Па де де

      No more talk of darkness,       forget these wide-eyed fears;       I’m here, nothing can harm you,       my words will warm and calm you.       Let me be your freedom,       let daylight dry your tears;       I’m here, with you, beside you,       to guard you and to guide you.       Открыв глаза, Милли не сразу поняла, где находится. И почему она вообще в светлой уютной комнате вместо подвала, в котором ее держал похититель. И только потом осознала, что это ее собственная комната в Замке. Следующей мыслью было, что это может оказаться очередной галлюцинацией, вызванной тем веществом, которым поили в плену.       Правда, на этот раз галлюцинация была на удивление мирная. Никаких явлений в облике близких ей людей, вроде и ничего не делавших, но говоривших такие ужасные вещи, что Милли предпочла бы пытки. Она знала, что это неправда, что эти люди ненастоящие, но червячок сомнения все-таки закрадывался в сердце. Она пыталась не слушать, затыкала уши, но это не помогало.       Дверь осторожно открылась, и Милли вздрогнула, в ужасе уставившись на нее — вот и начинается очередной спектакль. В комнату заглянул Кристофер и, заметив, что она в сознании, улыбнулся с таким облегчением, что Милли почти поверила — на этот раз всё на самом деле. Но только почти.       — Ты очнулась!       Кристофер подошел, чтобы сесть рядом с ней на кровать, и Милли невольно дернулась и отодвинулась. Он заметил, нахмурился и спросил:       — В чем дело?       Say you’ll love me every waking moment;       turn my head with talk of summertime.       Say you need me with you now and always;       promise me that all you say is true,       that’s all I ask of you.       — Ты настоящий? — вопросом ответила Милли, жадно вглядываясь в его лицо, ища признаки того холодного равнодушия и презрения, которое всегда присутствовало в выражении ее галлюцинаций.       Кристофер озадаченно приподнял бровь, в свою очередь вглядываясь в нее, и в его глазах вспыхнуло понимание, а сразу следом — ярость. Милли вздрогнула, но испугаться как следует не успела.       — Я убью эту мразь, — процедил Кристофер. — Порежу на кусочки. Что бы там ни говорил Габриэль насчет суда и закона.       Она поняла, что его злость направлена не на нее — на похитителя. И это заставило ее сразу поверить: в глазах ее галлюцинаций никогда не было такой смеси сострадания, гнева, сожаления, печали и нежности. Собственно, они всегда вели себя довольно-таки шаблонно, поняла вдруг Милли, чувствуя, как из ее сердца словно исчез острый шип. Она порывисто подалась вперед, крепко обняв Кристофера, спрятав лицо на его плече, и от охватившего ее облегчения разрыдалась. И когда его теплые руки обхватили ее, ласково поглаживая по спине, Милли окончательно поверила, что ужасы закончились.       Let me be your shelter,       let me be your light;       you’re safe, no one will find you,       your fears are far behind you.       All I want is freedom,       a world with no more night;       and you, always beside me,       to hold me and to hide me.       — Всё хорошо, Милли, дорогая, — прошептал Кристофер. — Ты теперь в безопасности. Он больше ничего тебе не сделает.       Милли улыбнулась впервые за всё это время и тихонько вздохнула, расслабляясь в его объятиях. Кристофер немного отстранился, взяв ее за плечи, окинув рассеянным взглядом, который означал, что он крайне сосредоточен. «Пытается понять, насколько я пришла в себя», — поняла Милли, и эта мысль заставила ее улыбнуться еще шире. Инспекция Кристофера удовлетворила, и он улыбнулся в ответ.       — Отдыхай теперь. Тебе надо восстанавливать силы.       Внезапно перспектива остаться одной заставила Милли запаниковать. Она схватила Кристофера за руку, прежде чем он успел встать.       — Нет! Не уходи.       Он одарил ее удивленным и встревоженным взглядом, и она попыталась объяснить:       — Я не могу сейчас одна — будто стоит тебе выйти за дверь, как всё вернется. Не уходи, пожалуйста. По крайней мере, пока я не засну.       Кристофер серьезно кивнул, а потом вдруг широко ухмыльнулся:       — Тогда подвинься.       Милли отодвинулась к стене, и он лег рядом поверх одеяла — прямо в одежде. Благо кровать была достаточно широкой, чтобы вместить их обоих.       Then say you’ll share with me one love, one lifetime;       let me lead you from your solitude.       Say you need me with you, here beside you,       anywhere you go, let me go too,       that’s all I ask of you.       Милли проснулась с первыми лучами солнца и обнаружила рядом спящего Кристофера, у которого она уютно устроилась головой на плече. Значит, он не ушел, а так и остался охранять ее всю ночь. Он всегда делал больше, чем она просила, заботился о ней, защищал, бросался на помощь. И Милли впервые задумалась о том, что это может означать. Одновременно поняв, что она давно это знала, просто не давала себе труда осознать. Она с нежной улыбкой провела кончиками пальцев по его лицу, откинув со лба локон черных волос.       — Я люблю тебя, Кристофер, — прошептала она.       И даже почти не удивилась, когда он, не открывая глаз, ответил:       — Я тебя тоже.