A plus For Complications

Год спустя. «Ты мой, Микки. Мой, блять». Микки мог лишь прорычать свое согласие, пока Йен толкался в него. Микки буквально видел звезды. «Скажи это, Микки, скажи, что ты мой». Микки проснулся, садясь на кровати и тяжело дыша. Некоторое время он восстанавливал дыхание, изо всех сил стараясь не замечать холодное, пустое пространство на соседней стороне кровати, которое раньше так часто было занято. Он глубоко вдохнул и попытался отогнать мысли об освободившемся месте рядом с ним. Не сработало. Микки дотянулся до прикроватной тумбочки и отыскал свой телефон, набирая номер и вслушиваясь в рингтон до тех пор как… - Слушай, я знаю, что уже поздно, но я не могу уснуть без тебя. Когда ты уже вернешься домой?

***

Йен уехал на неделю. Целую неделю он ездил по колледжам с Джэйд. Микки сходил с ума. Он знал, что это звучит высокопарно, но они с Йеном никогда еще не расставались так надолго с тех пор, как снова сошлись в тот день в больнице. Можно с уверенностью сказать, что парни все выяснили. Йен вполне однозначно сказал Микки, что собирается его вернуть, и он никак не сможет этому помешать. Микки поспешил заверить, что не имеет ничего против. После быстрой поездки до дома, чтобы выебать друг из друга всю душу, (что Микки с таким удовольствием и проигрывал в своем сне), брюнет вернулся в больницу, а Йен отправился к Джэйд. Микки узнал, что Дэймон может выписываться, однако должен соблюдать строгие инструкции относительно своего лечения, на что последний закатил глаза и простонал про себя, понимая, что эти двое наблюдателей не позволят ему даже покурить в одиночку, не то что сделать что-то серьезное. Но он знал, что они заботились о нем, и даже если они не позволяли ему делать что-либо и лишали его жизнь всего веселья следующие несколько месяцев, это все равно ощущалось чертовски лучше, чем справляться со всем одному. Последний год с Йеном стал лучшим в жизни Микки. Да, они ссорились, но всегда мирились наилучшим образом из возможных. Они редко проводили дни вместе, каждый занимался своими делами, но вечера и ночи всегда были в их распоряжении, они ужинали, накуривались, смотрели кино и играли в видео игры, разговаривали и учились. Йен всерьез заинтересовался языком Микки и часами просиживал, слушая и пытаясь научиться писать на украинском. Микки был впечатлен и гордился им. Сам он, с детства воспитываемый на двух языках: английском и своем родном, понятия не имел, как тяжело выучить новый язык, но наблюдения за расстроенным и нетерпеливым Йеном, лицо которого вдруг озаряется гордостью и удовлетворением, когда он наконец понимает какую-то сложную конструкцию, заставляло Микки думать, что он принимал собственное владение двумя языками как должное. Йен даже близко не владел языком свободно, но мог поддержать короткий разговор, и Мэнди с Микки стали чаще разговаривать на украинском дома, принимая в разговор и его. Хоть иногда Йен и путался или не поспевал за братом и сестрой, когда они говорили слишком быстро, он уже многое понимал, и Микки видел, что ничто не делало рыжика счастливее, чем тот факт, что он является частью чего-то, ранее остававшегося исключительно между ним и Мэнди. Что касается самого Микки, его интересы были схожи с интересами Йена. Год назад он связался со школьным советом, чтобы ему позволили пересдать экзамен по английскому, который он пропустил, пока включал ребенка и жалел себя, не беспокоясь о собственном будущем из-за упрямства. После долгих препирательств, совет дал свое согласие и Микки написал экзамен. Результаты пришли летом, и Микки не поверил своим глазам, когда увидел маленькую черную цифру на листе. 5. Он сделал это. Он, блять, сделал это, и никто – даже он сам – не гордился брюнетом сильнее, чем Йен. Рыжик буквально плакал от радости и гордости, пока Микки прыгал, взметая кулаки в воздух и крича. - У меня 5, уебки! 5! Этот результат подтолкнул Микки к тому, чтобы углублять знания английского еще больше и, пожертвовав собственной гордостью, активно искать помощи у Джэйд и мистера Пирсона касательно поступления в колледж. Они с Йеном обсуждали это часами и в итоге решили подавать документы не в одно заведение, а в разные, находящиеся по соседству, желая приобрести этот опыт по-отдельности. Микки всегда тайно мечтал жить в Нью-Йорке, и когда он поведал об этом Йену, решение о местоположении колледжей было принято автоматически. Они подали документы в нью-йоркские вузы, и брюнет просто не мог быть еще счастливее. Большинство университетов, в которые пытались попасть парни, не были престижными, но каждый наметил себе по одному такому. Они подумали, что им стоит подать туда документы, максимум – они получат отказ, зато смогут сказать, что у них хватило духу попытаться. Колледжи были дорогими, но денег у Милковичей было более чем достаточно, чтобы обеспечить обоих парней не без участия Галлагеров, вложивших немалую сумму в образование Йена. После того, как Фиона получила еще одно повышение, а Лип устроился на высокооплачиваемую работу в сфере робототехники после выпуска, Галлагеры больше не нуждались в деньгах. Расходы больше не были проблемой для сумасшедшей семейки, и сердце Фионы трепетало от того, что ей больше не нужно говорить Карлу и Дебби, что они не могут позволить себе то, что им хочется. Карлу даже устроили пейнтбольную вечеринку на день рождения, и выражение его лица, когда Фиона сказала ему, что это возможно осуществить, показало, что все ее усилия стоили того. Йен подал документы в Колумбийский и собирался изучать «Лингвистику современного европейского языка», а также в Вест Поинт, все-таки получив свои баллы за обучение Микки. Милкович же сильно рисковал (по его собственному мнению), подавая в Нью-йоркский университет, желая изучать английскую литературу с примесью американской. Парни долго шутили, что как-бы поменялись жизнями. Микки не боялся апреля, потому что знал, что куда-то он уж точно пройдет. Он не говорил об этом Йену столь же самоуверенно, потому что боялся накаркать или еще какое дерьмо, но глубоко в душе он знал, что отправится в колледж в следующем году – и Йен тоже. Но это все равно действовало на нервы.

***

Микки практически не спал семь дней. Он был угрюм, вспыльчив и с нетерпением ждал возвращения Йена. Когда он услышал щелчок открываемого замка, в его животе случилось целое извержение бабочек. Сам не понимая почему, парень нервничал. Он не знал, что делать. Подбежать к двери и стиснуть его в объятиях? Или изобразить спокойствие и позволить Йену самому подойти к нему? И когда он услышал, что дверь открылась, осознание собственного идиотизма настигло брюнета. Он слез с кровати и побежал к двери, с разлету налетая на своего парня. - Привет! - радостно поприветствовал Йен, и лицо Микки растянулось в ухмылку, прежде чем он обвил руками шею рыжика и притянул его для поцелуя. Йен уронил свою сумку с тяжёлым стуком и поднял Микки так, что ноги парня автоматически обернулись вокруг его талии. И хоть он никогда и не признает этого, именно поцелуи были тем, по чему больше всего скучал и чего так страстно желал Микки. Ощущение языка Йена на его собственном, дыхание рыжика, щекочущее лицо, учащенное сердцебиение и отключающийся в такие моменты мозг - все это было прекрасно. Вслепую, Йен прошёл к кровати и бросил на неё Микки так, как делал уже не единожды, однако в этом жесте не было поддразнивания, лишь настойчивость и нужда. Рыжик незамедлительно забрался на кровать, полностью ложась на Микки. Его рука скользнула под кофту брюнета и плотно сжала сосок, заставляя Микки ловить ртом воздух. Йен улыбнулся парню в губы, прежде чем перейти к его шее. - Неделя это... это слишком долго, мужик, - сказал Микки, точно зная, как завести Йена, - Без тебя оргазмы совсем не такие. Йен резко поднялся, взглядом метая в своего парня молнии. - Ты расслаблялся без меня? - обвинительным тоном спросил он, и Микки лишь похабно ухмыльнулся, слишком хорошо зная, что мысли Йена уже направились в нужное русло. - Каковы правила? - шутливо потребовал Йен, пытаясь не засмеяться. - Не рукоблудить без тебя, - продекламировал Микки, улыбаясь. Внезапно он почувствовал, как сосок его сильно ущипнули, - Эй! Не делал я этого! Йен захихикал. - Знаю, просто хотел услышать это от тебя, - ответил он, возвращая улыбку. - Отсоси, - закатил глаза Микки. - С удовольствием, - обольстительно проговорил Йен, прежде чем проложить дорожку поцелуев вниз по торсу Микки и стянуть его спортивки.

***

Первый конверт пришёл Йену, в нем сообщалось, что он успешно прошёл в Городской колледж Нью-Йорка. Хоть он и не был приоритетом Йена, он все равно упивался удовольствием от первого положительного ответа, Микки не мог понять это чувство, пока не настала следующая неделя. Получив свой первый отказ из «Лемана», Микки уже особо ни на что не надеялся, пока не пришло письмо из Нью-йоркского университета. Он держал тяжелый, толстый запечатанный конверт слегка трясущимися руками и не мог поверить в происходящее. Каждый знает, что толстый конверт означает – приняли. Йен, Мэнди, Дэймон, Колин и Джоуи нависли над ним и подталкивали его открыть ебаное письмо, но Микки заговорил, мгновенно прерывая все их реплики. - Мне просто нужна секунда, - тихо произнес он, глубоко вдыхая. Брюнет почувствовал, как рука Йена легла на его плечо, и понял, что настало затишье перед бурей, несколько драгоценных спокойных мгновений, прежде чем все вокруг взорвется волной шума, движения и эмоций. Он сделал еще один глубокий вдох, концентрируясь на давлении руки Йена на собственном плече, и надорвал конверт. Он развернулся лицом к семье и зачитал первое предложение. Уважаемый Мистер Милкович, Поздравляем! Вы успешно приняты в Нью-йоркский университет с осени 2018… - Блять… - прошептал Микки и почувствовал напряженность, излучаемую окружающими его людьми. На мгновение установилась тишина, а затем- - Ну, что там, блять?! – прокричала Мэнди, зарабатывая резкий шлепок по руке от Йена. - Я поступил, - тихо ответил Микки, и Йену понадобилось пару секунд на осознание, прежде чем он заговорил. - Ты поступил? – неуверенно спросил он, подходя ближе к своему парню, тот кивнул и Йен спросил еще раз, громче и радостнее, - Ты поступил?! Микки расплылся в широкой улыбке, часто кивая, и, как он и ожидал, комната взорвалась аплодисментами, улюлюканьем и похвалами в его адрес. Йен сгреб его своими руками, обнимая за талию, и напряг мышцы, поднимая парня в воздух, пока тот кричал, чтобы «ублюдок поставил его на место», но все же смеялся. Колин достал бутылку шампанского, казалось бы, из ниоткуда и хлопнул пробкой, игристый алкоголь забрызгал весь пол, который Йен намывал весь вчерашний день, но парню было плевать. Выражение лица Йена наполнило сердце Микки гордостью. Рыжик смотрел на него так, будто это он развесил луну и звезды на небе, и в тот самый момент Микки понял, что сделает все что угодно, чтобы заставить Йена снова смотреть на него вот так. - Я знал, что ты сможешь, - прошептал Йен ему на ухо, прежде чем легко поцеловать его в макушку. Микки смутился и попытался скрыть кокетливое хихиканье, но рыжик услышал.

***

Микки даже подумал, что их разыгрывают, когда из Колумбийского им пришел толстый конверт с именем Йена и, открыв его, парни узнали, что он также был принят в приоритетный университет. Оба они думали, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Йен не попал в Вест Поинт, даже с дополнительными баллами, полученными за репетиторскую работу, но он понял, что расстроился куда меньше, чем предполагал. Люди меняются, и мечты их меняются вместе с ними. Он больше не хотел быть офицером. Это была храбрая и заслуживающая уважения мечта, но его интересы и приоритеты сменились. Он был принят в Университет Лиги Плюща, на курс, в название которого он просто влюбился, и вступал в новый этап своей жизни со своим потрясающим парнем в новом городе. Он начинал новую жизнь, и не мог, блять, дождаться этого. Парни находились в постоянном около-шоковом состоянии, но это помогло им напомнить друг другу о достижениях… - Ты поступил в Нью-йоркский, - тихо сказал Йен, вырисовывая круги и завитушки на голой груди Микки, пока они лежали вместе, потные и не способные отдышаться. - Ты поступил в Колумбийский, - отозвался Микки. Некоторое время они глупо улыбались друг другу, прежде чем рассмеяться, - Я как будто во сне, - признался брюнет, ложась на спину, но дотянувшись до руки Йена и снова расположив ее у себя на груди. - Знаю, - согласился Йен, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда мистер Пирсон впервые сказал ему, что он должен стать репетитором печально известного Микки Милковича, - Как тебя зовут на самом деле? – внезапно спросил он, заставляя Микки посмотреть на себя. - Что? – нервно спросил тот. - Как тебя зовут на самом деле? – повторил Йен, замечая, что Микки прикусил губу, и зная, что попал в яблочко. Он поверить не мог, что не задал вопрос раньше, - Не могли тебя окрестить Микки. - Какого это хуя нет? – изобразил возмущение брюнет. - Да ладно, просто скажи мне! – Йен мягко ударил Микки по груди. - Михайло, - ответил тот, не отводя глаз от всего такого мечтательного рыжика. - А оно легче, чем я думал, - сказал он, начиная повторять полное имя Микки снова и снова, как будто пытаясь распробовать его на языке, - Михайло. Михайло. Михайло… Михайло. - О Господи, завали, - приказал Микки, смеясь и закрывая рот рыжика рукой. И когда Йен уже двинулся, чтобы защекотать парня до потери сознания, над их головами раздался удар, - Ебаный Боже, - среагировал Микки, это уже стало обычным явлением. Удары становились все громче и ритмичнее, и Микки застонал, а Йен лишь закусил губу, пытаясь подавить смех. - Эй! – внезапно закричал брюнет, и удары резко прекратились, - Ебитесь на полу или типа того, я устал слушать это дерьмо! - Прости, мужик! – из-за стены донесся голос Дэймона, и после нескольких секунд скрипа кроватных пружин Йен справедливо предположил, что пара таки переместилась на пол. - Им тоже приходится слушать нас… - осторожно сказал он, изо всех сил пытаясь не разозлить медведя. Безуспешно. - Ты не лучший друг Дэймона, а Мэнди вообще моя сестра! – громко ответил Микки. - Ну, по словам Мэнди, я ее лучший друг, и да, она твоя сестра, и они никогда не жаловались, - парировал рыжик, и брюнет закатил глаза. Йен и Мэнди стали очень близки за прошедший год, ведь все снова собрались под одной крышей. Джэйд даже приревновала его и заставила доказывать свою преданность и любовь путем сопровождения ее в поездке по колледжам Кристендома. Колин и Джоуи переехали обратно на Южную сторону, когда стало очевидно, что Микки и Йен скоро уедут, правда Мэнди и Дэймон всегда были дома, поэтому Микки подумал, что братьям просто нравилось, когда вся семья в сборе. - Да, но наш секс звучит горячо, - с вызовом сказал Микки, - Вот почему они никогда ничего не говорят, это заводит их. - Иу, это же твоя сестра, чувак. Как грубо, - сгримасничал Йен. -Ну, я точно знаю, что Дэймон от этого течет, - ответил Микки, на его лице отчетливо было написано, что он только что проболтался о том, о чем не должен был. - Без говна?! – вскликнул удивленный рыжий. Брюнет слегка кивнул, и Йен расплылся в улыбке, - Ну давай тогда заставим их течь, - маняще проговорил он. Микки оскалился, когда Йен перекатился на него и поцеловал, жестко. Десятью минутами позже из-за стены донесся резкий крик на украинском, и парни разразились хохотом. - Замовкни!

***

Мэнди и Дэймон официально стали парой, и Микки не был уверен, что чувствует по этому поводу. Да, Дэймон поддерживал и помогал Мэнди ходить на занятия в общественный колледж, а не только работать, поэтому она могла не ограничивать себя лишь необходимостью унаследовать бизнес Джоуи и Колина. Да, также Дэймон помог Мэнди стать более уверенной в себе и своих способностях и желаниях, а также смягчил ее нрав и поведение, которые стали жестче за время пребывания в тюрьме. Мэнди же помогла Дэймону более уверенно заявлять о своих чувствах и отстаивать свою позицию. Она помогла ему понять, что он заслуживает целого мира и еще немножко. Микки видел, что Дэймон действительно делает Мэнди счастливой, он не видел ее счастливой с тех пор, как сел Терри, или с тех, как ее наебал Коул. Он видел, что его сестра тоже делает его лучшего друга настолько счастливым, что не передать словами, брюнет никогда не видел, чтобы тот относился к кому-то с таким уважением и добротой, даже с ним самим было не так. Он задавался вопросом, выглядят ли они с Йеном так же со стороны. Он надеялся на это, он так сильно любил Йена, и, хоть это и звучит банально, ему было все равно, кто об этом узнает. Он мог лишь надеяться, что его любовь к Йену была такой же вопиюще очевидной, как любовь его сестры к его лучшему другу. Так что да, Мэнди и Дэймон официально стали парой. Глубоко в душе Микки точно знал, что чувствует по этому поводу. Он был счастлив за них до ебаной Луны и обратно.

***

У Йена на горизонте было лишь одно пятно. Одна неизбывная печаль, нависающая над ним подобно темной туче каждый раз, когда он задумывался о предстоящем годе. Джэйд поступила в Университет Брауна, на Род-Айленд. Двести миль от Нью-Йорка. Он не мог представить, каково это – не видеть лучшую подругу каждый день, и хотя они убеждали друг друга, что будут каждый вечер созваниваться по скайпу, Йен невольно чувствовал, будто уже потерял ее. Они согласились провести вместе так много летних дней, как только возможно, не теряя драгоценного времени, пока они могут быть вместе столько, сколько хотят. Микки видел, как это влияет на Йена. Каждый раз, провожая ее, он улыбался и махал на прощанье, однако улыбка сходила с его лица, как только закрывалась дверь. Брюнет просто должен был что-то сделать.

***

Джоуи и Колин собирались утилизировать машину Микки, раз она не понадобится ему в Нью-Йорке, а места для постоянной парковки там все равно не будет, но парень увидел возможность и воспользовался ей. - Хэй, Джэйд! – кричал он шепотом, сказав Йену, что отправляется покурить. - Хэй, Мик, - она повернулась к нему, выглядя немного несчастной после расставания с лучшим другом. - Как тебе идея взять мою машину на Род-Айленд? – предложил он. Девушка посмотрела на него, ошеломленная. - Что?! – удивленно спросила она. - Джоуи и Колин хотят ее покарежить, но я подумал, что тебе она принесет больше пользы, чем утилизатору, - она слушала, очевидно заинтересовавшись, - Мы не сможем постоянно парковать ее в Нью-Йорке, но ты легко сможешь найти местечко на Род-Айленд, и так ты сможешь приезжать и навещать Йена, когда захочешь! И передвигаться по Род-Айленду, конечно же. Джэйд смотрела на Микки на второе пришествие Христа. - Ты уверен? Ты абсолютно серьезно? – спросила она, возбуждение уже исходило от нее подобно теплу. - Да, я уверен, глупенькая. Я не стал бы предлагать, если бы не решил точно, ты же знаешь, - ответил Микки, подкуривая сигарету. - Знаю, знаю. И, конечно, это будет самым логичным решением, поскольку билеты на поезд обычно дороже бензина, и там при общежитии есть парковка, так что я могу оставить машину там… - затараторила она, заставляя Микки закатить глаза, и внезапно прыгнула на него, оборачивая руки и ноги вокруг его тела. - Тфу, отвянь, банный лист! – вскрикнул Микки, вертлявые конечности девушки вынудили его выбросить едва подожженную сигарету на тротуар, чтобы не обжечь ее. Он проводил ее грустным взглядом, прежде чем услышал, как Йен открывает дверь, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр бор. - Йен! – Джэйд спрыгнула с Микки, чтобы подбежать к парню и броситься в его объятия, - Микки отдает мне машину! Микки отдает мне ебаную машину! - Правда?! – спросил Йен. - И вечно этот удивленный тон! – проворчал Микки, и внезапно оказался вовлечен в большие тройные объятия между ним самим и двумя его лучшими друзьями. Он лишь вздохнул и позволил этому случиться, неуклюже похлопывая парочку по спинам, пока они уже начинали строить планы по поводу лучшего времени для визитов и совместных занятий. Уже. Микки закатил глаза, но позволил себе почувствовать немного гордости, ведь именно он позволил этому произойти. - Я люблю тебя, - прошептал Йен, и Микки улыбнулся и зарылся лицом в грудь своего парня.

***

Конец лета приближался, и несмотря на то, что парни уезжали только через три недели, Галлагеры уже закатили для пары отъездную вечеринку. Дебби отказалась называть ее прощальной, потому что «Это ведь не прощание на самом деле. Вы вернетесь раньше, чем мы что-либо поймем». Карл согласился предоставить свою долбящую музыку на тысячу децибел стерео-систему, которую он получил на день рождения – решение, о котором, как Фиона рассказала Микки, она пожалела, когда была разбужена в три утра четыре ночи подряд. Однако, казалось, сейчас она это оценила, протанцовывая по кухне в гостиную с Кевом, прыгающем за ее спиной. В комнате собрались все члены семьи Йена и Микки. Милковичи провели с Галлагерами куда больше времени за последний год, и воскресные обеды теперь стали регулярным событием, проходящим в обоих домах. Микки обожал это. Весь прошлый год он жил в той обстановке, которую впервые получил с тех пор, как умерла мама. В большой, счастливой семье. Мэнди и его лучший друг съехались, братья вернулись, он получил совершенно новую семью, на которую – он знал – мог положиться, и им никогда не было скучно. Микки был открыт и уверен в себе, у него был любящий парень, он был зачислен в шикарный университет и собирался жить в городе своей мечты с любовью всей своей жизни. Это все казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой. - Мик! – крикнул Дэймон через всю комнату, и Микки перевел взгляд со своей танцующей семьи на лучшего друга, - Покурим? – спросил тот, и Микки кивнул. - Йен пытается убедить меня бросить, знаешь, - сказал брюнет лучшему другу, когда они оба подкурили. - А? Я видел его самого здесь не более десяти минут назад! – удивленно воскликнул Дэймон. - Знаю, - ответил Микки, закатывая глаза, - Это больше похоже на «делай, что я говорю, а не что делаю», - усмехнулся он иррациональной аргументации Йена. - Без обид, но это тупо, - рассмеялся Дэймон. - Знаю, как думаешь, почему я вышел? – парни захохотали вместе, прежде чем погрузиться в приятную тишину на минуту или около того. - Хэй, - сказал внезапно посерьезневший Дэймон, - Тебе страшно? Микки повернулся к Дэймону и столкнулся с торжественным взглядом его темно-карих глаз. - По поводу? – спросил он. - По поводу переезда, по поводу колледжа. По поводу того, что будет с Йеном? Микки поразмыслил минуту. - Я, блять, боюсь до усрачки, - просто признался он. - Да? – спросил Дэймон, очевидно, шокированный внезапным признанием. - Конечно! Я переезжаю в совершенно новый город и собираюсь учиться на очке, не полагаясь на кого-либо, кроме себя, я буду вдали от друзей и семьи, все изменится. Так что, конечно, я боюсь, - пояснил он, быстро попыхивая сигаретой, - Я привык быть совершенно определенным типом парня, который ничего не боится, но этот парень, парень, которым я пытался быть, на самом деле просто не делал ничего пугающего. Я не был напуган только потому, что не делал ничего, что могло бы меня напугать. Дэймон слушал восхищенно, за все годы знакомства с лучшим другом он никогда не слышал, чтобы тот говорил вот так, и в сотый раз парень про себя поблагодарил Йена за то, что пришел в жизнь его друга. - Делать что-то новое, смелое, жертвенное. Вот, что пугает. Не сделки с наркотиками, избиение людей или нажимание на курок. Так что да, я боюсь до усрачки. А что касается Йена, кто знает? Кто знает, что студенческая община, Нью-Йорк и все остальное принесут нам? Может, мы расстанемся через пару месяцев, но прямо сейчас я совершенно уверен в наших отношениях, и я знаю, что хочу быть с ним. - Вау, - тихо сказал Дэймон, - Не бей меня, но ты действительно вырос. - Я чертовски надеюсь, что это так! – воскликнул Микки, - Если я буду хоть немного похож на парня, которым был два года назад, можешь спокойно ударить меня по лицу. - Так и сделаю, - ухмыльнулся Дэймон, но он знал, что ему никогда не придется этого делать. Микки зашел уже слишком далеко, он уже не сможет вернуться в прошлое состояние, и Дэймон знал это. Микки Милкович, его лучший друг, был хорошим человеком, и вера Дэймона в его дальнейшее саморазвитие была безграничной. Не колеблясь ни секунды, Дэймон потушил сигарету и подошел к Микки, вовлекая его в аккуратные, но крепкие объятия. В этот самый момент он понял, что с ним все будет в порядке. Они все будут в порядке. Все, наконец, налаживалось.

***

- Было весело, прошлой ночью, - сказал Йен, расстилая простынь на полу. - Ага, - ответил Микки, лежа на спине и набирая сообщение Дэймону, пока рыжик занимался упаковкой вещей для колледжа, - Дэймон спросил меня, переживаю ли я по поводу колледжа. - О, да? – отозвался Йен, - И что ты ответил? – он поднялся и подошел к кровати, укладываюсь рядом со своим парнем, Микки заблокировал свой телефон и положил его рядом с собой. - Ответил «да», - твердо сказал он. - Да… Я тоже, - ответил Йен. Микки потянулся к руке парня и взял ее в свою, потирая костяшки подушечкой большого пальца, что, как он знал, очень нравилось Йену. Он был бесконечно благодарен за то, что был с Йеном, знавшим его так хорошо, никогда не осуждающим и поддерживающим его, чтобы не случилось. - Люблю тебя, - прошептал Микки, поднося пальцы Йена ко рту и мягко целуя. - Я тоже люблю тебя. Не терпится начать это путешествие с тобой, - так же тихо ответил Йен. Микки изо всех сил пытался, но не смог удержаться от фырканья. - Это самое банальное, что ты когда-либо говорил, - сказал он сквозь хриплый смех. - Заткнись, придурок! – отреагировал Йен, тоже начиная хихикать, тем временем Микки уже перешел на вытье. - Это правда, - тихо признался рыжик, и брюнет прекратил смеяться и посмотрел на парня с нежностью. Он закатил глаза и поцеловал Йена в нос, заставляя его поморщиться. - Я знаю. Если я нашел слова, которые хотя бы на половину так же глупы, как те, я бы использовал их, но я не знаю таких. Поэтому: я тоже, - Йен улыбнулся, прежде чем страстно поцеловать Микки.

***

Этот день настал. Вещи были собраны, все готово, кроме Микки. Они должны были добраться до Нью-Йорка на следующий день, успев взять такси для всего того дерьма, что они перли в колледж. Микки не испытывал энтузиазма по поводу поездки. Все сердечно попрощались, несмотря на то, что большая часть оравы их смешенной семейки сопровождала пару в Нью-Йорк, чтобы помочь им с переездом. Микки любил свою семью, но все равно не мог понять, почему все Галлагеры, кроме Липа, выплакали все глаза. Им еще предстоит пережить ебаную двенадцатичасовую поездку на машине, прежде чем им действительно придется попрощаться. Фургончик Кева и еще один, арендованный Джоуи по такому случаю, были забиты вещами Йена и Микки и готовы к долгому путешествию в «Большое Яблоко». Но Микки должен был сделать еще кое-что, и если он не сделает этого, он не сможет чувствовать себя спокойно. - Я пойду… Ты знаешь, - сказал он Йену, который с пониманием кивнул. Микки отвернулся, чтобы уйти, но Йен поймал его за руку. Он ничего не сказал, лишь подарил ему быстрый целомудренный поцелуй. И это все, что было нужно брюнету. Когда они рассоединились, Йен кивнул, а Микки улыбнулся, прежде чем повернуться и выйти за дверь. Он даже не задумываясь брел по знакомому пути к пункту назначения, как и множество раз до этого. Он думал об обстоятельствах, при которых обычно направлялся по этому маршруту раньше: горе, раздор и несчастье, в которых он привык пребывать постоянно. Настал один из тех моментов осознания, поражающих его в самые неожиданные моменты: он был счастлив. Он повернул направо, потом налево, затем открыл старые кованые железные ворота, которые открывал так много раз, и проделал знакомый путь между надгробиями. Он, вероятно, мог сделать это с закрытыми глазами. Он остановился, глядя на имя своего брата, выгравированное на камне. - Привет, - сказал Микки, - Просто пришел- пришел попрощаться, - его голос надломился. Он был счастлив, перед ним лежал целый мир различных возможностей, но для этого нужно оставить прошлое позади. Рутину, которой он следовал на протяжении многих лет, секретное место для побега, и комфорт от близости с братом. Он порылся в карманах, пока не нашел зажигалку, подаренную ему Игги много лет назад. Он привык думать о ней как о частичке Игги, которую он постоянно носит с собой, но теперь он понял, что она была частью его самого. Он опасливо оглянулся вокруг, прежде чем присесть на корточки и вырыть пальцами небольшую ямку у подножия могилы. Он положил туда зажигалку и присыпал ее землей. Теперь у Игги будет частичка его. Хоть он и переезжает в Нью-Йорк, и несмотря на то что он вернется на Рождество, у его брата теперь будет частичка Микки, которая всегда будет рядом с ним. Микки не нужны были материальные вещи, чтобы почувствовать близость брата. Теперь он знал это. Только воспоминаний и хорошего знания Игги было достаточно, чтобы понимать, когда он назвал бы его идиотом, если бы был жив. Только это и нужно. Микки поднялся со вздохом. Он в последний раз взглянул на могилу брата, потянулся, чтобы положить руку на надгробие, развернулся и пошел прочь. Он может сделать это. Теперь может. Он может отправиться в Нью-Йорк, может ходить в колледж, может исследовать целый новый город и может сделать все это с Йеном. Новая жизнь ждала его за поворотом, и он, блять, не мог дождаться этого.