A plus For Complications

- Подожди, Микки, я могу объяснить! – поспешил воскликнуть Йен, застегивая брюки, и Микки вышел из кладовки. Время двигалось невероятно медленно, и брюнету казалось, будто он уходит от парня в режиме замедленной съемки, что, к сожалению, давало рыжику возможность его догнать. Микки почувствовал, как рука Йена обхватила его руку, и вырвал ее из захвата, поворачиваясь к парню с выражением чистого отвращения на лице. - Объяснить? Объяснить что, Йен? Как ты изменял мне со… со своим ебаным боссом? – брюнет указал на совершенно смущенного этим разговором Кэша, стоящего позади рыжика. - Кто это? – спросил Кэш Йена, возвращая Микки указательное движение и зарабатывая от Милковича смертоносный взгляд. - Он спрашивает, кто я?! – вскричал Микки, и рыжик внезапно приобрел совершенно робкий вид. Парню не потребовалось много времени, чтобы понять, что к чему, - Как долго? – спросил он, позволяя своей руке упасть на собственное бедро и устремляя взгляд в пол. - Это было… Это было еще до того, но я клянусь, Микки, я собирался покончить… - До чего? До нашей встречи? Или до того, как я фактически вполне однозначно сказал тебе, что не сплю ни с кем другим? Или до того, как ты сказал мне, что любишь меня? – Микки видел слезы в глазах Йена, но не мог заставить себя переживать по этому поводу. Он не знал человека, стоящего перед ним. - Ох, нахуй это, - выдал Кэш, разворачиваясь на каблуках, и ретировался через заднюю дверь магазина. Микки хотелось прибить мужчину, но с другой стороны он не хотел, чтобы тот уходил, ведь теперь они остались с Йеном наедине. С Йеном, который изменял ему все это время, который водил его за нос, который лгал ему в лицо и давал бесчисленное количество пустых обещаний, в которые Микки поверил по собственной глупости. - Микки… - неуверенно начал Йен, будто пытаясь подобрать слова, но оставаясь ни с чем. - Что, Галлагер? Хочешь объяснить мне, как ты мог врать мне все это время? Как ты мог говорить мне, что любишь, и… - Я люблю! – воскликнул Йен, прерывая поток речи Микки, - Я люблю тебя, Микки, ебаным Богом клянусь, люблю. Это так сложно, знаешь, у моей семьи хреново с деньгами и… - Твоя семья бедная, да, это объясняет, почему ты трахаешь кого-то другого, - фыркнул он, - Просто отъебись, Йен, - Микки отвернулся, но Йен снова схватил его за руку, заставляя повернуться обратно. Но терпение парня лопнуло. Он подошел вплотную к лицу рыжего, показывая, чтоб не смел больше его трогать. - Мы не предохранялись! И ты трахал его все это время! Я, блять, сказал тебе, что люблю тебя. Знаешь, скольким людям, кроме Мэнди, я этого говорил? Ни одному. Ни одному, блять, Йен, - Ему становилось все хуже, он чувствовал. Он пытался сдержать слезы, но мысль о том, как далеко в свою жизнь он пустил Йена, взяла над парнем верх. - Я, блять, рассказал тебе про Игги, мужик, - на его глаза навернулись слезы, когда одна соленая капля покатилась по щеке Йена. По крайней мере, на этот раз у него не хватило наглости попытаться оправдать себя, - Я доверял тебе такое дерьмо, которое никому не рассказывал, а ты просто ткнул мне этим в лицо. Все это время… Все это ебаное время, - говорил он, отступая от Йена, пока рыжик смотрел в пол, и слезы тихо катились по его лицу. Между ними установилась болезненная тишина, когда осознание того, что произошло, обрушилось на брюнета с новой силой. - Кто ты такой вообще? – тихо спросил он, и Йен поднял взгляд, чтобы увидеть выражение полного недоумения, боли и обманутости на лице брюнета, и почувствовал, как его сердце разбилось на миллион осколков, - Я совсем не узнаю тебя. - Не говори так, - умолял рыжик, шмыгая носом и все еще плача. - Каким хуем ты вообще можешь просить меня не делать этого? Откуда мне знать, о каком еще дерьме ты мне врал? Есть что-то еще, о чем тебе надо мне рассказать? – спросил брюнет, полностью уверенный в том, что Йен запротестует и каким-то образом убедит его в том, что все будет нормально. Но он ошибался. Йен уставился в пол и слегка зашаркал по нему ногой, в то время как Микки казалось, что землю выбили у него из-под ног. - Был кое-кто еще… Но я покончил с этим, Микки, я клянусь, - парень лишь усмехнулся, одаривая Йена последним взглядом, полным отвращения, и вышел из магазина, однако тот выбежал за ним, - Микки, я… пожалуйста. Я понял, насколько сильно люблю тебя, и я… и я покончил с этим! Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал к тебе, - Микки остановился на практически безлюдной улице, чтобы снова встретиться взглядом с Йеном. - Отъебись, Галлагер, - сказал он, пихая рыжего в грудь, - Если бы ты любил меня, ты бы не сделал такого. Я имею в виду, если ты трахаешь своего босса, сколько лет, блять, было второму? Шестьдесят? – сказал он в саркастичной манере, но Йен в очередной раз отвел взгляд направо, и челюсть Микки отвисла, парень просто не мог в это поверить, - Да ты, нахуй, шутишь что ли?! – вскрикнул он, заставляя рыжего вздрогнуть. - С Кэшем… это был шантаж! Мне пришлось делать это, чтобы сохранить работу, ты должен мне поверить! – сказал уже отчаявшийся Йен, и Микки фыркнул от нелепости всей ситуации, нелепости его собственных глупых действий. - Ладно, допустим, я тебе верю. Что на счет дедули? Он тоже шантажировал тебя, чтобы давился его седыми лобковыми волосами? – Йен открыл было рот, чтобы заговорить, но тут же захлопнул его. Микки издал безрадостный смешок и почувствовал, как слезы жгут глаза. - Все это было лишь шуткой для тебя? – рыжий выглядел озадаченным этими словами, - Ну да, правильно, давайте превратим Микки Милковича в слащавого пидора, а потом посмеемся над ним, когда у него на самом деле появятся чувства! Какая охуительная идея! Ты просто не можешь ничего поделать с собой, не так ли? Сосешь каждый член, что попадается под руку, то есть, это же так просто, если ведешь себя так, как ты привык. Ну, если ты можешь получить это, почему бы и нет? Я просто поверить не могу, что не понял этого раньше. - Не понял что? – спросил Йен, понемногу начиная раздражаться. - Что ты лишь блядский пидорок, который любит ебать парней вроде меня. Парней, у которых не было нихуя получше. Йен знал, что был неправ, но его комплекс «бей или беги» вступил в игру. Он уже пробовал извиниться. Он знал, что его поступок был неправильным, но до сих пор был возмущен тем фактом, что Микки предположил, что все это было лишь шуткой для него, и что брюнет относился к нему как к какой-то шлюхе. - Это не было шуткой, блять, - ответил он, снова заставляя Микки усмехнуться, - Но, разумеется, ты так подумал. Микки «весь-мир-против-меня» Милкович. Да это даже не такая уж и проблема. Он понимал, что несет чушь, но Микки зашел слишком далеко. Йен знал, что был на грани того, чтобы вернуть должок, и то, что он собирается сказать, не добавит ему очков в отношениях с хулиганом, но в эту секунду ему уже было все равно. - Тебе, наверное, было бы насрать, если бы я не познакомил тебя с семьей и не делал бы прочее дерьмо. Ты сам это сказал. - Что за хуйню ты несешь? – спросил Микки в неподдельном смущении. - О, да ладно, Микки. Давай не будем притворяться, что ты не помешан на моей семье так же, как и на мне. Ты так хотел найти шумную, большую семью, какой была и твоя, что прицепился ко мне как пиявка, на подсознательном уровне заставляя меня принять тебя в свою. - Не веди себя так, будто знаешь хоть что-то, блять, о моей семье, - сказал Микки, указывая на Йена. Как у рыжего вообще хватило наглости оскорблять его в данный момент? - Ну, я просто говорю! Мы, наверняка, не находились бы в таком положении, если бы ты не стал таким… таким… - Каким? – закричал Микки. - Таким привязанным! – заорал в ответ Йен. Рыжий жалел о каждом ебаном слове, вылетавшем из его рта, но не мог остановиться. - Хочешь поговорить о подсознательных проблемах, Галлагер? – сказал Микки, надвигаясь на парня и снова подходя вплотную к нему, - Давай поговорим о ненормальных проблемах с отцом, которые заставляют тебя трахать мужиков вдвое старше тебя, нахуй! Я не знаю, какого хуя там происходило, или через какой пиздец ты проходишь, но ты не можешь отчитывать меня за это дерьмо, когда ты такой же поехавший, как и я. Йен тяжело дышал, Микки чувствовал его дыхание на своем лице. - Да, Йен. Мне нравилось быть в кругу твоей семьи, но я бы отказался от этого в ту же секунду, если бы ты почувствовал дискомфорт. Я бы отказался от всего ради тебя. Черт, я собирался открыться друзьям, подвергнув себя риску реального убийства. Ради тебя. Так что не говори мне, блять, что я слишком «привязанный». Я любил тебя, - его голос сломался, когда слезы снова застлали глаза, - Я, блять, любил тебя, а ты… Ты все разрушил. Йен закусил губу, заставляя свое тело не разразиться всхлипами. Лицо Микки было так близко к его собственному, что он мог видеть слезы на ресницах парня пониже. Мог видеть гнев и боль в его глазах, выражавших подлинное смирение и отчаяние. Микки отступил, один раз шмыгнул носом, потер его и отвернулся. Йен выпустил вздох, мгновенно переросший в всхлип. Он смотрел, как брюнет уходит, и знал, что только что совершил одну из самых крупных ошибок в своей жизни. В отчаянной попытке вернуть Микки он пробежал несколько ступенек и схватил его руку, разворачивая его и припадая губами к его губам, но его тут же оттолкнули. - Не трогай меня, блять, Галлагер! – воскликнул парень, заставляя Йена прекратить попытки и не оставляя рыжему выбора, кроме как апатично стоять и наблюдать, как он уходит. Итак, вот, что он делал. Он стоял смирно, а Микки все больше и больше удалялся от него, освещаемый лишь уличными фонарями, пока полностью не исчез в темноте. Он ни разу не обернулся. Как только парень скрылся из виду, Йен издал всхлип, за которым последовали и другие, пока слезы не заволокли его взор полностью, и он не попятился назад, упираясь позвоночником в ближайшую стену. Он скатился по ней вниз и сел на полу, накрыв голову руками. Йен не знал, как долго он просидел там, может, несколько часов. В конце концов, слезы у него закончились, оставляя рыжика наедине с мыслями о том, каким ужасным человеком он был на самом деле. Несколько человек прошли мимо, но не обратили на него внимания, возможно, посчитав его наркоманом или сумасшедшим бездомным. В любом случае, от таких лучше держаться подальше. Он поднял взгляд, обнаруживая, что остался на улице один. Фонари освещали участки дороги вокруг него жутковатым оранжевым светом, и мысли парня мгновенно перенеслись к сцене после их первого секса с Микки. Они сидели на полу стремительно погружающейся в темноту гостиной брюнета, и единственными источниками света были уличные фонари и их сигареты. Он привык думать, что оранжевый всегда будет напоминать ему о том моменте, когда он был напуган, но возбужден, счастлив, но насторожен. Теперь же он мог догадываться, что цвет будет напоминать лишь о его глупых ошибках и о том, кто, так сказать, «покинул его». Йен думал, что слезы закончились, но мысль о том, что Микки будет иметь такой статус до конца его жизни, дала ему понять, что немного воды все же осталось в его слезных каналах для очередного приступа плача. Он просто позволил им капать, молчаливо признавая, что был самым глупым человеком на планете.

***

- Так что он изменял мне. Микки сидел с сигаретой в одной руке и бутылкой «Джека» в другой, прислонившись к могиле Игги. - Можешь, блять, в это поверить? Йен оказался не тем, за кого он его принимал. Как мог он так ошибиться? Брюнет думал о лице Йена и буквально чувствовал, как ком формируется в горле. Он всегда знал, что у рыжика были проблемы, а как иначе при мертвых родителях и нерадивых родственниках? - Ебаный гандон, - промямлил он. Микки понимал, каково, видимо, было Йену. Что касается семьи, он был в том же положении, что и рыжик. Ни старший, ни младший, просто, типа… есть. Ему никогда не уделяли внимание, и все, как будто, проходило мимо. Он понимал, но это нисколько не делало поступок Йена лучше. - Я делал все для него. Все, что он от меня хотел. Я собирался признаться блядскому Коулу… Поверить не могу, что собирался сделать это. У него тоже был случайный секс, ведь он раньше трахал девчонок из школы, чтобы поддерживать имидж натурала, и Йен был прав, это не такое уж большое дело. Очевидно, видеть Йена с тем мужчиной – Кишем, или как там его, и представлять его с каким-то престарелым виагроидом было больно, но что действительно сводило Микки с ума, так это ложь и обман. Он понимал, что не должен был говорить некоторых вещей, которых наговорил Йену, он знал это. Знал, что погорячился под властью момента, но он никогда бы не подумал, что рыжик может выкинуть что-то подобное. Тем более с двумя людьми, то есть он наебал Микки дважды. Если бы рыжик рассказал ему об этом, может, он смог бы справиться с этим. Господи, Йен проделал такую чудесную работу над Микки, его неуверенностью в себе и другими проблемами, но он лгал. Он изменял и наебывал Милковича. Микки сделал очередной глоток из бутылки, игнорируя тот факт, что жидкость больше не жгла глотку, а это значит, что покалывание в глазах не было результатом воздействия алкоголя. Нет, он еще не плакал, и не собирался начинать. Несмотря на то, что Йен оказался даже близко не таким человеком, каким он его считал, или что предательство парня подтвердило худший страх Микки – он был совершенно одинок. Игги не стало, Мэнди предстоит провести еще четыре месяца в тюрьме, его братья были недоступны девяносто процентов времени, а теперь он потерял и Йена. Он чувствовал, что слезы вот-вот польются. Он втянул воздух, обыскивая карманы и усилием воли заставляя себя не поддаваться эмоциям, захватившим его голову и сердце. Найдя, наконец, то, что искал, он вытащил зажигалку из кармана. Брюнет достал сигарету из лежащей перед ним пачки, засунул ее между губ и поднес к ней зажигалку. К тому моменту, как он безрезультатно щелкнул ей в третий раз, в парне начали просыпаться худшие страхи. Он видел крошечное изображение голой женщины на зажигалке и ощущал, как дыхание становится все более частым. «Пожалуйста, - подумал он, - пожалуйста, не сейчас». В течение пяти минут он сидел, пытаясь заставить зажигалку вспыхнуть и каким-то образом убеждая себя, что сейчас появление маленького огонька станет обнадеживающим знаком. Он почувствовал ноющую боль в большом пальце и обнаружил, что из него пошла кровь из-за грубого контакта с колесиком. Дыхание стало неровным, и парень выплюнул неподожженную сигарету, выпуская крик отчаяния и гнева, швыряя пустую бутылку «Джека» в забор, находящийся на расстоянии пары ярдов, и улавливая ухом звук ее успешного разбивания. Микки был на грани панической атаки подобной той, что была у него, когда Терри позвонил ему из тюрьмы, только вот на этот раз Йена не было рядом, чтобы успокоить его, никого не было рядом. Он положил руку себе на грудь, и она, казалось, сжалась под его прикосновением. Брюнет не мог дышать, а зрение его затуманилось. Он пытался восстановить дыхание, но все попытки вылились лишь в один огромный выдох, превративший его в задыхающееся, потеющее нечто. Ебаная зажигалка служила ему годами. Он думал, что она была магической в каком-то смысле – обычной зажигалкой, которая, однако, каким-то образом никогда не выдыхалась. И, конечно же, именно сейчас, в один из самых тяжелых моментов его жизни, не считая ухода Игги, она должна была закончиться. Из-за этой неисправности все вокруг стало казаться таким безнадежным, таким окончательным, как будто наступил конец света. Он думал, что она послужит символом надежды, но теперь ему показалось, что она указывала на то, что им с Галлагером никогда не быть вместе.

***

Йен плелся по ступенькам крыльца, мысленно умоляя ее быть здесь, готовой выслушать его, несмотря на поздний час. Путь от Kash and Grab в другой конец города занял у него час. Он полагал, что ноги должны болеть, но он не чувствовал боли. Он не чувствовал ничего. Дорожки от слез до сих пор оставались у него на лице. Он, должно быть, выглядел ужасно, но не мог заставить себя переживать по этому поводу. Ему необходима была лучшая подруга. Он трижды постучал в дверь и стал терпеливо ждать ответа. - Хэй! – когда Джэйд поняла, что пришел Йен, она улыбнулась, но когда парень вышел на свет, она резко вдохнула, закрывая рот рукой от удивления, - Йен? Йен, что случилось?! - Он, эм… Он узнал, - коротко ответил он, смотря в пол и заламывая руки. - Кто узнал что, Йен? – спросила Джэйд, опасливо наблюдая за парнем с недоумением в глазах. Йен громко шмыгнул носом и поднял взгляд, кусая губу и приходя в себя. - Микки… Он… Он узнал о Кэше и Н-Нэде, и теперь он, блять, ненавидит меня, и я думаю, что все кончено. Навсегда, на этот раз, - рыжик сделал глубокий вдох, а Джэйд сочувственно вдохнула. - Ох, Йен. Иди сюда, - сказала она, притянув его к себе за ткань футболки. Он зарылся головой в ее плечо и продолжал глубоко дышать, несколько успокоенный мыслью о том, что мог рассчитывать хотя бы на Джэйд. Десятью минутами позже Йен лежал на кровати Джэйд, расположив голову на ее коленках, а тарелку лазаньи на своей груди, пока она гладила его по волосам. - И он просто вошел прямо туда. Я даже не заметил его, одному Богу известно, как долго он там стоял! Я бы сдох нахрен, если бы увидел его с кем-то другим… а он только что узнал, что я был с двумя! - Двоими…? – осторожно спросила Джэйд, и сердце Йена замерло от осознания, что он никогда не рассказывал подруге про Нэда. - Был еще кое-кто, - сказал он, просто желая снять груз с плеч, - Парень, которого я встретил в клубе в Бойзтауне. Нэд. - Ладно, - спокойно продолжила она, - Сколько раз вы, парни, встречались? - Эм… - ответил Йен, быстро запихивая вилку с лазаньей в рот в попытке нагрузить его хоть чем-то из-за неловкости ситуации, - Сбился со счета? – сказал он с полным ртом фарша, и Джэйд закатила глаза. Йен застонал, - Я знаю. Я знаю, что это плохо. Что еще хуже, так это… - он умолк, надеясь, что девушка не услышала его, но, увы. - Что? – подбодрила она, однако когда Йен остался безмолвен, Джэйд решила, что он нуждается в нежной заботе, - Слушай. Какое бы тупое дерьмо ты не сотворил, я поосуждаю тебя как-нибудь в другой раз. Сейчас я хочу, чтобы ты чувствовал себя так, словно можешь рассказать мне что угодно. Потому что ты можешь. Я вижу, как тебе больно, Йен. И я знаю, что, несмотря на то, что ты сделал, ты любишь Микки. Ничто из того, что ты скажешь, не сможет меня переубедить. Мелисса считает, что это все проходящее, но я узнала Микки немного лучше за то короткое время, когда мы были партнерами по лабораторной, и я считаю, что вы действительно заботитесь друг о друге… И я с вами. Йен улыбнулся ей, зная, что она сказала правду, поэтому он глубоко вдохнул и рассказал ей. - Ему было, типа… пятьдесят восемь или типа того. На самом деле, я не знаю его точного возраста, или где он живет… Вероятно, я должен был понять, что это плохой знак, намного раньше, но да. Как-то так, - он избегал ее взгляда, засовывая новую порцию лазаньи в рот, пока девушка пыталась понять, что стоит сказать. - Ну… - Я знаю. Я знаю, что это было глупо и наивно, и я никогда не верил, что он чувствовал ко мне хоть что-то, и я поверить не могу, но я покончил с этим! Я расстался с ним несколько недель назад, но Микки похрен! Он просто не хочет услышать мою точку зрения. Я расстался с Нэдом, может, немного позже, чем должен был, но я же сделал это! А с Кэшем… Ебаный Кэш, Богом клянусь, он, блять, шантажировал меня! Я не могу потерять работу, у Фионы и так достаточно проблем с оплатой счетов, только представь, каково будет, если я не буду работать? Я бы был еще более бесполезным, чем сейчас, и… и стой! Погоди минуту… Блять! У меня первый итоговый экзамен на следующей неделе! - Ты не можешь переживать об этом сейчас, - немедленно сказала Джэйд, - Ты уже достаточно поработал, нет смысла волноваться о том, в чем ты и так профи, когда ты настолько взвинчен. - Я знаю, что я профи, - ответил Йен, но Джэйд до сих пор была смущена испуганным взглядом на его лице. Она пихнула его, ожидая подробностей, - Дело в Микки! Я спросил его недавно, готов ли он, и он сказал, что вроде как да, но он действительно очень нервничал. А теперь сопоставь этот факт с тем, что единственная причина, по которой он занимается этим, это мои баллы для Вест Поинта. Он, блять, никогда не придет туда, и я не получу своих баллов и никогда не уеду из этого ебаного города. Но я, видимо, заслужил это, не знаю, пришел бы ли я на его месте. Йен громко фыркнул от разочарования, и Джэйд вздохнула, все еще мягко поглаживая красные пряди парня. Они помолчали минуту, пока девушка обдумывала услышанное. - Слушай, - начала она, - Я не верю, что он поступит с тобой так. Не хочу показаться грубой, Йен, но ты для него не центр вселенной. Мы оба знаем, что Микки хочет выбраться из этого города так же, как и ты, и я думаю, это смотивирует его все же сдать экзамены. Он уже так близок. Он приложил столько усилий, я знаю это и верю, что он примет правильное решение и придет. Также я верю, что он все еще беспокоится за тебя, и что ты справишься со всем этим. Йен вздохнул, закрывая глаза и потирая лицо руками. - Я не знаю, Джэйд. Я наговорил ему такой хуйни. Я сказал, что он был слишком привязан к моей семье и что он, буквально, сиротливый фрик, которого я не хочу видеть в своей жизни, что совершенно противоположно тому, что я чувствую, но он ведь не знает этого, не так ли? - Почему ты сказал такое?! – недоверчиво спросила девушка, и рыжик снова простонал. - Я, блять, не знаю! В свою защиту могу сказать, что он сказал мне, что я практически шлюха, купающаяся в мужиках ради удовольствия только потому, что может. Наступила неловкая пауза, во время которой Джэйд не сказала ничего в защиту Йена, и рыжик резко вдохнул и ударил ее по голове подушкой. Оба они захихикали, в последствие разражаясь громким смехом. Однако вскоре веселье сошло на нет, когда Йен осознал масштабы пиздеца, в который он сам себя втянул. - Ебаный Боже, каким образом я позволил этому случиться? Как я все исправлю? - С помощью большого количества труда и самоуничижения, - ответила Джэйд, икая после их приступа смеха. - Ненавижу себя, - сказал Йен, и девушка почувствовала, что ее сердце надломилось. Она наклонилась и поцеловала парня в нос, заставляя его захихикать и поднять голову с ее колен, чтобы она смогла лечь рядом, позволяя ему устроиться на своей груди. - Поспишь здесь сегодня, пересмотрим с тобой первый сезон «Баффи», съедим херову тучу шоколада и попкорна, и собираюсь выобнимать из тебя все дерьмо, так что надеюсь, что ты готов к этому. - Я определенно готов, - ответил рыжик, подумав, что может забыть обо всех этих муках до утра, - Только лучше посмотрим второй сезон. - Иуу, нет, почему? – спросила девушка. Он мог чувствовать вибрации голоса подруги через ее грудь, чувствовалось странно, но ему нравилось. - Потому что Спайк появится в третьем эпизоде второго сезона. - Ты и ебаный Спайк, Господи, - сказала она, и парень буквально мог почувствовать, как девушка закатила глаза. - Я влюблен в него, - заявил Йен, заставляя ее засмеяться. - Ладно. Посмотрим второй сезон, чтобы я могла понаблюдать за твоей странной одержимостью Джеймсом Марстерсом и его дерьмовым акцентом, - сказала Джэйд, потянувшись назад, чтобы взять пульт с тумбочки. - Да ладно, акцент становится лучше. К шестому сезону он уже чертовски горяч. - Ты, определенно, никогда не слышал британского акцента, дорогой, - возразила девушка, включая телевизор, прежде чем вставить нужный диск с DVD проигрыватель. - Эм, я слушал музыку Эда Ширана, - ответил Йен так, будто это должно было стать финальным аргументом. - Вау, а ты действительно фанат инди! Как я могу спорить с разнообразием твоих интересов, поражающим меня каждый день! - Отъебись, - рассмеялся рыжик, уже привыкший к тому, что Джэйд постоянно дразнила его из-за неменяющейся четверки любимчиков. Время, проведенное с Джэйд, облегчило ситуацию. Она всегда была рядом, чтобы выслушать, успокоить его и заставить забыть о проблемах, а утром помогала придумать для них решение. Она действительно была его лучшим другом. Он невольно подумал о том, где сейчас Микки. Вернулся ли он к друзьям или позвонил братьям, и был ли с ним рядом хоть кто-то. Он обнаружил, что надеется и хочет, чтобы у хулигана был человек, с которым он сможет поговорить о событиях этой ночи – кто-то способный растолковать ему все. Кто-то, способный выслушать и сказать, что все будет хорошо. Он действительно надеялся, что дело обстояло именно так.

***

Он ошибался. В то же самое время Микки находился в том же месте, что и четыре часа назад. Единственными изменениями были бутылка спиртного и самая дешевая зажигалка, которую он смог найти. Игги слушал его, позволял ему выразить весь гнев и разочарование в криках и швырянии вещами, но мог ли он убедить его действовать рационально? Мог ли он сказать ему, что все будет хорошо? Не совсем. - Он ебаный мудак, - бубнил Микки, - Поверить не могу, что он поступил так со мной. Я… Я сказал ему, что люблю его. Я… Я люблю его. Я люблю его, но не хочу этого, понимаешь, о чем я? – он не ждал ответа, но все равно спросил, - Почему он заставил меня полюбить себя, если собирался поступать как козел? Люди, любящие других людей, не делают им дерьма. Он сделал глоток из бутылки уже, казалось бы, в миллионный раз. - Почему мне не все равно? Почему я вообще подумал, что все это – хорошая идея? Это все он. Он и его блядские рыжие волосы, веснушки и прочее дерьмо, блядский уебок выглядит как пришелец… - он подкурил сигарету, проигнорировав молодую женщину, которая, очевидно, срезала путь через кладбище и посмотрела на него как на умалишенного. - Почему жизнь обязательно должна быть дерьмом? – спросил он, припадая макушкой к надгробию и закрывая глаза, - Почему ему обязательно было быть уебком? Единственный раз, когда мне действительно стало не все равно, - он глубоко вдохнул, наблюдая как смесь пара изо рта и сигаретного дыма крутится и извивается в воздухе, удаляясь. - Надо перестать волноваться. Вот, что я должен сделать. Это единственный раз, когда мне стало не похуй, так что мне нужно снова стать похуистом, - он шарил по карманам добрых три минуты, пока не нашел телефон. Он разблокировал его, и сияние экрана ослепило его на какое-то время. Вернув себе способность ориентироваться в пространстве, он открыл «сообщения» и небрежно набрал сообщение. Если бы Игги действительно был там, сидя позади Микки, он бы сказал ему, что то, что он собирался сделать, было очень глупой идеей, и неважно, насколько он пьян. Если бы Мэнди была там, она бы стукнула его по голове и сказала, что он ведет себя как идиот, но у Микки никого не было. У него не было Фионы, не было Джэйд, не было даже раздражающей засранки Мелиссы, нет. У Микки был друг, который был слишком напуган, чтобы постоять за него, два друга, которые с радостью убили бы его, раскрой он когда-либо свою сексуальную ориентацию, мертвый брат и сестра за решеткой. В общем, у него не было никого способного предостеречь его от принятия неверных решений. Никого, кто мог бы направлять его по жизни и учить справляться с подобным дерьмом. Только он. Всегда будет только он. Он пришел к пониманию, что если он волнуется – он облажался. Поэтому он отправил сообщение. В глубине души он знал, что совершает ошибку. В глубине души он знал, что ведет себя как слабак. Но, помимо этого, в глубине души он был пиздецки зол. А злые и пьяные люди никогда не принимают хороших решений, даже если человек, которому они собираются причинить боль, это кто-то, кого они любят больше всех на свете. [Коулу – 00:58] Погнали выбивать педика из Галлагера. Все равно он мдак. Я в деле.