Dipladenia

      Утро мне представлялось милым, чтобы я только открыл глаза, а Виктор смотрит на меня и улыбается. Потом он убирает прядку волос с моего лица и нежно целует. Только наяву я получаю пустую, холодную кровать, одиночество и желание придушить этого вселенского козла, который уехал в Японию непонятно зачем. Вру. Когда я посмотрел это видео, то внутри что-то с треском лопнуло. Этот Юри уже вовсе не тот плаксивый мальчик в туалете, он стал взрослее, плавнее и толще. Как под ним лёд не трескается-то? Но проблема была только в одном: вчера на тренировке Виктор говорил о том, что чувствует, как перестаёт удивлять. Что для него всё сложнее и сложнее ставить новые программы, что он устал. А что, если… — Юрий Плисецкий, прекрати накручивать себя и лучше подумай, как найти это чудо гороховое, — шепчу сам себе, завязывая на ноге шнурки. Нужно сходить к Якову и узнать, быть может, он предупредил его, сказал хоть что-то. ДЗИНЬ Да, у меня стоят уведомления на аккаунт Виктора, да, я чертова фанючка, что такого? Тут же открываю его инстраграмм и вижу селфи с каким-то замком. — С каких пор тебя интересуют ниндзя?

***

— Мудак, — сжимаю в руках небольшую игрушку, стараясь пересилить желание моего желудка вывернуть наружу всё то, что я съел ещё вчера, — я убью тебя, когда увижу, так и знай. За окном проносятся города, леса, реки. Все кажется таким маленьким и незначительным, что на секунду я забываю обо всем. Если бы не спазмы и желание сдохнуть, может быть, я бы и наслаждался видом, как это делает ОН, но я совершенно другой человек. Веки постепенно тяжелеют, и я понимаю, что сон все-таки берет вверх над боязнью самолетов, поэтому я проваливаюсь в него сразу же, и просыпаюсь от мягкого прикосновения к плечу… — Мы приземляемся, пристегните ремень безопасности. — Киваю в ответ и выполняю просьбу.

***

— И как я тебя найду здесь? — На секунду прикрываю глаза, стараясь почувствовать (?) Виктора. — Какой же хернёй я занимаюсь, мать вашу. ВИИКТОООРРРРР!!! — Молодой человек, а вы не этого фигуриста ищите? Если да, то он вот там, — мужчина показал в нужном направлении, — у них тренировка. — Ничего не отвечаю, потому что не слышу последних слов, срываясь с места в сторону небольшого холма. ОН там. Наверное, я никогда не бегал так быстро, даже в тот раз, когда гостил у дедушки в деревне, и на меня накинулась стая гусей. Задница и ноги еще долго болели он этих длинношеих уродов. Дедушка их потом всех пустил на бульон, ха. Сейчас бы окунуться в мир детства, снова ходить на тренировки, радоваться тому, что у меня вышло лучше, чем у других, и огорчаться, если кто-то смог сделать что-то лучше меня. Всегда быть лучшим. Невзирая ни на что и ни на кого. Останавливаюсь у стеклянных дверей и вытаскиваю телефон, чтобы проверить наличие пропущенных. КОНЕЧНО, Виктор даже не позвонил. Даже смс-ку не написал. — Я сделал это, я вернул себе прежнюю форму, — отвожу взгляд от телефона и вижу черную макушку, а после – Юри. В голову не приходит ничего лучше, как дать с вертухи этому отморозку, который сейчас пытается убить то, что МЫ строили долгие годы. — Это ты во всем виноват, извиняйся! — Я слегка надавливаю на его грудную клетку, чувствуя, что этот олух начинает задыхаться. — Какого черты ты забыл тут? — Он делает грозное лицо, но я вижу, как внутри него сейчас сидит маленький мальчик и просит не бить его. Был бы ты в Ростове хоть раз, тебя бы там убили. — Приехал забрать одного человека, — убираю ногу и присаживаюсь на корточки перед ним, ведя пальцем по щеке. — Из-за тебя он пропустит свои тренировки к сезону. Ты что, серьезно подумал, что парниша, который ревел в сартире в день Гран-При сможет измениться, заполучив в тренеры Виктора? — Он САМ решил приехать сюда. САМ захотел стать МОИМ тренером. — Он сдавлено сипит, а после выбирается из моей ловушки и встает. — Виктор бы никогда, слышишь, НИКОГДА не бросил бы все ради такого жирного поросенка, как ты. — Я разворачиваюсь и иду в сторону льда, чтобы устроить трепку этому вселенскому мудаку, но в голове все еще крутится фраза хрюнделя: «Он САМ решил приехать сюда. САМ захотел стать МОИМ тренером». Погодите, что? Виктор бросил все ради этого пингвина, который толком двигаться не умеет на льду? Нет, я не верю. Это детский сад, он бы никогда… Никогда… Бурча себе под нос какие-то проклятие (которые, я уверен, были направлены в мою сторону), поросенок идет следом и останавливается, как только мы подходим к бордюру. Виктор оттачивает свою новую программу. Как он там говорил? «Иметь коньки и считать себя фигуристом, это то же самое, что купить пианино и считать себя музыкантом»? — Он всегда старался удивить публику. С самого начала делал то, что от него не ждали, но сейчас… Люди перестали удивляться, а потерять вдохновение равносильно смерти. Делаю глубокий вдох, а после кричу, что есть мочи. — Здравствуй, Виктор! Я, кажется, чувствую, как под ним проваливается лёд. Он точно не ожидал увидеть меня тут. По крайне мере так рано. Повернись ко мне лицом, я хочу видеть, что ты чувствуешь, ублюдок. — Юра, ты здесь? — Нет, блять, я там. Он резко разворачивается к бордюру и едет ко мне навстречу, а я, что есть мочи, несусь к нему, сбивая с ног, падая на его грудь. — Виктор… — Да? — Какого черта ты уехал? — Чувствую, что начинаю закипать, но отпускать его, пока мы не поговорим, я не собирался. — На то были причины, Юрий. — Ты бросил меня вчера утром, потому что у тебя «были причины»? — А чего ты хотел? — Давай вернемся в Россию? — На секунду все замирает. Давай же, скажи мне «да». Не заставляй мое сердце разбиться вдребезги на глазах какого японского свина. Буква за буквой от его имени, каждое мгновение с ним вшивается в сердце, пока то не начинает биться, эхом отдаваясь в одно слово. Виктор. Почему ты так поступаешь со мной? Зачем хочешь убить меня в такой важный момент, ведь скоро дебют, скоро Гран-При. Ты обещал быть рядом и помогать. Я никогда не понимал его. Нет, серьезно, за свои семнадцать с небольшим я научился читать людей, понимать их потребности и цели, но за несколько лет я так и не смог понять Виктора. В его глазах всегда горел странный огонь, и иногда мне казалось, что он просто ненормален. Он мог заниматься на льду часами, но после этого чувствовать себя совершенно нормально, словно им овладевал … демон? — Встань с меня, не хочу заболеть, — и я повинуюсь. Все ещё жду ответ, но он молчит. Прошёл час гробовой тишины. А может минута? Или же секунда? Не знаю, но чувствую, что не вынесу и мгновения до того, как он заговорит. — Я придумал кое-что получше. Я поставлю вам обоим программу, а через неделю вы откатаете её. Посмотрим, кто из вас сможет меня удовлетворить, — опять усмехается. Мразь. — Ты дурак или да? — Накидываю на голову капюшон, не сводя взгляда с Виктора. Опускаю глаза ниже и вижу моё кольцо на его левой кисти. Несколько месяцев назад он подарил мне такое же, чтобы я всегда чувствовал его рядом, знал, что не один. Тогда, на следующий день я тоже подарил ему кольцо (как долго я искал похожее, чтобы они были парными), и он так обрадовался, не снимал его. Никогда. И сейчас не снимает. — Если выигрывает Юрий, я уезжаю в Москву и продолжаю строить карьеру фигуриста, а также помогаю ему с его дебютной программой. Если выигрывает Юри, то я остаюсь тут в качестве его тренера. — Нет, Виктор, я ведь, ведь… — Мямлит японская свинка, а на глазах вот-вот слезы появятся. — Я согласен. Жирный поросеночек мне не конкурент.