжется, и ей будет больно до слез. Взгляд Санса, шутки Санса, смех Санса, голос Санса... ... .. . Господи, лучше бы Фриск и его забыла.