Кем бы ты ни был

Нейт Когда я открыл глаза, почти вся крученая вишня отцвела. И вместо прекрасных пышных цветов из окна я увидел только пруд, покрытый розовой пеленой лепестков, и такие же дорожки во внутреннем дворе. Всё это время я провёл в старых покоях, где мне день за днём очищали кровь, проводили аромасеансы с феевой пыльцой и делали травяные ванны. Мне было не по себе из-за вливаний чужой сущности. Она словно делила мои цыплячьи мозги пополам. Это вроде как одновременно и «какая прекрасная погода», и «сраное солнце слепит глаза». К вечеру, когда я наелся нормальной еды, как следует размял ноги и снова почувствовал себя полноценным эльфом, стал собираться к ужину. Меня никто не беспокоил и не заходил. Только Гидеон и наблюдающая феечка, одобрительно кивающая на мои розовые щёки. — Он очень скучает, — туманно сказал Гидеон, прикрывая коленкой дверь, когда уносил поднос. И мои здорового вида щёчки загорелись еще сильней. Да уж, я тоже соскучился по нашим «семейным» перепалкам и его возмущенно вздёрнутым бровям. Но бросаться на шею, увидев Ессэна в курительной зале, я не стал. — Cheri, вы прекрасно выглядите для смертельно отравленного эльфа! — Спасибо, Александр. Вы тоже, как обычно, ничего, — недружелюбно буркнул я. Чему остальные мои знакомцы весьма удивились. Немного несвойственная мне грубость отстранит лишнюю жалостливость, решил я. И продолжил хамить: — А чего собрались-то как на проводы? Или кто-то всё же помер? — Вообще-то, кхм, Рейвены осчастливили нас своим присутствием. Когда дворец узнал об инциденте, охрану столицы решили усилить, под контролем вампиров был создан целый орден и военная академия. Пока вы спали, ее величество, ваша маменька, навела ажиотаж, — полушёпотом рассказал Гидеон. — Дела-а… То есть торжественный ужин был вовсе не в мою честь, а для Рейвенов. Ессэн всё время церемонии курения сигар провёл в дальнем углу и посматривал оттуда, словно побитая, но преданная собака. С потухшими глазами, ссутулившийся, молчаливый… Я как задницей чувствовал: что-то не так в его тупой зубастой башке. Я шипел на родственничков, пытавшихся померить мне температуру, и отгонял фей всю трапезу. Немного поднабравшись хвойного эля и устав от бесконечных переглядок, я подошел к Ессэну и спросил напрямую: — Что за херня? Ты меня избегаешь? Он тепло улыбнулся: — Не выдумывай. — Ты и слова мне за вечер не сказал. Гидеон говорил, что ты скучаешь. Что-то не заметно! — Чего! Ах он… — зарделся Ессэн, выискивая взглядом нашего управляющего. — Знаешь, когда я лежал там, я подумал, как жалко, что мы еще не связаны. Тогда я смог бы предупредить тебя. И слышал бы, как ты говоришь, что всё в порядке и ты защитишь меня. А то пришлось по губам читать, — вполголоса признался я, глядя в его бледное лицо. Вид у вампира был еще более болезненный, чем обычно. — Натаниель, — Ессэн взял меня за руку, — теперь мне кажется, что это была плохая идея. — Что? — Я почти слышал звон, с которым вдребезги разбилось моё сердце. — Я подверг опасности тебя и твою семью. Когда мне предложили объединить наши кланы, я пошел на поводу у гордыни. — Гордыни? — бесцветно повторил я. — Да. Думал, какой я великий и значимый, раз за меня выдают эльфийского принца… а должен был подумать, сколько неприятностей могу навлечь на тебя. У меня же врагов не счесть. Они как крысы: прячутся по подвалам и только и ждут, когда у нас появятся слабые места. А я взял и так запросто представил на всеобщее обозрение мою самую главную слабость. — Я, значит, твоя слабость. — Я сжал зубы, чтобы не разреветься. — Ладно. Да, ты прав. Так себе была идея. Пф! Вампир и эльф — ну просто сахарная вата. Чушь собачья! — закипел я. — Нейт… — Ессэн снова попытался поймать мою руку, но я увернулся. — Нет-нет, всё резонно, ты прав. — Меня даже немного трясло. Вот бы мне провалиться сквозь землю!.. И этот долбаный ком в горле делал мой голос странным: — Королеве, правда, не знаю, как теперь это объяснить. — Я уже говорил с ней. Выразил свои опасения, она сказала, что примет любое наше решение. И всё равно клан эльфов навсегда останется нам другом. — Прекрасная новость. — Я рискнул заглянуть в потускневшие красные глаза. Он больше не держал меня. Я волен был идти куда захочу. Во дворце было людно. Особенно подтянулась толпа к вечернему коктейлю. Разыскав кузена, я предложил ему выпить в знак примирения. И до самой ночи слушал о его зачислении в военачальники. Ессэн периодически подходил, спрашивал о моём самочувствии. После того как я проигнорировал его в третий раз, он стал делать вид, что интересуется чем-то у недовольного Лиама, который каждый раз гаденько и притворно лыбился в ответ. Из меня словно кусок вырвали. Слышать его голос было невыносимо, я отгонял от себя мысли, что это в последний раз. Вот он уедет завтра вместе с Рейвенами, и я вообще больше его никогда не увижу. А еще я старался вспомнить, в какой момент умудрился так крепко в него втюриться?! До слёз. — Ты совсем бледный, — заметил Лиам, дотронувшись до моей щеки. — Может, выйдем на террасу? — Пошли. — Моё лицо горело, и расплакаться в присутствии родственников и тем более Ессэна совсем не хотелось. «Пусть лучше перекусаю себе все губы и ладошки ногтями изрежу, но не разревусь!» — убеждал я себя, а у самого уже пелена перед глазами стояла. — Эх, не надо было тебе так рано выходить в свет! Вот на следующей неделе будет торжественное открытие военного корпуса, и я мог бы взять тебя с собой. Ты чего? — Лиам коснулся моего лица. — А-а, я, кажется, понял… — расплылся он в улыбке. Мы сидели на лавке в пустой террасе. И только Лиам собрался притянуть меня поближе, как меня с чувством вырвало прямо на него. Собственно, вот что я обо всем этом думал. — Бу-э-э… — не унимался я. — Твою мать! — выругался Лиам, отряхиваясь. — Прости… — без тени раскаяния промямлил я, вытирая рот платком. Я вздохнул, грустно отметив, сколько закуски пропало зазря, и поплёлся спать. * * * Мы ждали первый настоящий день равноденствия, который сможем подобающе принять. Такого не было вот уже много лет. Дампирские законы запрещали магические обряды и слияния. Украшения, подарки и цветы, приготовленные к свадьбе, не пропадут даром — и на том спасибо. Я бодрился как мог. Разводил бурную меценатскую деятельность, отправляя дары на север, чтобы тёмные тоже смогли принять энергию равноденствия должным образом. Им было нужнее. С тех пор как Рейвены уехали, прошел почти месяц. Жизнь во дворце шла своим чередом, как и до того. Казалось, что пусто и одиноко было одному только мне. Ну, еще Ви, который не упускал возможности напроситься куда-нибудь поближе к северной стороне. Хотя его не особо-то и брали на вылазки. Кому хотелось нести ответственность за безопасность наследника престола? Особенно после нападения дампиров на поместье маркизов Грейс. Обряд проходил на таком подъёме и воодушевлении, что я на один день почти забыл обо всех печалях. Эльза была еще слишком молода, чтобы одной принять обряд равноденствия, и меня разодели в серебряные одежды и приставили к ней в пару. Это только поначалу ты чувствуешь себя идиотом, когда у тебя хрустальная люстра на голове. Но потом, когда после долгого, изнуряющего астрала в тебя устремляется огромный ослепляющий поток, чтобы пройти в землю, радуешься, что головной убор из хрустальных веток хоть немного рассеял свет по сторонам. Я выдержал вливание, пропуская через себя сонм солнечной энергии, а вот Эльза потеряла сознание и, когда я обнял ее, повисла у меня на руках. Ее не разбудили даже громогласные аплодисменты и взрывы фейерверков. К счастью, церемония завершилась, и феечки, отмахиваясь веерами и дежурными фразами, быстро утащили сестру подальше от толпы. Началась ночь, и праздник охватил весь город. Фейерверк гремел раскатами без остановки, землю усыпали разноцветные конфетти из хлопушек. Я не слезал с праздничной платформы, распластавшись в кресле, и изредка помахивал поздравляющим меня горожанам. Их глаза, как сотни огоньков, светились от свежего вливания. И я очень хотел разделить всеобщее счастье, но внутри что-то поломалось. Я как сложный часовой механизм: из-за одной дурацкой шестеренки не работала вся махина. Я перебирал воспоминания и ковырялся в себе, пытаясь понять: что именно меня так подкосило? Хоть я и валял дурака, но знал, что такое долг и честь и насколько они важны. Поэтому и согласился на свадьбу практически вслепую. И так же без моего участия эта помолвка была отменена. Мы расстались очень сухо, можно даже сказать — полюбовно. Аврора чуть не разрыдалась у вампирского дядюшки на плече, когда он со сдержанной улыбкой пожал ее ладошки. Выпросив обещание гостить во дворце каждую зиму, она отпустила Рейвенов. Я стоял в стройном ряду своих монарших родственников, сохраняя лицо из последних сил. Как заранее с собой условился. — Я могу написать тебе? — смущенно спросил Ессэн, когда после долгой паузы понял, что я не пойду прощаться наедине. — Конечно. Я бы тоже справлялся о вашем самочувствии время от времени, граф. Выражение его лица наводило на мысли о сильной зубной боли. — Ты же понимаешь, почему я так поступил? — не выдержал Ессэн и сделал шаг ближе. Я хотел отшатнуться, но устоял и посмотрел в глаза, чтобы мне поверили: — Я не держу зла. Правда. Я прекрасно всё понял и готов пожелать вам счастья в личной жизни. Надеюсь, она будет успешнее моей. Но я не обижаюсь. — Я даже смог состряпать вымученную улыбку. К полуночи толпа немного поредела, но к столикам со сладостями всё еще было не подойти. Я увидел, как Лиам взасос целуется с каким-то тощим парнем чуть ли не посреди аллеи. И тот уже даже перестал вырываться из его объятий и смирился, обвив шею кузена руками. Они еще долго там стояли, а потом всё же решили отойти с дороги и уединиться в саду. Я грустно отметил, что на ревность к бывшему любовнику у меня и намёка не было. Ну сосутся и пусть сосутся, большое дело. — Что-то я напраздновался, — недовольно сообщил я Гидеону, отрывая затёкший зад от кресла, и пошел искать спуск с платформы. — Спокойной ночи, ваша светлость. Я вошел в покои новобрачных, не включая свет, и рухнул на диван с белой вышивкой. В витражное окно были видны уже более редкие всполохи фейерверков, и я уснул под их приглушенное «пух». Резко вздрогнув от тревожного чувства, снова очнулся один. Мои щеки были мокрыми от слез, и я раздосадованно стал вытирать лицо. Чувство беспокойства никуда не делось с пробуждением, и я вздрогнул еще раз, когда поднял взгляд на окно. Страх поначалу сковал меня по рукам и ногам, но, когда узнал красные огоньки этих немигающих глаз, я выдохнул. В очередной голубоватой вспышке салюта блеснули мокрые дорожки на бледном лице. Он стоял там, на карнизе, и беззвучно заливался слезами. Я снял с головы дурацкую «люстру» и, звякнув хрусталиками, положил ее на пол. Подойдя к окну, приоткрыл его и со скорбной улыбкой заглянул Ессэну в лицо. — Всю ночь будешь там стоять? Он поджал губы и прикрыл глаза, отчего по его щекам прокатились новые слёзы. — Если я всё делаю верно, почему мне так больно? И вот тут больно стало уже мне. — Да что ты правильно сделал? Запал мне в душу, чтобы потом взять свои слова обратно? Мышь зубастая! — обиженно всхлипнул я. Ессэн еще сильнее нахмурился. Забираясь в гостиную, он сложил крылья. Он был потерян в сто раз больше, чем я. Словно не знал, что делал, когда расторгнул нашу помолвку. И якобы не понимал, что это положит конец нашим отношениям. А теперь пришел, чтобы явить мне свои страдания! Это разозлило меня еще сильней, чем все остальные его проделки. — Что ты там стоишь, как грустное привидение? Я должен тебя пожалеть? Или прогнать? Что прикажешь?! — закричал я. Ессэн не отвечал и не двигался, по-прежнему только пялился печальными глазами-огоньками. Сердце щемило. Я решил, что раз уж всё равно распустил сопли и опозорился, то плевать. Я рванул с места и запрыгнул на вампира, оказываясь в его тесных объятиях, как в ловушке. Внутри у меня было по-прежнему пусто от боли, и поцелуями я пытался заполнить эту зияющую дыру, но во рту стоял только солёный привкус слёз и моей крови. Эта ночь не показалась мне слишком долгой, и я прожил всю ее насквозь. То заходился рыданиями в объятьях, которые от этого сильней сжимались, то успокаивался, почти засыпая, и ни на минуту не терял контакт. Мы так тесно слились, что не знали, как прекратить целоваться. Я этого делать не хотел, ласкаясь о нежные тёплые губы, а вампир вовлекал в новые вихри прикосновений, не давая мне передышек. Он безустанно согревал меня и успокаивал, пока я не очнулся от рассветного луча, засветившего прямо в глаз. Вошел Гидеон, узрел нас на диване, спокойно забрал головной убор для обряда, валявшийся на полу, и удалился. — Не забудьте занести мне мантию, я должен привести ее в порядок, — донеслось за тихо клацнувшей дверью. Я пытался тихо выбраться из-под Ессэна, но, повернувшись, столкнулся с ним нос к носу. Я нехило взъерошил его волосы ночью, и видок у него стал довольно зловещий, но я умилительно улыбнулся. Поддаваясь порыву внезапного пессимизма, я сказал: — Не знаю, правильно ли тебя понял… — Ты всё правильно понял, — беспрекословным тоном оборвал Рейвен, сжимая меня до хруста в рёбрах. — Я тебя больше не отдам. На завтрак я приплыл один, зацелованный по новой уже и после душа. — У тебя рубашка застегнута не на те пуговицы, — заметил Валдар. — А у тебя очень симпатичные следы на лице. Тебя что, букетом по морде отхлестали? Судя по тому, что Ви чуть не выронил вилку из рук, я попал в точку. — Лучше подумай, как маменьке будешь объяснять, что снова помолвлен с вампиром. — Лучше подумай, как будешь объясняться ты… Реверансы.