Dipladenia

      Закрываю уши руками в надежде, что смогу полностью абстрагироваться от мира и уйти в себя. Виктор выступает через три минуты, и хоть я и знаю, что он будет первым, мое сердце всё равно не на месте, словно какой-то маленький червяк поселился в нём, а теперь делает свои мерзкие тоннели. Глаза открыть всё-таки приходится, так как даже через свои ладони я слышу шквал аплодисментов и криков, обрушившихся на какого-то парня. Ненароком бросаю взгляд на лёд и вижу темноволосого юношу. Он, кажется, умрёт сейчас от волнения. Как он вообще стал фигуристом? Где уверенность? Полная противоположность Виктора. Он слишком молод и неопытен, чтобы соревноваться с Ним. Его никто и никогда не сможет превзойти. Я в этом уверен. – Юрий, – его бархатный голос вырывает меня из оков дум, и прежде, чем я успеваю повернуться, чувствую на своей талии его тёплые руки. – я следующий, пожелаешь мне удачи? Чёрт, научите меня дышать, когда рядом Он, пожалуйста. Кладу свои руки поверх его, слегка приподнимая голову вверх так, что она теперь упирается в его грудь ( был бы ростом чуть повыше, может и до плеча дотянулся бы.) – Как раз собирался идти к тебе, – хочу сказать как можно спокойнее, но голос предательски дрожит и срывается на последнем слове. Чёртов переходный возраст. – Тогда почему ты еще тут, а не в моей гримёрке? – снова усмехается. Я знаю это, даже когда он далеко, даже когда не вижу его лица. Он растягивает рот в улыбке, проходится влажным кончиком языка по губам, а потом зажмуривается, словно смотрит на солнце. – Просто задумался. Сильно волнуешься? – через силу поворачиваюсь к нему лицом. Он дотрагивается пальцами до непослушных светлых прядок на лбу, которые сейчас загораживают ему вид на мои глаза, снова улыбается и смотрит в самую душу. – Если ты пожелаешь мне удачи и обнимешь перед выступлением, то я не буду волноваться так сильно, обещаю. – Тут же прижимаюсь к его груди, зарываясь носом в сильное плечо. – Тебе чертовски идет этот костюм. Виктор, я знаю, что мои слова мало чем смогут тебе помочь, но я более, чем просто уверен, что сегодня ты вновь займёшь первое место. Снова покажешь всем, кто настоящий король льда. – Юрий, твои слова всегда придавали мне уверенности. Ты всегда был добр ко мне и.... – Иди, а то опоздаешь. – Да, я пошёл, до встречи через десять минут. – он наклоняется к моей щеке и оставляет поцелуй, от которого лицо моментально краснеет, благо, он не видит этого, так как уже выходит из комнаты. – Когда-нибудь мое сердце разобьется, Виктор, и тогда я умру. Вновь слышу аплодисменты, чёрт, я не могу опоздать на его выступление, ведь прекрасно знаю, что он будет ждать нашего тайного знака. Срываюсь и бегу к трибунам на своё место, которое мне заказали заранее. Музыка медленно разливается по всей площадке, зал затихает, а Виктор делает лёгкий разворот в мою сторону и словно стреляет глазами. Ты и так давно убил меня. Отвечаю ему улыбкой, а в карманах куртки сжимаю кулачки. Но Виктор, как всегда, делает всё без единой ошибки. Захожу в гримерку, а он стоит ко мне спиной. Голой спиной. – Ты был шикарен. – сажусь на какую-то тумбочку, не снимая с головы капюшона. – Да. Ты прав. Но нас с тобой ждёт ещё очень много работы, поэтому хватит рассматривать меня, иди собирать вещи. - Я из тебя борщ в Москве сделаю. – на слове «самолёт» меня вновь замутило. Ненавижу перелёты с самого детства. Тошнота подступила к самому горлу, поэтому я побежал к туалету, где впервые услышал голос, который позже возненавидел всеми фибрами своей души. Он что-то плачет в трубку, жалуется маме. Стучу в дверь кабинки. Когда из неё вылезает чёрная макушка, я сразу узнаю его. Тот самый парень, который не сделал ни одного нормального прыжка, а на тройном тулупе не рассчитал силу и упал лицом на лёд. Неудачник. – Эй, в следующем году я участвую во взрослой лиге. Нам не нужны два Юрия. А таким слюнтяям, как ты, лучше уйти, придурок! – разворачиваюсь и захожу в соседнюю кабинку. Руки трясутся, чёрт, зачем я это сказал? Слышу всхлип и быстро удаляющиеся шаги. Виктор ждёт меня у входа. Натягиваю капюшон как можно ниже, но он благополучно снимает его с моей головы, улыбаясь тренеру. – Хочешь автограф? – Я поворачиваю голову в сторону того, к кому он обратился, и вижу его. Собираюсь бросить убийственный взгляд, но он убегает раньше, чем я успеваю даже просто шевельнуться. Так даже лучше. – Юрий, пойдём, а то опоздаем, я так устал сегодня. – На людях он никогда не бывает таким, какой он со мной наедине. Он не бывает настоящим. Фальшивая маска человека, которому всё равно на все проблемы. Он идеал. Бог – вот, кем видят его фанаты, но никто не знает, как сильно он переживает за свои выступления, как до поздней ночи он оттачивает каждое движение, изнуряет себя тренировками и вечными диетами. Сегодня мы вновь летим в Россию. Там будет полегче.