A plus For Complications

Когда Микки проснулся в ночь после того, как застукал Йена и Кэша, он ощутил дискомфорт глубоко в желудке в предчувствии, что сделал какую-то глупость. Проморгавшись, он обнаружил, что отрубился на диване, а вокруг него подобно конфетти были разбросаны пустые пивные банки и сигаретные окурки. Он устало потёр нос и обнаружил, что его, равно как и костяшки пальцев, немного жгло, что означало, что он все же добрался до своей экстренной заначки кокса и отправился кого-то пиздить. Парень застонал от осознания этого факта. Он понятия не имел, кого именно избил, но его это не особо и волновало. Однако он просто знал, что наркотики и кровавые костяшки не были причиной плохого предчувствия. Брюнет аккуратно осмотрел помещение на предмет поломок и серьёзных повреждений. Все вокруг казалось целым, и он вздохнул, смиряясь с тем, что, должно быть, просто накинулся на какого-то ублюдка за грубый тон. Микки подобрал телефон, намереваясь позвонить братьям, чтобы узнать, не были ли они поблизости. Он почувствовал понятное желание побыть в кругу семьи, которая дала бы ему ощущение принадлежности. Он разблокировал гаджет, находя исполненное радости сообщение от Коула, которое он нашёл странным, поскольку не мог вспомнить, чтобы связывался с блондином. Однако когда он открыл их диалог и увидел сообщение, отправку которого его одурманенный разум посчитал хорошей идеей прошлой ночью, внутри у него все оборвалось. Похоже, теперь он знал, почему чувствовал себя идиотом... Потому что он был им. Он был абсолютным ебаным идиотом, и дороги назад уже не было.

***

Йен отправился на работу из дома Джэйд, его глаза все ещё были красными и опухшими от слез. Холодный воздух на щеках ощущался приятным облегчением, ведь за последние двенадцать часов по ним скатилось огромное количество горячей влаги. Часть его ожидала, что Микки позвонит или хотя бы напишет, чтобы извиниться и сказать, что не имел в виду ничего из того, что сказал прошлым вечером, и что хочет, чтобы между ними все было так, как раньше. Но брюнет не сделал этого, и Йен прекрасно понимал, что не заслужил подобного звонка. Преимуществом наличия такого друга как Джэйд было то, что она не стала бы безоговорочно принимать его сторону. Она всегда была рядом, но это вовсе не значило, что она поддерживала его действия. И, о черт, она совершенно точно не поддерживала его поступок. После того, как рыжик все объяснил, и она решила, что он уже готов выслушать немного конструктивной критики, они просидели несколько часов, пока Джэйд пыталась проанализировать ситуацию и понять, как они могут исправить все, при этом не упуская возможности отчитать Йена за то, что он был идиотом. А он и не возражал. Он заслужил это. Они пришли к единогласному выводу, что Йен должен ждать, когда Микки придёт к нему, во что бы то ни стало. Если Йен действительно любит Микки (в чем Джэйд была убеждена), он будет ждать столько, сколько нужно парню, чтобы простить его, и рыжик планировал поступить именно так. К сожалению Йена, он был в положении виновного. Поэтому он отдал происходящее во власть Микки. И он был не против, он лишь надеялся, что брюнет объявится как можно скорее, ибо не знал, как долго сможет мириться с тем, что тот его ненавидит. Рыжий даже не осознал, как оказался у дверей Kash and Grab, отпирая дверь и прокладывая себе путь внутрь. Его встретила спина Кэша, который расставлял банки с супом на полки напротив. Он поколебался, не зная, должен ли вообще что-то говорить. - Эм... Привет, - сказал он, неловко застыв на месте. Кэш обернулся и глаза Йена расширились от удивления. Вся правая сторона лица Кэша была покрыта кровоподтеками и гематомами, над бровью расположился тонкий порез, из которого все ещё текла кровь. Глаз мужчины сильно заплыл, а губа была порвана. - Что случилось?! - спросил Йен. Он был в шоке, но не сделал ни шага, чтобы помочь Кэшу. - А ты, блять, как думаешь, что случилось? Твой мелкий отморозок пришёл, когда я закрывался после вашей ссоры, и набросился на меня! - рыжик едва скрыл недостаток воздуха, а Кэш продолжил, - Он с катушек слетел, был просто не в своём уме, блять. Просто выкрикивал рандомные реплики в мою сторону, но было очевидно, что все из-за тебя. Я собираюсь выдвинуть обвинения. Глаза Йена стали даже ещё шире от мысли, что Микки арестуют. - Нет! Нет, пожалуйста, не надо. Просто... Просто иди в больницу, они тебя подлатают и... и вычти стоимость из моей зарплаты. Мне все равно, просто не выдвигай обвинений, - парень отчаянно умолял, уставившись на Кэша щенячьими глазками, что многократно срабатывало раньше. Ухмылка разрезала лицо мужчины, когда он наблюдал за потугами Йена. - Хорошо, - сказал он, и облегчение распространилось по телу рыжего. Но ненадолго, - Либо увольняю тебя, либо выдвигаю обвинения. - Что? - спросил Йен, совершенно сбитый с толку словами Кэша. - Либо увольняю тебя, - ответил тот, медленными шагами двигаясь к парню, все мужество которого ушло на то, чтобы выглядеть уверенно, - Либо выдвигаю обвинения. Тебе решать. Сердце Йена сжалось от осознания разрушительных последствий обоих вариантов, предложенных ему мужчиной в качестве ультиматума. Если он позволит Кэшу выдвинуть обвинения, Микки, определённо, заберут у него, арестуют за тяжкие телесные и упекут в тюрьму. Такой исход Йен даже рассматривать не хотел, но, поставленный перед выбором, был вынужден. Если он позволит Кэшу уволить себя, его семья потеряет один из важных и необходимых ей источников дохода. Ухмылка Кэша все расширялась по мере того, как Йен мысленно взвешивал варианты, но логичный ответ не приходил ему в голову. "Джэйд, где же ты, блять?" - думал парень, но он и так знал, что бы сказала подруга. Глубоко в душе он знал, каков вариант она посоветует ему выбрать, и, вполне естественно, он выбрал противоположный. Йен посмотрел Кэшу в глаза, вытянулся во весь рост и смерил своего босса самым пренебрежительными взглядом, на который был способен. - Я увольняюсь, нахуй.

***

Йен до усрачки боялся рассказать Фионе о произошедшем, он не знал, стоит ему солгать, придумав более разумную причину для увольнения, или стараться апеллировать к её романтичной стороне. В любом случае, он знал, что ему пиздец. Существовала огромная вероятность, что Микки никогда больше не заговорит с ним, и если так, Йен лишь опустил свою семью ещё дальше за линию бедности во имя теперь уже безответной любви. Он не мог сказать, что жалеет о своём решении, но был чертовки уверен, что действовать по наитию - не лучший выход. Он позвонил Джэйд, рассказал ей обо всем, что случилось, и убедился в своей правоте. Ее мнение было совершенно противоположно тому, что он сделал. Она была потрясена тем фактом, что он пожертвовал своим существованием ради Микки. Девушка сказала, что понимает отчаяние рыжика в том, что касается отношений с Микки, но считает, что он все равно должен думать и действовать, руководствуясь логикой. Йен был рад, что она не могла видеть, как он закатил глаза. - Откуда ты знаешь, что он сдержит слово? – сказала Джэйд крайне обеспокоенным тоном. - Что ты имеешь в виду? – спросил Йен, крохотными шагами направляясь в сторону дома, чтобы как можно больше отсрочить свое появление в доме Галлагеров. - Что если он все равно выдвинет обвинения, несмотря на то, что сказал, что не сделает этого? - Он знает, что я убью его, если он так поступит, - ответил Йен удивительно громким и грозным голосом. Однако это произвело на его лучшую подругу эффект, абсолютно противоположный желаемому. - Йен! – захихикала она, хоть и пыталась изо всех сил сдержать смех. - Я сделаю это! – ответил тот, усмехаясь ее вопиющей неуверенности в его доселе не выявленные склонности к убийству, - Я не Микки, но я все еще с Южной стороны. Я могу отмудохать того, кого необходимо, - проговорил он с вызовом. - Да, скажи им, детка. Твоя болтовня всех измотает! – сказала девушка, прежде чем разразиться смехом и провыть целую минуту, но в последствие, все же, пару раз успокаивающе вздохнуть и продолжить, - Просто дай мне знать, если соберешься убивать его, чтобы я могла сказать отцу, что нам понадобятся его услуги. - Так и сделаю, - сказал Йен, медленно приближаясь к своему дому, и услышал громкие крики, доносящиеся из здания, - Хэй, мне надо идти, в доме кто-то орет. - Больше, чем обычно? – спросила Джэйд, все еще отходя от приступа смеха. - Да, да. Очень смешно, - ответил парень, прежде чем повесить трубку и подняться по ступенькам дома, с каждым его шагом голоса становились все громче. Он остановился около двери, пытаясь разведать, что происходит внутри. Он смог услышать лишь неразборчивые выкрики, поэтому решил стиснуть зубы и вступить в бой. Открыв входную дверь и пройдя через прихожую в гостиную, он увидел Фиону, Липа и Веронику на одной стороне комнаты, а Карла на другой; все, кроме Кева, торжественно выкрикивали что-то из своих углов. Йен быстро обошел Карла и присоединился к Кеву на другой стороне комнаты. - Что происходит? – спросил он, наблюдая за чемпионатом по ору с возрастающей тревогой. - Фиона нашла пушки Карла, заныканные по дому, и, как ты можешь видеть, вышла из себя. - Да, определенно, - ответил Йен, глядя на искаженное яростью лицо сестры. Сейчас, вероятно, не лучшее время, чтобы рассказывать ей о ситуации на работе, - Она не знала, что они у него есть? – с сомнением в голосе спросил он. Кев пожал плечами. Для него, Йена и большинства родственников, если они были настоящей частью семьи, тот факт, что Карл постоянно имел при себе ствол, был секретом, о котором все знали. Очевидно, не все. Поэтому Йена смутило, что Лип наехал на брата, ведь он тоже был в курсе. «Типичный Лип, - подумал Йен, - что за мудак». Йен невольно удивился целому оружейному арсеналу, рассредоточенному по кофейному столику. Все кричали так громко, что он почувствовал, что должен присоединиться, но не смог понять, как подойти к ситуации. - И как ты думал, как долго ты сможешь держать это в тайне?! Что, если бы Шон нашел это? Или Уилл?! Шон никогда не вернул бы опеку над ребенком, и виноват в этом был бы только ты! – Фиона не демонстрировала ни единого признака успокоения. - Я всегда был осторожен! – прокричал Карл, и насмешливое фырканье Йена затерялось в шуме, - Я бы никогда не позволил Уиллу или Шону увидеть это! Я не идиот! - Уверен?! Знаешь, какой срок тебе дадут, если поймают с этим?! – Ви, казалось, выступала в роли заботливого родителя, - Ты только что откинулся, сынок! Ты же не хочешь отправиться в тюрьму для больших мальчиков, не так ли? Это серьезное преступление, Карл! - Ты от этого получал все те деньги?! Нам не важно, приносишь ли ты столько же денег, сколько и остальные, до тех пор, пока деньги, которые ты приносишь, не зарабатываются незаконными способами, мужик. Я только за мошенничество, но это? Это, блять, грязные деньги, - Лип тоже был вне себя, и на мгновение Йен принял его точку зрения. Однако именно сказанное им далее действительно привлекло внимание рыжика, - Тебе повезло, что Фиону повысили сегодня, это может с лихвой компенсировать недостаток твоего заработка. И ты продашь это все. Мы получим неплохую прибыль с этого. - Фиона получила повышение? – с надеждой в голосе спросил Йен у Кева. - Ага, узнал прошлым вечером, - ответил тот, не отводя глаз от битвы, - Неплохо. Зарплата выше на пятнадцать процентов. - Нихрена! – воскликнул Йен, шокированный, но счастливый. Может она не так уж и разозлится из-за его новостей по поводу работы. - Да, она очень обрадовалась. Мы вчера ходили праздновать, и она осталась у нас на ночь. А когда вернулась, обнаружила Карла за прочисткой всего этого добра, - Кев указал на кофейный столик, скрытый под горой оружия, - Он сказал, что думал, что она не вернется до вечера, и тогда она взорвалась. Мы все здесь уже около часа. - Пиздец, - сказал Йен, удивляясь, как их голосовые связки не отказали до сих пор, - У тебя из ушей кровь не течет? - Уже почти. Хочешь покурить? - Да, пожалуйста, - ответил рыжик с облегчением в голосе. Йен и Кев еще сорок минут сидели на крыльце, поочередно куря и разговаривая. Рыжик рассказал мужчине о том, что его уволили, упомянув, правда, что это он набил Кэшу физиономию. Кев лишь рассмеялся и похлопал его по плечу, признаваясь, что всегда считал Кэша гадом и думал, что с ним лучше не связываться. Йену не оставалось ничего, кроме как согласиться. Как только парень увидел все эти повреждения на лице Кэша и узнал, кто был тому виной, он лишь еще сильнее полюбил Микки. Ему нравилось думать, что, в какой-то степени, причиной нападения брюнета на индуса было желание преподать урок извращенцу. Он знал, что Микки просто передал сообщение, совершенно четкое: «Не ебись с тем, что принадлежит мне. Не кради у меня, или получишь по заслугам». Возможно, это никоим образом не было связано конкретно с Йеном, простой выпад для удовлетворения своего уязвленного эго и гордости, но рыжику нравилось надеяться, что Микки все еще заботился о нем хотя бы наполовину так сильно, как Йен заботился о нем самом. Вдруг крики стихли. Кев и Йен резко встали. Даже при том, что весна стремительно приближалась, воздух по утрам все еще был прохладным. Они поспешили обратно в дом, обнаруживая Фиону, возящуюся над кастрюлей, стоящей на плите. Кев кивнул Йену на прощанье, прежде чем украдкой взглянуть на Фи и покинуть дом. Карла, Липа и Вероники не было видно, поэтому рыжик подошел к стойке, присаживаясь за нее и делая глубокий вдох, он был готов рассказать Фионе о работе. - Что стряслось? – спросила та. Йен опешил. - О чем ты? Я ничего не сказал, - неуверенно ответил он. Фи оторвалась от кастрюли и смерила его недоверчивым взглядом. - Йен. Ты думаешь, я не могу понять, когда тебя что-то беспокоит? Давай, выговорись. Что-то случилось с Микки? И в этот самый момент Йен не мог солгать. Фиона смотрела на него так заинтересованно, он не мог быть нечестен. Он глубоко вдохнул и рассказал ей. Рассказал о себе и Кэше, рассказал о себе и Нэде, рассказал о Микки и тех ужасных вещах, которые они наговорили друг другу, а она слушала. Он рассказал ей о прошлой ночи и о том, что потерял работу, и она ни разу не перебила его, не пронзила его осуждающим взглядом, не вздыхала и не качала головой, лишь слушала. Как только Йен начал, ему было уже сложно остановиться. - И теперь он ненавидит меня и не станет разговаривать со мной, и Джэйд сказала мне оставить его в покое, но это настолько отстойно, и я так скучаю по нему, и я знаю, что это моя вина, но это делает все только хуже, - Йен восстанавливал дыхание и ждал, пока Фиона заговорит. - Йен, я не думаю, что ты мог бы облажаться еще больше, даже если бы попытался, - прямо высказала она, и парень поспешил сказать ей, что знает это, но она опередила, - Но это не значит, что ситуация непоправима. Джэйд права. Подожди, пока он сам не свяжется с тобой. Йен ожидал большей требовательности или навязчивых вопросов от Фионы, но она казалась слишком уставшей, чтобы решительно навязывать свое мнение другим. - Это ничего, что ты потерял работу. Я понимаю, почему ты беспокоился по поводу того, чтобы рассказать мне, но это стоило того. Я думаю, ты принял правильное решение, - она слегка улыбнулась ему, прежде чем подняться по ступенькам. Йена внезапно настигла грусть. Он лишь хотел сделать все правильно. Его мысли перескочили к предстоящему экзамену и тому, придет ли Микки. Он поймет, если нет, после всего этого, почему Микки должен хотеть помогать ему? Однако крохотная часть Йена желала, чтобы Микки появился, потому что это обнадежило бы его. Итак, Йен позволил маленькому огоньку гореть в своей душе в надежде, что Микки посетит экзамен и заставит его сиять еще ярче.

***

Микки лежал на своей кровати, днем позже экзамена по английскому и в тот самый день, когда у Йена должна быть церемония, ни о чем не сожалея. Он уверенно принял решение и придерживался его. Он знал, что пойдет на остальные, а отсутствие одной оценки не помешает его отъезду из этой дыры так уж сильно. Брюнет взглянул на телефон, не смея смотреть на десятки сообщений, которые он сохранил (но не отправил) Коулу в попытке заставить блондина отменить атаку на Йена. Он знал, что никакие слова не изменят ситуацию, ни капельки. Когда Коулу Дженкинсу в голову приходит идея, никто не может его остановить. Микки все пытался придумать, как убедить его приостановить план избиения Йена до полусмерти, но не мог заставить себя сделать это, а время истекало. Он все еще пиздецки злился на Йена. Он не мог смириться с тем, что тот сделал. Все их отношения казались ложью, и он был разочарован в рыжем. Он понимал, что прогул экзамена по английскому и разрушение мечты Йена были достаточным наказанием, но все равно был взбешен. Однако он не мог игнорировать укол чувства вины, пробудившегося в нем при мысли, как Йен узнает, что не будет награжден баллами, необходимыми ему для поступления в Вест Поинт. Он мысленно встряхнулся, уставившись на пятна на потолке своей комнаты и пытаясь выкинуть это из головы. Одно он знал точно – он не будет помогать Коулу. Лучи послеполуденного солнца вырывались в его окно, и Микки знал, что, как только начнет темнеть, чувство вины накроет его с головой. Поэтому он решил, что лучше ему не быть в сознании, когда придет время. Он в последний раз взглянул на телефон, его большой палец завис над кнопкой «отправить» около сообщения, которое, вероятнее всего, убедило бы Коула отказаться от плана. По прошествии примерно десяти секунд он сорвался на крик и метнул телефон через всю комнату. Он услышал хруст и понял, что аппарат, вероятно, теперь не годен для использования, но не смог заставить себя переживать по этому поводу. В любом случае, он не хотел с кем-либо разговаривать. Парень слез с кровати и побрел по дому в направлении кухни. Дом был грязным, в совершенной разрухе. Он жил как бомж последние пару недель и знал, что это отвратительно, но Джоуи и Колина не было рядом, чтобы наорать на него за непристойное состояние его жилища, поэтому он не утруждал себя уборкой. Он залез на столешницу и встал на колени, чтобы достать до дальних полок. Проклиная свой рост, он схватил бутылку водки, купленную прошлым вечером. Не теряя времени, Микки отвинтил крышку, наслаждаясь звуком, который издает откупориваемая бутылка. Он сделал глоток, пытаясь не скорчиться, когда обжигающая жидкость опускалась по его пищеводу, хоть рядом и не было никого, кто мог бы назвать его слабаком. Он подумал о том, что сказала бы Мэнди, если бы была рядом, и обнаружил, что скучает по ней даже больше, чем раньше. Он быстро заморгал, хватая сигареты и зажигалку со стойки и направляясь к задней двери. Он не мог оставаться в этом пустом доме ни минутой дольше, тем более, сегодня.

***

Микки невольно проверял время. На стене церкви кладбища, на котором лежал Игги, располагались огромные часы. Они показывали семь вечера, что означало, что уже через час Коул отправится за Йеном. Микки скривился при мысли о Йене, выходящем с церемонии в приподнятом настроении, и о том, как весь его мир разрушится в ту же секунду. Он глубоко вдохнул и поспешно наклонился в приступе рвоты. Парень сплюнул несколько раз, прежде чем вздохнуть и позволить своей макушке припасть к холодному камню могилы Игги. - Вау, дерьмово выглядишь. Это происходит всегда, когда меня нет рядом? Микки повернул голову на голос. Мэнди стояла в нескольких шагах от него, скрестив руки, с выражением полнейшего пренебрежения на лице. Он, должно быть, пьянее, чем думал. - Что ты здесь делаешь? – спросил Микки Мэнди-галлюцинацию. - Должна была прийти и проверить своего старшего брата, не так ли? И, похоже, я как раз во время… Или, может, немного опоздала, - сказала она, оглядывая его с ног до головы. - Моя жизнь катится к чертям, Мэндс. Единственный человек, который, как мне казалось, достаточно силен, чтобы изменить меня, сделать меня… лучшим человеком. Наебал меня и ушел. - Что случилось? – спросила галлюцинация, приближаясь на несколько шагов и садясь рядом с Микки. - Йен, - ответил брюнет, глядя в стремительно темнеющее небо, - Йен случился. Он втянул меня. Я не хотел ничего, но он вынудил меня. Вынудил полюбить его, защищать его и признаться друзьям, а потом ебал меня. В смысле, наебал. Ну, я почти признался. Просто… Я слишком пьян. Ничего не понимаю. - Ты не ошибся, - сказала Мэнди, - Итак, ты узнал, что он наебывает тебя, а потом? - Потом Я… Я написал Коулу и сказал, что он может сделать это. - Сделать что? - Выбить… выбить педика. - Что?! - Выбить педика. Я был так зол и пьян и сказал ему сделать это… - он был перебит очень реальным и очень болезненным шлепком по лицу, - Какого хуя?! Как ты можешь меня бить, если ты в моем воображении?! - Я не в твоем воображении, долбаеб! Ты думал, что разговаривал с собой все это время?! – Мэнди взяла лицо Микки обеими руками, и тот почувствовал прикосновение на своих щеках. Она вовсе не была галлюцинацией. - Мэндс? Ты правда здесь? – спросил он, благодаря темнеющие небеса за то, что сестра не может видеть, как его глаза наполнились слезами. - Насколько ты пьян?! Конечно я здесь, жополицый. Меня выпустили из-за переполненности тюрем и хорошего поведения. Когда тебя не оказалось дома, я предположила, что ты здесь, и была права, - но Микки лишь притянул сестру к груди и крепко держал, безрезультатно пытаясь подавить всхлипы, выдающие его истинные чувства. Мэнди ничего не сказала, позволяя себя удерживать и так же крепко обнимая брата в ответ. Однако это быстро закончилось, ибо Мэнди нужно было кое-что прояснить. - Расскажи. Мне. Все, - проговорила она, глядя избегающему ее взгляда брату в глаза. - Итак… - начала Мэнди, пересказывая грустную историю, только что поведанную Микки, - Ты сказал, что влюбился в парня, который наебал тебя и действительно сожалеет об этом, раз не пытается связаться с тобой… - Каким хуем это значит, что ему жаль? - Потому что, тупица, это значит, что он ждет, когда ты свяжешься с ним. Он не хочет заставлять тебя делать что-то, в чем ты не уверен. Он хочет дать тебе время и пространство, чтобы ты самолично принял решение. - Никогда не думал об этом в таком ключе… - признался Микки. - Не смей проявлять неуважение к Игги, - серьезно сказала она. Это больно ударило брюнета. - Что? – неуверенно спросил он. - Он умер за тебя. Этого не избежать. Он умер, чтобы ты мог быть тем, кто ты есть. Чтобы ты был собой, и вот так ты ему отплатил? – Микки стыдливо отвел взгляд от сестры. Он знал, что она права, - Ты когда-нибудь задумывался, почему приходишь сюда и говоришь с Иг? Потому что он не может ответить и сказать тебе, что ты ебаный идиот. - Ты права, - сказал Микки. - Я знаю. Господи, как ты вообще выжил без меня? – брюнет икнул в ответ и Мэнди хихикнула, - В любом случае, ему очень жаль, а ты угробил экзамен, работая над которым вы оба рвали жопы, чтобы доказать, что время, проведенное вами вместе, было впустую для вас обоих? - Да, но он наебал меня! Он заслужил это. - Хмм, а теперь не соблаговолишь ли ты сказать мне, как Йену живется дома? – спросила Мэнди, аккуратно умыкая одну из сигарет Микки, поджигая ее и с выражением чистого благоговения на лице делая первую затяжку за восемь месяцев. - Дерьмово. Родители умерли, он средний ребенок, поэтому никто не уделяет ему внимания, у него около миллиона братьев и сестер, которые все время должны оставаться сильными. Мэнди подняла брови, смотря на Микки так, будто он был самым глупым человеком на земле, однако, когда парень не понял намека, она догадалась, что ей придется произнести это вслух. - Ты когда-нибудь давал ему послабления? Ты сказал, что ему не уделяют внимания дома… Может, этого он искал в своих мужчинах, заводя их в таких количествах. Так он чувствовал себя любимым. Ты сказал, его родители мертвы? Это, вероятно, объясняет фетиш на мужиков постарше, - она сгримасничала, но продолжила, - Ты сказал, что он должен оставаться сильным для своих родных? Уверена, это утомительно. Ты хоть раз думал, что, может, секс стал его способом отдохнуть от постоянной роли ответственного? Блядские толпы партнеров могли помочь ему выпустить внутреннего бунтаря. - Что за ебота? Ты получила блядский диплом мозгоправа в тюряге? – сказал Микки, тупо таращившийся на свою сестру, пока она анализировала домашнюю обстановку Йена и то, как она могла повлиять на его действия. Он без стыда мог сказать, что вообще никогда не думал об этом в таком ключе. - Нет? У меня просто хорошая интуиция, - гордо ответила Мэнди, ухмыляясь самой себе и делая новую затяжку. Микки и Мэнди сидели молча, как вдруг последняя стала рыться в своей сумке, и, попытавшись подсмотреть, что она искала, Микки получил лишь облитое водой лицо. - Какого хуя, Мэнди?! – воскликнул он, вытираясь и выплевывая ту часть жидкости, что попала ему в рот. Внезапно он ощутил себя намного более бдительным и встревоженным, резкость окружающих предметов повысилась, и он смог ощутить холод воздуха на своем лице там, где он льнул к воде. - Тебе надо протрезветь, - сказала Мэнди, хихикая от вида мокрого лица Микки, - Лучше? – брюнет угрюмо кивнул, стирая влагу с лица. - Когда это произойдет? – спросила она, ее лицо внезапно стало серьезным. Микки взглянул на часы, показывавшие двадцать минут восьмого. - В восемь, - ответил он, снова избегая взгляда Мэнди, когда выражение ее лица стало напоминать тучу. - В восемь?! Это через сорок минут! Надо идти! – она поднялась, отряхивая землю с задней части своих шорт, - Одна только дорога до школы займет двадцать минут! Потом надо придумать план и… - Мэнди, я не иду. Я до сих пор не уверен. Что если все пойдет не так? Он действительно сделал мне больно и… Я просто не знаю. Мэнди посмотрела вниз на брата, который выглядел поистине расстроенным. Он являл собой развалину, пах отвратительно, а во взгляде его не было ни капли надежды. Она знала, что его нужно в последний раз подтолкнуть, чтобы он увидел свет. Чтобы он стал героем, спас Йена и самого себя. Она знала, чего это будет стоить, и была готова сказать ему кое-что, чего еще никогда не говорила. Девушка снова присела рядом с Микки, взяла его за липкую руку и глубоко вдохнула. - Микки, помнишь, почему меня отправили в тюрьму? – на пробу спросила она. - Да, какой-то придурок тебя подставил. - Да, - подтвердила она, - Он подставил меня, а говорил, что любит. Он сказал, что мне ничего не угрожает, я просто должна встретиться с покупателем, получить деньги и вернуться к нему. Он кормил меня этой ложью, рассказывая, что я для него единственная, что он никогда не сделает мне больно. Оказалось, что он заподозрил готовившуюся облаву, и поэтому отправил меня взять его вину на себя. Он вынашивал свой план, месяцы манипуляций просто на случай, если возникнет подобная ситуация. Он знал, что всегда будет кто-то, готовый взять его вину на себя. Этим кем-то была я. Микки уставился на сестру, умоляя ее не говорить того, что, как он думал, она собиралась сказать. Он знал, куда она клонит. - Он обвел меня вокруг пальца. Врал моим друзьям, моей семье, даже тебе. Я никогда и ни о чем не лгала тебе. Ни о чем, кроме этого. Вот такой вот властью он обладал надо мной, - парень увидел, как слезы собрались в ее глазах, - Я любила его. Я любила его больше, чем что-либо в своей жизни. Но это не была настоящая любовь. Не так, как с тобой или Джоуи, или Колином. Безрассудная страсть. Я бы сделала все для него… Я отправилась в то место, которое он указал, сделала закладку и уже почти свалила, когда они пришли. Микки чувствовал, как злость в нем вскипает сильнее с каждой секундой, но знал, что она еще не закончила. - Он наебал меня, Мик. Он оставил меня без моей жизни, моего дома, без тебя почти на год. Так было бы, если бы я не была разумной. Он никогда не заботился обо мне, но Йен заботится. Я знаю. Говорю как человек, которого знатно наебал тот, который, казалось, любил. Он любит тебя, Микки. Покажи ему, что тоже любишь его. Этот парень, он навещал меня в тюрьме, где-то через месяц после того, как меня посадили. Он ясно дал понять, что это последний визит, - она невесело усмехнулась воспоминаниям, ее глаза казались пустыми, - Он назвал меня бесполезной шлюхой, сказал, что хотел бы, чтобы я сгнила там, и что если я скажу кому-то, кто он и что сделал, он убьет меня, и я знала, что он вполне серьезен. Хочешь чтобы это слу… случилось с Йеном? - Мэнди, - сказал Микки, хватая сестру за плечи, чтобы заставить посмотреть себе в глаза, - Кто это был? - Ты знаешь, Мик. Знаешь, кто это был. Микки в последний раз посмотрел на помятое лицо сестры, затем резко вставая, бросая взгляд на часы и без оглядки устремляясь прочь с кладбища. Даже если это будет последней вещью, которую он сделает в своей жизни, он убедится, что Коул Дженкинс и пальцем не тронет Йена и пострадает за то, что сделал с Мэнди.