A plus For Complications

Рождество никогда не было большим делом в доме Милковичей. Терри ненавидел праздники – утверждал, что они лишь служат для компаний поводом завышать цены на продукцию и вымогать огромные суммы денег у покупателей (когда Микки поведал об этом Йену, рыжик невольно задумался, как подозрительно мнение Терри напоминает одну из бессмысленных тирад Френка). Микки обычно проводил канун рождества с Коулом, Мэттом и Дэймоном, накуриваясь и громя заброшки. В сам же день рождества, поскольку Джоуи и Колин обычно работали, Игги, Мэнди и Микки обычно сидели втроем, дули и отрезали себя от мира на несколько недель. Когда Игги умер, Мэнди начала на каждое рождество тайно оставлять Микки маленькие подарочки – незначительные вещи типа куска (брикетик травы – прим. пер.) или новой бритвы. Сначала брюнет ненавидел это, предполагая, что сестра непременно ожидает чего-то взамен. Однако оказалось, что она ничего такого не имела в виду, и на последнее рождество Микки сдался, сперев для нее новую пару наушников. Когда он признавался Йену, насколько унылым в последние годы было его рождество – тупое сидение в одиночестве – он и не знал, чего ожидать, но должен был предвидеть что-то подобное. Шок, отразившийся на лице Йена, был сравним с удивлением человека, которому только что сообщили, что его собаку сбила машина. Он заявил, что останется в доме Милковичей на две недели рождественских каникул, за исключением Рождества, которое они оба проведут у Галлагеров. Он не удосужился выслушать протесты хулигана, поскольку знал, что он в любом случае сдастся. - Ты же знаешь, что все равно придешь ко мне. Ты будешь слишком по мне скучать, - поддразнил Йен, щелкая пальцем по уху Микки, за что тот шлепнул его по груди, когда они лежали в кровати рыжика. - Ты маленький нахальный говнюк, Галлагер, - сказал Микки, ухмыляясь, когда Йен перекатился, нависая над ним. - Ага, - с акцентом на Г ответил рыжик, проводя дорожку из поцелуев вниз по торсу Микки. Две недели с Йеном – наедине – должны были пугать его до усрачки. Видимо, его бдительность взяла отпуск. С каких пор он пускал кого-то, кроме Дэймона, в свой дом? Даже Коул и Мэтт были у него лишь пару раз, а теперь он беспрекословно подчиняется требованию Йена о гостеприимстве на целых две недели. Однако когда язык рыжика обвел головку его члена, Микки забыл обо всех заботах, которые он должен был бы иметь, но определенно не имел.

***

- Как ты вообще здесь живешь? – спросил Йен, оглядывая беспорядок и грязь в доме Милковичей, с сумкой в руке, во всеоружии для двухнедельной зимней спячки, в которую они с Микки собирались впасть. - Как будто у тебя лучше?! – отозвался брюнет с кухни, захлопывая дверцу духовки ногой. Йен бросил свой вещмешок и начал ревизию дома, - Ты был здесь уже миллион раз, чувак. Почему теперь ты ведешь себя как инспектор? - Я не знаю, наверное, не особо смотрел по сторонам раньше… - брюнет скрестил руки на груди и вскинул брови, облокотившись на дверной косяк. Йен заметил это и ухмыльнулся, - Слишком много отвлекающих факторов. Микки почувствовал, как бабочки оживают в его животе, как и всегда, когда рыжий говорил что-то подобное. - Ах вот как? – сказал он, ухмыляясь в ответ приближающемуся парню. - Будешь винить меня? – спросил Йен, указывая на оголенную грудь Микки. Спортивные штаны – единственное, что препятствовало взгляду рыжика на пути к его любимым частям тела парня. Он подцепил пальцем пояс штанов брюнета и подпер его к стене, прежде чем соединить их губы вместе. Парень пониже простонал в поцелуй и положил руку на короткие волоски на макушке Йена. Они продолжали ленивую ласку, потираясь друг о друга, переплетая языки. Но внезапно Йен отстранился. - Что-то горит? – спросил он, принюхиваясь. Глаза Микки расшились. - Блять! – вскрикнул он, отталкивая парня от себя, вбегая на кухню, открывая духовку, выпуская целый вал дыма и махая руками в попытке разогнать серое облако. Двумя минутами позже вниманию Йена была представлена тарелка черных угольков. Он забрал ее у Микки из рук и изо всех сил попытался улыбнуться, не рассмеявшись. - Я делал тебе ебаные…мини-пиццы, - сказал Микки, потирая свою нижнюю губу и не смотря Йену в глаза. Рыжик действительно пытался, но он оказался не настолько крут, - Заткнись нахуй! – беззлобно сказал брюнет, когда тот громко фыркнул и разразился хохотом. - Посмотрите на моего мужчину, такой хозяйственный, - промурлыкал Йен, все еще смеясь и располагая тарелку на диване, на котором сидел. Микки решил пропустить часть про «моего мужчину» мимо ушей, отдав предпочтение тому, чтобы повалить парня на пол и щекотать до тех пор, пока он не начнет молить о пощаде.

***

Микки был влюблен. Без сомнений, без отрицаний. Полторы безвылазные недели дома с Йеном, состоящие из бесконечного цикла: секс, еда, телевизор, сон – сразили его наповал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз проверял свой телефон, и даже не был уверен, что проводил когда-то так много времени с кем-либо наедине, кроме Мэнди, но, видит Бог, с ней они цапались как кошка с собакой уже после часа вместе, не то что после двухсот сорока. Микки не знал, чем отличается Галлагер от его сестры, но он до сих пор не устал от его общества. Единственные споры, которые возникли между ними за все это время, заключались в том, кто сильнее: Ван Дамм или Сигал, и в том, что приготовить: пасту или яичницу. Все тяжелее и тяжелее становилось не говорить Йену те самые три слова, когда рыжик обнимал его сзади, смеялся над его тупыми шутками или утыкался лицом в его шею, когда кончал. Становилось все тяжелее и тяжелее, но не невозможно. Он не мог ничего поделать с мыслями о том, что происходящее слишком хорошо, чтобы быть правдой. Парни типа него не созданы для того, чтобы быть такими… счастливыми. Сыновья Терри Милковича не могли чувствовать себя такими свободными и открытыми с другими людьми, ни единого шанса. Парни типа него были одинокими волками, бродящими всю жизнь без чего-либо или кого-либо, способного их поддержать. Однако вот он – сидит на диване, закинув ноги Йену на колени, и смотрит повтор старых эпизодов «Огней ночной пятницы» (сериал – прим. пер.). - Мне нравятся Ландри и Тайра, - размышлял Йен, наблюдая, как пара отыгрывает последние партии их бесконечной телевизионной саги. - Шутишь? – спросил Микки, дотягиваясь до своей пачки сигарет, - Она просто использует его, а он ей позволяет это. Она ничего к нему не испытывает, просто играет на его чувствах, чтобы заполучить желаемое. Мысли Йена перескочили на Нэда, и он почувствовал в груди укол чувства вины… снова. - Да, но посмотри на ее лицо, - сказал он, рассеянно указывая на экран, где Тайру Коллетт в конце концов бросали, - Ей так грустно. Он совершенно точно нравится ей. - Ага, продолжай жить в сказке, Галлагер, - парировал Микки, укладывая ноги поудобнее на коленях Йена, - Почему мы вообще так серьезно обсуждаем «Огни ночной пятницы»? Сериал говно, в любом случае, ненавижу весь этот футбольный жаргон. - Заткнись, ты любишь его, - сказал Йен, безуспешно пытаясь выкинуть Нэда из своей головы, - Мы смотрим это уже четыре часа. - Ну да, я хочу увидеть, что будет с Мэттом и Джули. Она просто мелкая сучка, - на этом Йен рассмеялся, получая легкий пинок и шиканье от своего парня. Установилась комфортная тишина, и Йен продолжал размышлять. Использовал ли Нэд его? Должен же он был ему нравиться, даже если совсем немножко. В отличие от Микки, Йен проверял свой телефон и обнаружил, что каждый день его бомбардировали сообщениями – в основном, Джэйд и Нэд. Он наблюдал, как Ландри уходил, оставляя Тайру в одиночестве с разбитым сердцем, представляя, что у Нэда будет точно такое же выражение лица. Ну невозможно написывать кому-то так часто и ничего к нему не чувствовать, просто невозможно. Он перевел взгляд на Микки, докуривающего сигарету и жадно смотрящего на обмен между Тами и тренером Тэйлором. Он представил, какого будет уйти от него. Воображаемая реакция Нэда вызвала в нем лишь крошечное чувство вины, но расстаться с Микки, оставляя его с выражением полнейшего отчаяния на лице… эти мысли заставили все внутренности Йена скрутиться. Он не хотел видеть Микки таким, никогда. Он говорил так уже тысячу раз, но сейчас это действительно было правдой. Он был ебаным Ландри, а Нэд блядской Тайрой. Почему он не видел этого раньше? Эта неделя с Микки привела его к пониманию. Он не нуждался в деньгах и роскоши этого старика. Не нуждался в пятизвездочных отелях или крутых машинах. Не нуждался в ложно-ласковых прозвищах и, совершенно точно, не нуждался в не самом лучшем сексе. Все, что ему нужно, это парень, сидящий рядом с ним. Все, что ему нужно, это Микки Милкович во всем его бандитском великолепии. Он немедленно скинул с себя ноги парня (зарабатывая его недовольное ворчание) и наклонился, чтобы лечь на него, прижимаясь к паху брюнета сквозь тонкий материал их спортивных штанов. - Я люблю тебя, - тихо сказал Йен, смотря на щеку Микки, до сих пор повернутого к телевизору и не обратившего внимания на внезапное движение рыжего. - А? – перепросил он, поворачиваясь. «Ну конечно, блять, он меня не услышал, - подумал Йен, - пиздец типично». - Я люблю тебя. Микки молчал, прикусив губу, и Йен понял, что проебался. Он чувствовал, как его лицо багровеет от смущения, но остался на месте. - Я… - начал было брюнет, но Йен остановил его поцелуем. Он не хотел, чтобы Микки говорил что-либо. Парень ответил, что показалось рыжику хорошим знаком, и вскоре они уже избавились от штанов и страстно потирались друг о друга. Микки потянулся, чтобы провести несколько раз по члену Йена, приводя его к полноценной длине, прежде чем прикусить его губу, демонстрируя, что парню стоит поторопиться и трахнуть его наконец. Йен подчинился, приподнимаясь и медленно входя в своего парня, наслаждаясь издаваемыми тем звуками. Он немедленно установил свой темп, превращая их поцелуи в сочетание рваного дыхания и небрежного облизывания. Было холодно, середина декабря и все такое, но Микки и Йен вспотели, брюнет извивался под парнем, пока рыжик ударял по его простате снова и снова. Галлагер был уже близко, но чувствовал, что Микки еще не на той стадии, поэтому он просунул руку под ногу партнера и согнул ее к его груди, меняя угол проникновения и заставляя брюнета кричать. - Микки… Микки, я сейчас. Я… - Заткнись. Стой, - вдруг сказал Микки, заставляя Йена нахмуриться. - А? - смутился он, замедляя движения и останавливаясь. - Говорю же, заткнись! – ответил брюнет, уставившись в телевизор, - Смотри! Йен сделал, как ему было сказано, и повернулся к телевизору. Ландри выходил из машины и подошел к дому Коллетт. - Да ты, блять, издеваешься! – вскрикнул Йен, не веря, что Микки только что почти довел его до оргазма, пока сам был увлечен сериалом как сумасшедший. Несмотря на это, он тоже уставился в экран. Когда Тайра открыла дверь, Ландри подошел и поцеловал ее. - Да вы шутите что ли нахуй?! – закричал Микки, заставляя рыжика рассмеяться, - Ты долбаный идиот! – продолжал он, пока пара еще была на экране. Йен вздохнул, когда понял, что, теоретически, Микки и его называл идиотом… Которым он, видимо, и был. - Ладно, можешь продолжать, - сказал брюнет, ожидающе глядя на Йена. - О, правда? Можно? Уверен, что не собираешься остановиться снова, чтобы узнать судьбу Риггинс и Лайлы? – поддразнил рыжик. - Не, с ними все ясно. Блядски очевидно, - ответил парень, даря Йену ухмылку с языком в уголке рта. - Ты такой мужлан, - сказал Йен, хихикая и возобновляя движения, собираясь закончить то, что они начали. Когда оба парня были удовлетворены и восстанавливали дыхание, рыжик остался лежать на Микки. - Теперь, - начал брюнет, мягко подергивая волосы парня, чтобы тот поднял на него взгляд, - То, что я собирался сказать, прежде чем ты так грубо перебил меня… - он смотрел в глаза рыжему, и тот мог чувствовать нервозность в его голосе, - Это… Я… Я тоже люблю тебя. Жопошник. Он добавил недооскорбление в конец фразы потому что, ну… это не было чем-то таким уж важным. Однако ухмылка Йена могла бы заменить собой ебаное солнце так, что никто и не заметит, настолько он просиял. Он поклонился и оставил нежный поцелуй на губах Микки, прежде чем вернуть голову на грудь брюнета, чтобы посмотреть очередную серию того, что теперь полноправно могло считаться ИХ сериалом.

***

К тому времени как настало Рождество, Микки решил, что Йен слишком увлекся украинским. Он потратил какую-то часть их совместного времени на обучение рыжика своему родному языку, но не ожидал, что тот примется за дело с таким рвением… Он был восторженным маленьким засранцем. Он просто выдавал какие-то фразы в очень неожиданные для Микки моменты. Смешанные, неправильные грамматически и в девяти случаях из десяти с неверным произношением, они вываливались на брюнета тогда, когда он не был готов. И хотя Йена обескураживало, что Микки порой не понимал, на каком языке он говорит, его замешательство быстро сходило на нет. Он абсолютно точно намеревался узнать больше. - Мне правда нравится. Было бы так круто разговаривать на двух языках. Мне бы хотелось. Ты типа можешь говорить на совершенно другом языке, который никто вокруг не понимает, когда захочешь! Разве не круто? – Микки вздохнул, пока Йен восседал на кухонной стойке и разговаривал с ним, делая сэндвичи, - Вы с Мэнди могли бы говорить дерьмо обо мне прямо мне в лицо, и я не узнал бы! Ну, может быть, я узнаю, если ты научишь меня большему. - Если бы я хотел говорить про тебя дерьмо, зачем тогда мне тебя учить? – спросил Микки, вылавливая бекон из сковородки и размещая его поверх листа салата, на покупке которого во время их единственной за весь период вылазки в магазин, несмотря на переплату, настоял Йен, потому что: «Это полезно, Мик. Не можем же мы вечно жить на мини-пиццах!» - И то правда, - задумался Йен, - Хочу выучить его полностью! Хочу свободно разговаривать. - Ну, тебе предстоит долгий путь, крутой парень, - сказал Микки, протягивая Йену его тарелку, прежде чем за считанные секунды уничтожить собственный сэндвич. Рыжик скорчил гримасу, наблюдая, как ест его парень. - Это мерзко, - заключил он, когда Микки кинул свою тарелку в раковину только чтобы обнаружить, что сам Йен откусил от своей порции лишь один раз. - Да-да, неважно, - сказал он, решая оставить без внимания тот факт, что рыжий продолжал жевать свой сэндвич, широко открывая рот.

***

- Готов? – спросил Йен, обматывая шарф вокруг шеи, пока Микки натягивал свои зимние ботинки. - Ага, - ответил брюнет, застегивая пальто, готовый выйти на улицу и проследовать с Йеном в дом Галлагеров. - Окей, прежде чем мы пойдем, - сказал рыжик, заставляя парня выжидающе повернуться, - Я приготовил для тебя это. Рыжик достал из кармана тонкий подарок в прямоугольной упаковке. Увидев это, Микки вздохнул. - Я думал, мы договорились без подарков, тупица. Йен засмеялся. - Я знал, но… Ты позволил мне остаться здесь на две недели, и это уже само по себе подарок, - он подошел к Микки и вручил ему сверток, обвивая руками талию парня. Брюнет немного помешкал, прежде чем разорвать коричневую бумагу, - «Огни ночной пятницы». - Фильм? – озадачено спросил Микки. - Да, он вышел до сериала. Увидел его, когда мы были в магазине и решил, что куплю его для тебя. Можем посмотреть его как-нибудь? – спросил Йен, вызывая ухмылку брюнета. - Да, хорошо, - ответил тот, вытягиваясь, чтобы оставить поцелуй на губах рыжего перед прогулкой до кофейного столика. Диск был оставлен там, готовый к просмотру, - Пошли уже, - парень оттолкнул Йена от двери, - Если опоздаем, Фиона с нас шкуру снимет. Однако когда парни шли бок о бок по холодным улицам к дому Йена, Микки переменился. Он постоянно бросал осторожные взгляды на окрестности, как будто прогулка двух ребят по району была уголовным преступлением. Йен мог физически ощущать, как брюнет все больше отдаляется. Оставалось лишь надеяться, что хулиган расслабится, когда они придут к Галлагерам. Когда они поднялись по ступенькам, Йен, не теряя времени даром, распахнул и закрыл за ними дверь, прижимая к ней Микки и заставляя того взглянуть на себя. - Все в порядке? – спросил он. - Да? А почему нет? – ответил парень, глянув за угол, прежде чем целомудренно поцеловать рыжего, затем отталкивая его, чтобы развязать шнурки. - Хэй, ребята! – воскликнула Фиона, когда они дали знать о своем присутствии, - Я уже подумала, что вы умерли вдвоем в том доме, ибо Йен совершенно точно не умеет готовить, а вероятность того, что умеешь ты, крайне мала, - поддразнила Фиона, указывая на Микки лопаточкой, которую держала в руках. - Чтоб ты знала, я могу быть ебаным шеф-поваром для гурманов, если захочу, - возразил брюнет, бросая свое пальто на спинку стула, на котором он обычно сидел во время их с Йеном занятий. - Поверю только тогда, когда увижу своими глазами, - ответила Фи, совершенно сраженная очарованием Микки, как по волшебству возникающим в окружении семьи Йена. Вскоре все семейство, включая Кева и Ви, сидело за столом, который собрали в гостиной Йен, Лип и Микки, когда Фиону внезапно накрыло паническое понимание, что за обычным им всем с таким количеством еды не уместиться. Она откладывала деньги неделями, чтобы накрыть огромный, но все еще скромный рождественский стол, и брюнет никогда не признался бы, но он безмерно соскучился по домашней пище. Он оглядел людей, сидящих вокруг, и испытал то же чувство, что и во время первого ужина с Галлагерами. Как будто у него снова есть семья. Как будто он не был тотально одинок. Он почувствовал руку, опустившуюся ему на колено, и поднял взгляд на сидящего рядом Йена. - Все хорошо? – спросил рыжик. - Да…Я тебе потом расскажу, - улыбнулся он и Йен, казалось, смягчился, оставляя руку на колене парня, и взял еще порцию картофельного пюре.

***

Позже тем же вечером Галлагеры, Кев и Ви рассредоточились по гостиной для просмотра «Отпуска по обмену». Кев и Ви сидели в одном кресле, пока остальные валялись друг на друге или, в случае Микки, отстраненно ото всех. Хоть он и признался Йену в любви прошлой ночью и начинал рассматривать Галлагеров как вторую семью, тесный физический контакт все еще, совершенно точно, не для него. Ему казалось, что его парню это не понравится, но Йен ничего не замечал, лениво наблюдая за пьяным поцелуем Кэмерон Диаз и Джуда Лоу. В попытке компенсировать свою нелюдимость Микки потянулся и переплел их с рыжиком руки между их телами, скрывая этот жест от посторонних глаз. Йен практически не отреагировал, но брюнет мог заметить улыбку, остававшуюся у парня на лице до тех пор, пока их руки не разъединились. По прошествии часа никто в комнате уже не смотрел фильм. Кев и Ви любовно нашептывали что-то друг другу (от чего Микки хотелось блевать), Фиона и Лип ушли укладывать Лиама, в то время как Карл и Дебби спорили, кто съел больше попкорна. - Хэй, о чем ты думал сегодня за ужином? – спросил Йен, воспользовавшись шансом незаметно положить руку на спинку дивана за головой брюнета. Щеки Микки тронул легкий румянец, в то время как взгляд его был прикован к телевизору, но он все же попытался ответить. - Я просто… Ты же знаешь, как я обычно провожу Рождество, и это просто было приятно. Приятно находиться здесь с большой, шумной семьей, какой раньше была и моя. То есть, мы никогда не придавали такого значения Рождеству, но это напомнило мне те семейные ужины, которые у нас были раз в сто лет. Знаешь, когда Мэнди не была под стражей, братья не должны были впахивать до синих жил, а мама была жива и… и Игги. Йен увидел, как глаза Микки блестят в свете телевизора, но не посмел прервать его. Он все еще привыкал к этим внезапным моментам честности от хулигана, который продолжал шептать: - Я скучаю по этому. И я не знаю… Я знаю, что не знаком с твоими родственниками так уж близко, но они все приняли меня и я просто чувствую как будто я, типа… снова являюсь частью семьи? – внезапно он замешкался, потирая нос, как будто осознав, что рассказал слишком много, - Я не знаю, это глупо. - Это не глупо, - поспешил сказать Йен, аккуратно перемещая ладонь на шею Микки, - Не знаю, что бы я делал без своей семьи. Ты такой храбрый – живешь совсем один. Не думаю, что я бы смог так же. Микки посмотрел на него печально. - Это нелегко. - Хэй, что тут происходит? – спросила Фиона Карла и Дебби, которые устроили настоящую схватку по поводу тупого попкорна. Микки вскочил на ноги, как будто его ударило током. - Пойду покурю, - выдал он, практически выбегая в заднюю дверь, тем самым заставляя Йена вздохнуть. - Все в порядке, мужик? – спросил Лип, плюхаясь на место, освобожденное брюнетом. - Придется проделать еще много работы с ним, хочу я тебе сказать, - ответил Йен, устало проводя рукой по лицу. - Почему ты просто не бросишь его? Подростковые годы созданы для того, чтобы трахаться со всеми подряд и разрушать все на своем пути, мой друг. Проживи их с умом. Йен закрыл глаза, отворачиваясь от Липа, отказываясь признавать, что именно этим он и занимался, когда, по сути, должен был быть в ебаных моногамных отношениях. «Господи, я мудак» - подумал Йен, устремляя взгляд к двери, за которой, как он знал, находился Микки.

***

Первого января Микки и Йен вернулись в свою берлогу, официально известную как дом Милковичей. Они сидели на диване, собираясь посмотреть DVD, который рыжик подарил своему парню. Прошлая ночь их вымотала. Нет, они никуда не выходили, лишь пиздецки накурились и трахались около миллиона раз. Фильм оказался определенно не так хорош, как сериал. Уже на середине Микки заскучал, прижимаясь носом к шее Йена и вдыхая запах, но инициатива была подавлена репликой рыжика: - Я подарил тебе этот DVD, жопа ты. Мы будем сидеть и смотреть его до конца, - Микки вздохнул и раздраженно скрестил руки на груди, но подчинился. Однако уже через десять минут Йен и сам не смог больше выносить говеный оригинал, повторяя ранние действия своего парня, которые, на этот раз, вылились в грубый, жесткий секс на диване. Они даже не позаботились о том, чтобы выключить фильм, нехотя собирая все вещи Галлагера, разбросанные по дому за две недели его пребывание в нем. Рыжий намеревался отправиться домой только через два дня, однако подумал, что хорошо бы начать пораньше, чтобы не тратить последние дни блаженства на сборы. - Будет странно вернуться в школу, - сказал Микки, аккуратно приближаясь к потенциально опасной теме обсуждения, - Ну знаешь, вернуться к нормальной жизни и все такое, - Если Йен и заметил, что парень сделал ударение на слове «нормальной», то оставил это без внимания, продолжая закидывать одежду в вещмешок, решив продлить мучения брюнета, - Будем снова тусить со своими друзьями, типа… без друг друга и… - Господи, Мик, не утруждай себя, - закатил глаза рыжик. Он повернулся к парню, который внезапно выглядел очень робким, - Понял я. Это должно было закончиться. Мы вернемся в школу и будем вести себя так, будто ничего не произошло. Ты будешь с Коулом и его неандертальцами, а я с Джэйд, Мелиссой и Крэйгом. Понятно. Микки лишь хлопал ртом как рыба, пытаясь придумать, что сказать. Да, именно этого он и добивался, но он не хотел вести себя так, будто их Рождества никогда не было. - Ну хватит, - сказал он, когда Йен повернулся к своей сумке, подходя к парню и обнимая его сзади, утыкаясь лицом тому между лопаток, - Мы не должны вести себя так, будто ничего не произошло… просто… не в школе, да? Йен вздохнул, но понял. Микки было трудно быть с ним таким открытым, как в последние две недели, да господи, он даже сказал, что любит его. Даже если бы рыжий не знал его всю свою жизнь, он мог бы поспорить, что Микки никогда и никому не говорил этого прежде, ну, разве что Мэнди. Хулиган многим рисковал, даже разговаривая с Йеном, не то что вступая с ним в отношения, пусть и тайные. Галлагер готов был смириться с этим, если это означало, что Микки полностью принадлежал ему. Парню становилось дурно от мысли, что сам он на данный момент не делал для брюнета того же, но у него уже созрел план по избавлению от Нэда. Он знал, что на этот раз точно сделает это, осознание любви к Микки оказалось всем, что было нужно ему, чтобы вырваться из нисходящей спирали по имени Нэд Лишман. Йен повернулся в руках брюнета и обнял его за шею, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на пухлых губах, молча признавая, что нет, он не злится, их договоренность насчет школы все еще в силе. Микки с облегчением выдохнул и положил голову рыжику на плечо. Его немного пугало собственное нежелание отпускать Йена. Он всего-то будет жить ниже по улице, однако ощущалось это ужасно. Когда они были наедине в доме Милковичей, они могли делать что хотят и когда хотят. Все их рождественские каникулы превратились в небольшой уютный пузырь, который Микки не хотелось лопать. Он не видел Коула, Мэтта и даже Дэймона целых две недели, но обнаружил, что ему абсолютно плевать. Он мог вспомнить, как совсем недавно считал минуты до встречи с Дэймоном. Может, потому что он был им несколько одержим, но сейчас, когда он думал о лучшем друге, он представлял только это. Своего лучшего друга. Сама мысль о каких-либо романтических чувствах к кому-то, кроме Йена, была для него непостижима. Когда Микки стоял в дверном проеме, наблюдая за тем, как Йен спускается по ступенькам и машет ему на прощание, перед тем как начать свой путь вниз по улице, в глубине его подсознания прозвучал тревожный звоночек того затягивающего в омут чувства, которое он испытывал, глядя на удаляющуюся фигуру парня. Это не к добру. Его сердце начало ускорено биться, а глаза безотрывно следили за яркой копной рыжих волос, все больше и больше удаляющейся от него. Казалось, что как только Йен скроется из виду, он больше не будет в безопасности. Никого не будет рядом, чтобы удержать его от падения. И вот сейчас тревожный звоночек зашелся визгом. «Я, блять, сказал, что люблю его» - думал он, отрывая себя от двери и захлопывая ее за собой. Его сердце болезненно сжималось, и он знал причину. Он проковылял в гостиную и осмотрелся вокруг. Даже при том, что Йен забрал все свои вещи, казалось, что часть его все еще присутствует здесь. Брюнет мог почувствовать его запах и увидеть места, в которых он пытался прибраться или типа того. В приступе легкой паники Микки, шатаясь, направился в свою комнату в поисках своего пальто, прежде чем сел на кровать и стал копаться в его карманах до тех пор, пока не нашел то, что искал. Он достал тупую зажигалку с голой бабой, которую ему подарил Игги. Когда у него случались приступы страха, он находил ее и просто крутил колесико. Не зажигал ее, не выпускал искры, а просто теребил кругляшок большим пальцем. Сам процесс и трескающий звук, который он вызывал, каким-то образом успокаивал парня. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем прижать к глазам основания ладоней. «Успокойся нахуй, - сказал он себе, - тебе страшно просто потому, что ты раньше не делал ничего такого. Просто, блять, успокойся». И, как ни странно, это сработало. Он почувствовал, как комок в груди растворяется, а дыхание восстанавливается. Он сделал еще один, последний, глубокий вдох, прежде чем медленно открыть глаза. Брюнет положил зажигалку на прикроватный столик и заметил на нем своей телефон. Он не проверял его уже две недели, и бесцельно потыкав кнопки, осознал, что тот разряжен. Он порылся в отверстии между кроватью и столом и выудил зарядку, подключая свой телефон. Он ждал пробуждения своего электронного друга, зевая и думая о том, что уже скучает по рыжику. Когда телефон подал признаки жизни, он вздохнул, лениво подбирая его только для того, чтобы обнаружить лавину сообщений, ожидающих его, чтобы вернуть к реальности. (Суббота – 19 декабря) [Долбаеб Дэймон – 12:02] Какие планы на эти праздники? [Долбаеб Дэймон – 14:49] Эээээй, алло? Чувак. (Понедельник – 21 декабря) [Долбаеб Дэймон – 16:19] Два дня прошло, чувак, ты сдох? (Четверг – 24 декабря) [Долбаеб Дэймон – 17:33] Мы сегодня, как всегда, идем к Коулу, приходи. [Долбаеб Дэймон – 22:03] Нахуй тебя за то, что оставил меня с этими мудаками. Я там как пятое колесо. Где тебя носит, бля? (Пятница – 25 декабря) [Долбаеб Дэймон – 10:58] С Рождеством. [Долбаеб Дэймон – 11:34] Ты теперь меня игнорируешь? Что происходит? (Воскресенье – 27 декабря) [Долбаеб Дэймон – 12:45] Почти неделя. Я переживаю за тебя. (Понедельник – 28 декабря) [Долбаеб Дэймон – 18:09] Просто скажи мне, блять, где ты. Задолбало это дерьмо. (Четверг – 31 декабря) [Долбаеб Дэймон – 23:59] Нахуй тебя. Да, пузырь совершенно точно лопнул.