Про Питер, траву и Кшиштовского

      Съёмная квартира в Питере, плотно зашторенные окна, тусклый свет монитора. Бледная рука с ярко выраженными синими венами и светлыми волосками, длинный палец на колесике мыши. Щелчок, щелчок, щелчок.       Внезапно зазвонил телефон. Данила ругнулся себе под нос, взял мобильник в руки, на секунду замялся, стоит ли отвечать или послать всех к черту. Вот только на дисплее высвечивалось: «Усачев», а он никогда не звонил просто так.       – Але.       – Привет, Дань, не занят?       – Да так, – Поперечный закрыл вкладку с порно, – В принципе нет.       – Отлично, я как раз по делу звоню, но лучше обсудить не по телефону. Подъедешь ко мне?       – А? Ага, хорошо, – рассеянно ответил Даня.       – Адрес помнишь?        – Нет, кинь смской.       Данила натягивал джинсы, когда звуковой сигнал оповестил о сообщении. В следующую минуту парень разговаривал с диспетчером такси, попутно борясь со шнурками и нашедшим на него косноязычием. Договорив, Поперечный взглянул в зеркало, висевшее у входа и пригладил непослушные волосы. Пряди лезли в глаза и ложились как им вздумается.       – А-а-а, в пизду, – сказал Данила, махнув рукой. Он вышел из дома и, звякнув ключами, запер дверь.       Когда Поперечный оказался в гостях у Руслана, там уже сидел Миша Кшиштовский. Худощавый бородач, утонувший в мешковатом свитере, грел руки о чашку с чаем. Обменявшись рукопожатиями, друзья расселись за большим обеденным столом. Усачев предложил чай и Даниле, но тот отказался.       – Ну, Даня пришёл, теперь выкладывай свои идеи, – сказал Кшиштовский Руслану и оперся подбородком на сцепленные в замок руки.       – У меня пока нет конкретных идей, я просто думаю, нам нужно снова поработать втроём. Мне хочется сделать хорошее шоу, злободневное, сатирическое...       – Как Усачев Тудей, только Кшиштовский естудей и Поперечный томороу, – перебил его Миша с усмешкой.       Данила сдержал смешок, выдавив лишь неясный хриплый звук. Нахмурившись, Руслан продолжал разглагольствовать, а Миша наблюдал за Данилой, в его взгляде смешались тепло, насмешка и капля любопытства.       Поперечный старался не заржать, ведь понимал, что обидит этим Руслана. Но парень просто не мог подавить в себе так и рвавшийся наружу смех, потому что совершенно забыл о небольшом сувенире, завалявшемся в кармане его безразмерной толстовки. Данила достал из кармана леденец в форме мужского детородного органа, который он «выиграл» на шоу Большого русского босса.       Руслан прервался и со вздохом закатил глаза, а Миша просто усмехнулся. С невинным видом, насколько вообще невинным мог выглядеть этот рыжий парень, Даня обратился к Мише, протянув конфету:       – Не хочешь к чайку?       – Нет, благодарю, – с деланной серьезностью отказался Кшиштовский, но глаза его смеялись.       Пожав плечами, Данила развернул леденец и сунул его за щеку, затем достал и провел языком по всей длине, глядя Мише в глаза. Голубую радужку Дани почти целиком затопили черные дыры зрачков. Он продолжал посасывать конфету, не отводя глаз с чуть покрасневшими белками. Это длилось всего несколько секунд, прежде чем рыжий бес хрипло рассмеялся, но напряжение, казалось, сковало время, ненадолго остановив его ход.       – Ладно, Дань, очень смешно, но хватит, – сказал Усачев тоном строгой мамы, намекая, что, мол, мы-то по делу собрались.       Тогда Поперечный переключился на своего второго зрителя. Он намеренно пошло облизнулся и начал посасывать член из карамели перед Русланом, только как-то карикатурно, словно говоря: «Хах, да я просто прикалываюсь».       Но Данила буквально кожей чувствовал взгляд Миши, и почему-то от этого у него пробежались мурашки и встали дыбом волоски на руках. Метнув взгляд в сторону Кшиштовского, он понял, что самое время передать привет маме с папой, потому что его снимают. На секунду Поперечный растерялся, а потом продолжил вытворять всякое, но уже на камеру.       – Да-а-ань, да ты накуренный, – сказал Кшиштовский, его губы растянулись в улыбке.       – Бля, че так заметно? – спросил Данила, выпадая из образа развратной штучки.       – Пидор, ты чего с друзьями не делишься? Ну чаво найдется шишка* для Мишки?       – Может быть, – кокетливо ответил Данила.       – Все с вами ясно, – заключил Усачев. – Сегодня расходимся.       Руслан немного надулся, оттого что Поперечный сразу не признался ему, что не в состоянии говорить о работе.       – Я как бы тоже не в восторге от того, что ты меня позвал. Только покурил немного, собирался подрочить, а тут ты звонишь, – словно прочитав чужие мысли сказал Поперечный.       – Ну так и дрочил бы, Дань.       – Спасибо, в следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом, – с сарказмом ответил Данила. Он театрально отдал честь и пошёл на выход.       – Эй, стой, ну давай что ли вместе покурим, – крикнул ему вслед Кшиштовский, – Или ты не хочешь делиться? Так у меня как раз свежий компромат на тебя есть.       – Ладно, поехали ко мне, – сказал Данила с усмешкой.

***

      Даня не ждал гостей, поэтому у него дома был бардак. Если бы к нему пришла девушка или мама, то возможно ему и стало бы стыдно. Но это был просто Миша. Перед ним Данила не стал отмазываться, а просто провел друга на кухню, где в одной из множества жестяных банок для круп и всякого сыпучего дерьма лежала его нычка с травой.       – Спун, а ты чего тоже будешь? – спросил Кшиштовский.       – Ну да.       – А тебе не много будет за сегодня-то?       – Блять, Миш, вечно ты как мамочка себя ведёшь, меня уже отпустило давно.       – Каких-то полчаса назад я бы так не сказал.       Поперечный почувствовал себя неловко, вспомнив, что за шоу устроил перед друзьями, но привычно спрятал смущение за раздражением. Он скорчил рожу и только собирался выдать что-то колкое, как Миша примирительно сказал:       – Я не против, но не перебарщивай, сам знаешь, блевать под травой то ещё удовольствие.       – О да, – живо отозвался Даня и коротко хохотнул.       Они курили, и Кшиштовскому было хоть бы что, а вот Данилу унесло почти сразу. Он много говорил, смеялся, жестикулировал и в целом казался намного более позитивным человеком, чем обычно. Когда Поперечный немного выдохся, они включили телик и втыкнули в него.       – Ми-и-иш?       – Чего?       – А тебя... на сладкое не тянет... по накурке?       Миша нехотя оторвался от яркого мультика, который почему-то ему казался охренительно интересным, а Поперечного смешил. – В таких случаях я обычно мариную бобров, – поучительным тоном сказал Михаил с абсолютно серьёзным лицом.       Даня расхохотался так заразительно, что и Кшиштовский не удержался, хотя и не хотелось, но смех прицепился к нему, будто икота.       – Я... Тебе принести пирожное? Или бобра? – выдавил из себя Даня, задыхаясь от смеха.       – Не-е-ет, не хочу-у-у.       – А я хочу, – сказал Поперечный и утопал на кухню.       Вскоре Даня вернулся и, усевшись на диван в позу лотоса, стал поглощать пирожное, пачкая пальцы. На лице парня отражалось такое блаженство, словно он пребывал в нирване.       – Дай укусить, – сказал Миша и не дожидаясь ответа наклонился, чтобы отхватить кусочек от лакомства.       – Э-э-э, – завопил Данила и с жадностью прижал пирожное к себе, не замечая, что пачкает футболку кремом.       Когда Поперечный все-таки отвлекся на пятно, Миша воспользовался моментом и отобрал сладость. Данила стащил с себя футболку, вытер о нее руки и забросил на другой конец комнаты. Он готов был вступить в схватку за свою «прелесть», но Кшиштовский целиком запихнул остатки пирожного себе в рот и стал жевать с довольным видом. Почему-то Даниле в этот момент показалось логичным схватить Мишу за запястье и слизать хотя бы остатки крема с его пальцев.       – Да-а-ань, чё ты творишь? – ласково спросил Кшиштовский, и Данила тут же отскочил от него.       Снова между ними будто бы воздух наэлектризовался. Поперечного раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, подобные игры приносили ему удовольствие, а с другой – тянули в голубую яму, куда ему совсем не хотелось. По правде говоря, его до чёртиков пугала перспектива оказаться на её дне.       Смущенный Даня сделал вид, что ему стало охренеть как интересно происходящее на экране телевизора. Кшиштовский все ещё смотрел на него, словно сканировал.       На секунду Даниле показалось, что у его друга рентгеновское зрение и он видит его насквозь. Со всеми грешками и потаёнными желаниями, которые Поперечный даже от себя прятал. В его голове промелькнуло несколько картинок, в которых Миша толкал его на спину и нависал сверху, чтобы поцеловать. Нет, засосать, не оставляя выбора, потому что Поперечному ужасно не хотелось бы его делать. Даня проклинал себя за такие мысли и за то, что начал возбуждаться от них. Ему казалось, что хуже не бывает.       – Дань, у тебя что встает на Принцессу Пупырку**? – хотя нет, бывает.       – Бляя, чувак, – простонал от бессилия Поперечный, прикрыв пах ладонью.       – Можешь подрочить, мне всё равно. Я понимаю, у тебя уже условный рефлекс: накурился – надо передернуть.       – Ага, а ты смотреть будешь?       – Ниже пояса не буду, а на лицо грех не глянуть, интересно же, правду ты говоришь на своих стендапах или пиздишь***.       Поперечный фыркнул, но сжал свой набухший член через джинсы рукой и стал поглаживать. Ему было немного стыдно, и в то же время хотелось проверить, как отреагирует Кшиштовский. Может быть он шутил, но Дане было не до шуток. Он вжикнул молнией, высвободил плоть и всё ещё несмело касался себя, прикрыв глаза. Так можно было представить, что он один и расслабиться. Вот только забыть о Мише никак не получалось. Данила открыл глаза, чтобы проверить, чем занят Кшиштовский, и встретился с ним взглядом. Это было супернеловко.       – Ми-и-иш, – жалобно простонал Данила, не зная, что ему делать.       Стояло у него железно. Повинуясь инстинкту, Кшиштовский придвинулся к Дане и накрыл большой горячей ладонью его член.       – Пидор, – на выдохе сказал Поперечный, рывком стягивая джинсы и раздвигая ноги шире перед парнем.       Миша ничего не сказал, он стал водить рукой по чужому стволу, но, как и обещал, смотрел на лицо Данилы. На его раскрасневшиеся щеки, на мокрые от пота и прилипшие ко лбу и вискам пряди волос, на обкусанные губы и совершенно ошалелые голубые глаза. Данила сдерживал стоны, но его сочащийся смазкой член и выражение лица говорили о том, что ему это до чертиков нравится, красноречивее таких страстных и часто фальшивых криков.       Кшиштовский провел большим пальцем по головке Даниного члена, а второй рукой помассировал его яички. Это стало последней каплей для Дани, он вскинул бедра навстречу чужой руке и кончил, закусив свой кулак.       Пока Поперечный лежал на диване голый и совершенно потрясенный произошедшим, Миша куда-то вышел из комнаты, но Данила даже не сразу это заметил, потерявшись в собственных ощущениях. Ему было охуенно, только стыд начинал давить на грудь и плечи, словно на них взвалили огромный груз.       В спешке Поперечный начал искать свою одежду, хотелось замотаться в неё с головой, забиться в самый дальний угол квартиры и никогда из него не выходить. Вот какого хрена только что было?