Вечно голодный зверь

      Отовсюду теперь веет опасностью…       Перед сёстрами-близнецами, волей случая оказавшимися посреди горного леса, предстала непростая ситуация: местность, будто по чужому велению, заполонила беспощадная метель, скрывая все возможные варианты для побега, а нечто пугающее и дикое приближалось всё ближе на своих четырёх конечностях, издавая звуки, похожие на противное карканье. Это чудовище смотрело то на Ханну, то на Бет сквозь давно затуманенный рассудок и белоснежную пелену застилавшую впалые глазницы. Оно не различало цветов, но при этом удачно улавливало всякое движение потенциальной добычи; а вот его мелкие уши, напротив — слишком отчётливо слышали голос испуганной старшей сестры, которая, кажется, заступалась тогда за младшую и вместе с ней отходила к краю обрыва.       — Уходи… Прочь! — кричала Бет неведомому человекообразному существу, угрожающе вставшему перед ними, но все попытки оказались тщетными.       Девушка чувствовала себя загнанной в безвыходную ситуацию, как и её сестра — Ханна, но у неё всё ещё была возможность сделать хоть что-то. Готовая постоять за обоих, младшая Вашингтон отгоняла монстра громким и резким словом в надежде, что тот потупит свой взгляд и отступит прочь восвояси, как обыкновенное животное, но неожиданно почувствовала сильную тяжесть со стороны своей левой руки… Шаг! … и уже через мгновение она слетает вниз со скалы вместе с сестрой точно подбитая хрупкая бабочка, обречённая более никогда не взлететь.       От присутствия обеих близняшек в тот день осталось достаточно много следов на снегу, которые уже совсем скоро скроет сильный порыв снега, точно завершающим махом большой, но в то же время невидной руки — так местная природа умело прячет тех, кому не следовало заявляться на её драгоценную и хранимую веками территорию, тем самым вынося особое предупреждение всем чужакам.       Затихнув, она оставляет уцелевшим одни только осколки прошлого — лишь малую часть того, что было и не поддаётся привычному пониманию.

***

Глубокий вдох…

      Тело, пережившее чудовищную встречу с пустой каменной породой, теперь ноет от множества ран и ушибов. Все, что можно было сделать в первые секунды пробуждения — перевернуться на бок, и вот одна пара глаз неожиданно загорается жизнью… Но какой?… Ханна чувствует, что ей становится тяжело дышать, словно из памяти на мгновение стирается, что это вообще такое. Ей требуется немного времени на то, чтобы выйти из этого ужасного ощущения, затем ещё время, чтобы найти в себе силы и сделать до одури невообразимый подъём в полу сидячем положении. Мгновения спустя девушка вспоминает о себе, буравя взглядом неровную землю, которую теперь больше не покрывают снежные крупицы своей лживой и мерцающей красотой. Мечущийся разум, частично переходящий в трезвый рассудок, словно в поддержку окутывают довольно очевидные мысли о том, что она человек, о том, что было и о том, что падение настигло не её одну.       — Господи, Бет… — глухо произнесла Ханна, туманно различая то, что творилось вокруг. Она растеряно огляделась по сторонам, беспорядочно перебирая ладонями по острому каменному песку и игнорируя всякую боль. Наивная надежда гуляла по каждой уцелевшей клеточке, но всё же судьба распорядилась иначе. — С-сестрёнка…       Паника живо подступала к вздымающейся груди от проявившейся на глазах ситуации, а по рукам, скрытым за ободранной розовой курткой, пробежала холодная дрожь. Единственная выжившая Вашингтон постаралась встать, но сломанная нога приземлила её снова на мёрзлую поверхность, заставив наткнуться на собственные разбитые очки. Тогда девушка начала звать на помощь с такой силой, на которую была только способна, разрывая горло до хрипоты, но все попытки оказались тщетны.       В какой-то момент Ханна перебралась к сооружению из вертикально составленных досок и забилась спиной в ближайший уголок. Она наконец-то осознала в каком месте, сокрытом от обычного глаза, они с Бет оказались — это были шахты. С замерзших губ перестал срываться крик, хотя где-то внутри, за чудом уцелевшими рёбрами, всё ещё таился маленький огонёк надежды, ведь эта пристройка наверняка была создана теми, кто точно был на этом самом месте — рабочими, которые, как думалось, всё ещё бродили где-то среди своих собственных туннелей.       Склонив голову на бок Вашингтон задумчиво смотрела куда-то вперёд, сквозь разбитые стёкла очков и хрипло произнесла: «Мы выберемся отсюда, Бет, с кем-нибудь точно пересечёмся… Только не бросай меня, все будет хорошо…»       Но ничего не изменилось…       По западне, в которой оказались близняшки, так и не пронеслось не единого стороннего голоса человека, который мог бы помочь подняться к самому свету — лишь только несвязный шёпот гулял среди спустившихся потоков ветра; в дали совсем не слышались чьи-либо шаги — только чудились глухие удары кирок о пустую породу. Казалось, что время остановилось, как и всякое движение в этих местах, и Ханна убедилась в этом сама, когда нашла в себе силы оглядеться по леденящим душу окрестностям, правда только в небольшом радиусе от места падения. Она еле держалась на своих собственных ногах и всё ещё надеялась выйти кому-то на встречу.       Однако, и горняков здесь не оказалось….       Всё располагало к тому, что одинокая участь в конечном итоге заберёт заплутавшую душу, но та не желала больше становиться слабой вместе с той девчонкой, которая рискнула выбежать из собственного уютного дома из-за не разделённой любви. Каждый новый день, проведенный здесь, девушка отмечала на камне искривлённой чертой, примеряясь с опасной дрожью промозглых пещерных стен. Она наблюдала за тем, как робкие солнечные лучи появляются и исчезают снова и снова и подкрепляла действие отчаянными записями на обнаруженном ворохе бумаг.       Все те дни, что старшая Вашингтон провела где-то в низовьях, давались ей мучительно; множество чувств губил вспыхнувший огонёк на ровне с обстоятельствами, но особенно тяжело давались приходы на маленький участок, окруженный высокими остроконечными сталактитами, где под сваленными каменными валунами, в импровизированной могиле, находилось тело Бет. Она сидела рядом с ней и изредка поглядывая на, казалось бы, живое колесо — единственное, что двигалось в округе; осталась один на один с чувством вечного голода так и не сумев понять, как ей удалось выжить и почему…       Долгий год то злополучное место продолжало хранить следы пребывания тех, кому удавалось выжить в беспощадных условиях, но судьба, как и гора, к тем оказалась весьма неблагосклонна. А будет ли она благосклонна к безумцу, угодившему в тот же капкан? … Тебе когда-нибудь приходило в голову, Джошуа, что могло быть тогда? … И мог ли ты предположить, что вся твоя месть, имеющая привычку оказываться цикличной, обернёт и тебя самого в шкуру настоящего убийцы, движимым одним лишь инстинктом?

      «Я не видел их около года. Сходил с ума из-за того, что произошло…

Я был одержим жаждой мести, но только потом понял, что совершил большую ошибку.

Милые Ханна и Бет простите за то, что бросил Вас…

Знаю…

Я Вам верю…

Мы снова вместе…»