A plus For Complications

Микки бежал так быстро, что все вокруг него как будто замедлилось. Его легкие и ноги отзывались болью на каждый удар стопы о землю, но ему необходимо было найти Йена, необходимо спасти его. О чем он только думал? Он не может просто позволить ранить его любимого человека таким способом. Он не допустит этого. Нужно лишь добраться дотуда вовремя.

***

В первый раз за все две недели Йен по-настоящему улыбался. Он был счастлив. Он пришел к решению, которое заставляло его чувствовать себя счастливым. Он дождется Микки, потому что ради своих любимых приходится чем-то жертвовать. Он, наконец, смог провести хотя бы час без мыслей о своем на данный момент бывшем парне и выходил из школьных ворот с повышением по ROTC в компании своей лучшей подруги. Они с Джэйд отделились от остального клана Галлагеров после церемонии. Фиона должна была возвращаться домой, так как у нее была ранняя смена на следующий день, к тому же ей нужно было уложить Лиама. Йен не возражал по поводу ее раннего ухода, он был удивлен и рад тому, что она вообще смогла выкроить время для него. Они с Джэйд запланировали праздничный ужин в центре Чикаго, что было намного севернее любого места, где когда-либо ел Йен, не считая тех дней, когда он проводил время с Нэдом. Он был взволнован и гордился собой. Гордился, потому что принял правильное решение, но невольно задумывался о том, что же сейчас делает Микки, думает ли брюнет о нем и помнит ли вообще, что у него сегодня церемония. - Итак, куда ты хочешь пойти? – спросила Джэйд, когда Йен подкуривал сигарету, - Папа сказал, что ужин за ним, так что выбирай любое место, весь мир у наших ног! – сказала она, широко расставляя руки, кружась и заставляя Йена смеяться. Он действительно не мог решить, что лучше подошло бы под его настроение: крайне дорогой стейк, филе мэй ён – или как там эта хуйня называется (правильно: филе-миньон – прим. пер.) – или же он хочет что-то более изысканное… Может, итальянскую кухню. - Не тормози и решай! Я голодная, - заскулила Джэйд, тыкая парня в плечо своим крошечным пальчиком. - Ладно, ладно! Я думаю, я хочу… Пиццу, - решительно произнес Йен. Джэйд встала как вкопанная и одарила его самым безэмоциональным взглядом. - Мы живем в Чикаго. И ты хочешь пиццу?! Серьезно, Йен?! – недоверчиво спросила она. - Не знаю, я просто так чувствую! – в свою защиту сказал Йен. Девушка закатила глаза и вздохнула, но взяла парня за руки и потянула в узкий проулок. - Я знаю короткую дорогу, - пояснила она, когда Йен позволил затащить себя в полумрак. Тот факт, что они были не одни, остался для парочки неведом. Три молчаливых силуэта вошли в переулок сразу за ними.

***

Легкие Микки изнемогали без кислорода, но он не смел остановиться. До тех пор, пока не увидел знакомую кучку людей, двигающихся навстречу. - Фиона! – окрикнул Микки, и девушка повернулась как по тревоге, будто готовясь к атаке кричащего. - О, привет, Микки! Мы только из… - Где Йен? – перебил ее брюнет. - Что? Он… Микки, что происходит? – спросила она, протягивая руку, чтобы тронуть его предплечье. Все, что парень был способен в ответ – не уклониться; он был на грани. - Не могу объяснить прямо сейчас. Пожалуйста, просто скажи мне, где он, - выдал Микки, тяжело дыша, пока ошеломленные Галлагеры пялились на него. - Он… Он ушел на праздничный ужин с Джэйд. Она направились туда, - сказала Фи, показывая на дорогу позади себя, - К центру города. Ничего не ответив, Микки сорвался на бег в том направлении, которое она указала, игнорируя все оклики семейства. У него было не так много времени, возможно, он уже опоздал.

***

Йен услышал, как сзади разбилась бутылка, и быстро развернулся, позволяя сигарете упасть, а освободившейся руке скользнуть по руке Джэйд, чтобы ухватить ее покрепче. Он увидел три силуэта, приближающихся из темноты, и уже знал, кто это был. Рыжик почувствовал, как его сердце остановилось. - Так, так. Что тут у нас? – обратился Коул к своим друзьям насмешливым тоном. Йен невольно отметил, что Микки среди них не было, - Пидор и его боевая подружка. Йен буквально чувствовал внезапное напряжение и страх, излучаемые Джэйд, крепко ухватившейся за его руку. Но он был слишком занят. Как они узнали, что он гей? А потом его осенила ужасная мысль. Микки был настолько зол? Настолько расстроен, настолько не хотел иметь с ним ничего общего, что рассказал своим друзьям? Друзьям, которые мгновенно нападут на него… Или даже убьют? Сердцебиение в собственной груди напоминало Йену удары барабана. Все его тело охватил жар тревоги и ужаса, пот уже начал активно выделяться у него на загривке и над верхней губой. Все, что он мог делать, - лишь стоять и ждать. - Он не отрицает! – маниакально проорал Коул, и Джэйд еще сильнее сжала руку Йена, - Думал, мы не знали, Галлагер? – продолжал он, безумно тараща глаза и оскаливаясь из-за откровенного ужаса, исказившего два лица напротив. - Я занимаюсь тем, чтобы узнавать о вас. Некоторые вещи просто необходимо сделать натуральными, простите за каламбур, - Коул издал смешок сумасшедшего, и Йен невольно вспомнил одну из тех мультяшных гиен из ебаного «Короля Льва» или типа того. Джэйд украдкой подглядывала себе за спину. Улочка была длинной и темной, а ночь стремительно окутывала их со всех сторон. - Просто попробуй побежать, девочка, - до ушей Джэйд внезапно четко донесся голос Мэтта, и она повернула голову, чтобы взглянуть на тройку, - Посмотрим, куда это тебя приведет. - Кто тебе сказал? – сказал Йен, пытаясь переключить внимание с Джэйд на себя. Сегодня должен пострадать только один. - А ты, блять, как думаешь, кто сказал нам? – ответил Коул, одаривая парня многозначительным взглядом. Но когда сердце Йена уже готово было разлететься на кусочки, он заметил, как Дэймон стрельнул в Коула растерянным взглядом. Но это произошло так быстро, полный надежды мозг Йена вполне мог все это выдумать. Джэйд закусила губу, та рука, которой она не держала Йена стальной хваткой, начала трястись. Коул снова заговорил, но она приглушила его подначивания в собственной голове. Она должна разработать план. Если она не придумает что-то как можно скорее, Йен пострадает. Сильно. Она огляделась в поисках чего-то, чего угодно, что отвлекло бы нападавших или помогло им с Йеном. На сторону этой улицы не выходили окна ни одного дома, кричать было бесполезно, никто бы их не услышал. Однако как только она почувствовала подступающие к глазам слезы, рыжик сжал ее руку. Она посмотрела на него, и он посмотрел в ответ с легкой улыбкой. Она поняла, что он собирается делать, и это случилось до того, как она смогла помешать. - Почему ты это делаешь, Коул? – спросил Йен. На мгновение вид блондина стал озадаченным, однако он быстро нашелся. - Делаю что, преподаю таким гомикам как ты урок? – Йен не ответил, поэтому Коул распалялся дальше, - Потому что это неправильно. Это мерзко, а вы все, педики, - свиньи. Свиньи, заслужившие того, чтобы их онатуралили. Научили отличать хорошее от плохого. Вся эта хуйня, - сказал он, все еще приближаясь к парочке. Теперь он был всего в паре шагов. - Уверен? – спросил Йен, высвобождаясь из хватки Джейд, чтобы сложить обе руки на груди, - Уверен, что это не из-за каких-то подсознательных проблем с папочкой? Я имею в виду, он же ушел, да? Когда ты был маленьким? Лицо Коула багровело от ярости, пока оставшиеся двое парней смотрели на него призадумавшись. - Захлопнись нахуй, Галлагер, - сказал он, тыча в рыжика костлявым татуированным пальцем, - Ты не знаешь, о чем говоришь, блять. - Разве? – продолжал давить Йен, а Джэйд могла лишь в ужасе наблюдать, как он подписывает, запечатывает и доставляет свой смертный приговор прямо в руки палачам, - Так твой отец любил тебя? Тогда ладно, в таком случае, твои долгие мечтательные взгляды на мистера Пирсона я отнесу на счет дикой животной похоти. Йен нес абсолютную чушь и знал это. Он даже не отдавал себе отчет в том, что говорит, в его крови было слишком много адреналина. Какая-то психологическая хрень, которую мог бы выдать любой дебил. Стереотипные проблемы с отцом, заставляющие всех латентных геев оставаться «в шкафу». Абсолютная чушь по всем параметрам, но он действовал на-авось. Вывести двоих парней из себя, насколько это возможно, чтобы принять удар на себя, перетерпеть взбучку, чтобы Джэйд осталась невредимой. Однако вся эта чушь определенно возымела влияние на Коула, подошедшего к Йену на расстояние нескольких дюймов. Рыжик едва мог различить радужку глаз парня, настолько широкими были его зрачки. - Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я не виню тебя. Он хорошо выглядит, понятно, почему… - и тогда это случилось. Начало конца. Кулак Коула так жестко столкнулся с правой стороной лица Йена, что парню показалось, будто мозг зазвенел внутри черепа. Прежде чем он смог что-либо понять, его ударили снова, и снова, и снова. Фоном он слышал крики Джэйд, уговаривающей кого-то отпустить ее. Он почувствовал кровь, хлынувшую из носа, почувствовал, как горячая жидкость густо и быстро стекает по лицу, а затем на него обрушились новые удары. Из кармана Коула выпал его телефон, ударившийся об асфальт у ног Дэймона. Мэтт, полностью поглощенный схваткой между Йеном и Коулом, не заметил, как парень взял его, разблокировал и нажал несколько кнопок, прежде чем снова кинуть его на место, но Джэйд заметила. Зрение Йена было затуманено, но он смог разглядеть, как Мэтт удерживал Джэйд, пока, казалось, онемевший Дэймон наблюдал за тем, как Коул навалился на него. Но внезапно, давление ушло. Некая грубая сила накинулась на Коула, полностью стащив блондина, и швырнула его на землю в нескольких метрах от рыжего. Йен закашлялся и сплюнул кровь, наполнившую рот, на асфальт возле своей головы, застонав, когда Джэйд продолжила кричать на Мэтта, чтобы тот ее отпустил. Йен не мог пошевелиться. Голова была слишком тяжелой, он даже не мог поднять ее, чтобы установить личность своего спасителя, не то что встать и попытаться защитить себя. Когда Коул и таинственный герой катались по земле, звуки ударов кулаков о плоть разрывали воздух снова и снова на пару с беспорядочными криками Джэйд, Мэтта, Коула и… Стоп. Йен мог узнать этот голос из тысячи. - Ты, блять, его не тронешь. А это, - до Йена донеслись звуки ударов, - За мою сестру! – кричал четвертый голос, и на внезапном всплеске адреналина Йен поднял голову и увидел Микки, его Микки, борющегося с Коулом на расстоянии пары шагов. - Мик! – выкрикнул Коул, когда ему наконец удалось вдохнуть немного воздуха, - Не думал, что ты решишься, - осознание смысла сказанного поразило брюнета. Микки знал, и не делал ничего, чтобы остановить это. - Ты?! – Микки орал на Дэймона, удерживая Коула за горло. - Я не трогал их, Мик, клянусь, - ответил тот, поднимая руки вверх в знак капитуляции. Он предложил Микки руку, и брюнет принял ее, поднимаясь с Коула и вовлекая Дэймона в дружеские объятия. Йен не хотел портить момент, но посчитал уместным напомнить толпе, что ему нужна медицинская помощь, когда почувствовал, что задыхается от переизбытка крови в носоглотке. Он закашлялся, забрызгивая алой жидкостью свою рубашку, и Микки мгновенно оказался рядом. Йен улыбнулся ему. Но это секундное блаженство было отнято у него также быстро, как и даровано. Коул поднялся на ноги, кровь текла по его лицу так же обильно, как и по лицу рыжика, глаза все еще были расширены, а ухмылка не исчезла с лица. - Так вы оба? Что вы делали, трахались? На твоих секретных занятиях? – Йен прищурился, он думал, что это Микки рассказал парням о нем… Если конечно слова Коула не были такой же большой кучей дерьма, как и он сам… - А ты? – продолжал блондин, резко указывая на Дэймона, - Ты им помогал? - О Боже, мужик, просто смирись уже, Коул! – сказал Дэймон, и парень вслепую повернулся к нему, - Ну и что, Микки гей. Кому не похуй? Знаешь, мы не можем быть невыносимыми мудаками вечно. Плюс, ты, должно быть, слепой, если не заметил этого, Микки глаз не сводил с мистера Пи на английском. Несмотря на окружающую обстановку, Микки фыркнул от смеха. Тем временем, пока разговор продолжался, Йен потихоньку собирался с силами. Он медленно сел – Микки не смотрел на него, наблюдая за развитием диалога Коула и Дэймона. - Кому не похуй, что он трахает парней? Твоя реакция говорит о тебе больше, чем о нем. - О, да? И что же это говорит обо мне, крутой парень? – спросил Коул, сплевывая кровь на землю перед собой. - Что ты сраный отморозок, и все мы это знаем. Пора заканчивать с этим дерьмом. Тебе, блять, вырасти надо, мы все знаем. Это утомительно и скучно. Ты скучный. И с меня хватит. Мы все знаем, что ты и этот долбаеб, - он указал на Мэтта, который потихоньку ослаблял свою хватку на Джэйд, - Никогда отсюда не свалите. Вы оба пойдете работать в каком-нибудь дерьмовеньком гараже, обрюхатите какую-нибудь шлюху и свалите, прямо как ваши отцы, потому что это все, на что вы годитесь. Жалкие куски саутсайдского мусора. Дэймон отвернулся к Йену и Микки, очевидно, считая, что разговор окончен, и вдруг события стали развиваться слишком быстро. Мэтт с силой бросил Джэйд на землю, из-за чего та неуклюже приземлилась на лодыжку, зарабатывая растяжение. Мэтт издал какой-то сдавленный вопль и схватил Дэймона со спины, заставляя низкорослого парня рухнуть под его тяжестью. Микки отреагировал немедленно, не замечая, что Йен больше не нуждался в его поддержке. Хулиган вскочил на ноги, чтобы защитить друга, пытаясь схватить массивное туловище Мэтта и опрокинуть парня на спину. Ему удалось, когда Йен подполз к Джэйд. - Я в порядке, - сказала та, слезы скопились у девушки в глазах, когда она аккуратно пыталась подвигать лодыжкой, - Дэймон позвал на помощь, - немедленно заверила Джэйд. Она не знала, кого точно позвал Дэймон, но из его заявлений Коулу точно поняла, что он это сделал. Она лишь молилась, чтобы, кто бы это ни был, он добрался сюда как можно скорее. Йен обернулся, чтобы посмотреть на схватку, и увидел, как Микки дерется с Коулом, уклоняясь и раздавая удары. Но внезапно Дэймон оказался сбит с ног, и Мэтт, с глазами полными ярости, направился к Микки и Коулу. Йен закричал и побежал на подмогу Микки, изо всех сил пытаясь повалить Мэтта на землю движением регбиста. Каждая косточка в его теле ныла, но он едва чувствовал эту боль. Он должен сделать это. Вскоре Микки надрал Коулу зад и уже помогал Йену с Мэттом. Совместив усилия, они смогли уложить его, и одного контрольного удара было достаточно, чтобы вырубить здоровяка. Йен глубоко вздохнул, пока Микки пытался прийти в себя. Он присел на корточки и издал сдавленный крик, что он не единожды проделывал и раньше, и Йен засмеялся. В этом было так много Микки, и он был так счастлив, что брюнет вернулся за ним, что на секунду забыл, что тот был частью всего этого. Боковым зрением рыжик уловил движение, и прежде чем он смог что-либо сказать, Коул уже был на ногах и несся в направлении своего бывшего друга. - Микки! – закричал Йен, но прежде чем Микки смог хотя бы обернуться, силуэт другого человека заблокировал дорогу Коулу и был отброшен на спину под воздействием его скорости. Никто еще не понял, что произошло, а радостные крики Джэйд уже наполнили воздух. - О, слава Богу, мы здесь! Мы здесь! – Йен поднял взгляд и увидел братьев Микки, бегущих к ним по улице с целой ордой копов, вооруженных фонариками и пушками. Полицейские направились к Мэтту, Йену и Джэйд, увидев полученные этими тремя травмы, и в образовавшейся суматохе Йен потерял Микки. А затем он разглядел его, освещаемого искусственным лучом света, где-то среди множества человеческих ног, окружающих их. Микки сидел на коленях перед Дэймоном, лежащим на асфальте, окрашенном в темно-красный. Пятно цвета медленно расползалось. Микки убаюкивал голову Дэймона в своих руках, когда тот посмотрел прямо на него, кашляя и захлебываясь собственной кровью, извергающейся из его рта на худи. Микки смотрел в карие глаза лучшего друга, и вдруг осознал, как молодо они выглядели. Слезы стекали по его лицу, и он не пытался стереть их. - Я позвал твоих братьев, М- Мик, - едва уловимо улыбаясь, сказал он, увидев, кто подоспел на место происшествия, - Я знал, что х- хранение их номеров в п- памяти однажды сыграет на руку. Я говорил тебе? – заикался он. - Ты говорил, - ответил Микки, хлюпая носом, - Все равно пиздец странно. - Можешь говорить, что угодно, но т- теперь ты у меня в долгу, - сказал Дэймон, его дыхание стало тяжелым от смеха, быстрого переросшего в всхлипы, - Я не хочу умирать. Ты никогда не был у меня в долгу, х- хочу н- насладиться этим. Не могу пропустить такое, - говорил он, даже когда слезы покатились по его щекам. Сердце Микки разбивалось. - Попрощайся с моей мамой. С- скажи ей, что я люблю ее, и все это дерьмо, - продолжал он, и Микки закрыл глаза, когда скорбь поразила все его тело всепоглощающим пламенем. - Шшш, все хорошо, - сказал он, прислоняясь своим лбом ко лбу Дэймона, - Все хорошо, я здесь. Но внезапно, он больше не был «здесь». Фельдшер материализовался из ниоткуда и оттащил Микки от обмякшего тела Дэймона, лучшего друга брюнета погрузили на носилки, установив на его рот и нос кислородную маску. - Диспетчер, у нас колотая рана в боковой аллее от Центрального Проспекта… - пока их голоса затихали по мере того, как они уходили дальше по улочке, Микки нашел взглядом Йена. Он выглядел плохо, но был живым. И не важно, как сильно брюнет любил этого тупого веснушчатого мерзавца, он сейчас не был в приоритете. Не оглядываясь, Микки сорвался с места и побежал по переулку так быстро, как только мог, к дому Милковичей.

***

Йен шел, но не ощущал, как делает это. Он чувствовал теплый чикагский воздух на своем лице и руку Джэйд на своей собственной, пока они просто шли. Йен не знал, куда они направляются, но ему было все равно. Джэйд, казалось, знает. А если она знает, он будет в порядке. Его мозг, казалось, одновременно несся на скорости миллион миль в минуту и стоял. Он до сих пор весь был покрыт кровью. Фельдшеры на славу постарались очистить его лицо, но одежда осталась грязной. Джэйд прихрамывала, боковым зрением он улавливал ее неуклюжие шаги. Он догадался, что именно это является причиной такого медленного темпа ходьбы. Он не возражал. Все было как в тумане. В голове все крутились расплывчатые формы и цвета, мечущиеся вокруг него в суматохе. Голубое платье Джэйд, желтая надпись на футболке Коула, темно-красная кровь Дэймона, разливающаяся по цементу. Люди вокруг шагающей пары двигались как будто с удвоенной скоростью. Бесчисленные люди врезались в Йена, идя по своим направлениям, все куда-то спешили. Йен обнаружил, что думает о Микки, о том, где он и все ли с ним в порядке. Поскольку вероятность того, что его лучший друг только что лишился жизни, достаточно велика, видимо, нет. Вскоре они дошли до пункта назначения. Здание показалось Йену воплотившимся из его снов, но он знал, что был здесь уже много раз раньше. Он уставился в одну точку, пока открывалась дверь. Кто-то разговаривал, он слышал голоса Джэйд и Мелиссы, но его ни капли не волновал предмет их разговора. - Что с ним? – спросила очевидно обеспокоенная Мелисса. Йен чувствовал на себе ее взгляд. - Я не знаю. Он впал в какой-то кататонический ступор. Он ни слова не сказал с тех пор, как все улеглось. Думаю, он в шоке. Мелисса вздохнула и сопроводила их внутрь дома. Всем, чего желал Йен, был сон, но Джэйд сказала, что у него может быть сотрясение, и ему ни в коем случае нельзя засыпать. По прошествии нескольких часов, Йен начал приходить в себя, хоть и не полностью. Он промямлил первые слова около трех утра, когда не смог больше выносить неопределенность. - Где Микки? Джэйд вздрогнула, будучи уже на полпути ко сну, когда Йен вырвал ее из дремы. - Я говорила с Джоуи и Колином, они сказали, что он отправился в больницу, чтобы быть с Дэймоном. Они сказали, что позвонят в случае чего. - Ладно, - ответил Йен, возвращаясь к своему молчаливому оцепенению. Пока Джэйд пыталась не заснуть, рыжик не думал, что он сможет, даже если попытается.

***

В пять тридцать утра зазвонил телефон. Джэйд проснулась на первых нотах звонка. Йен обеспокоенно наблюдал за тем, как девушка поднимала трубку. После минуты «хмм», «да» и «ладно», она, наконец, завершила вызов. - Он в коме… - печально сказала она, и Йен почувствовал, как кольнуло сердце, - Он потерял много крови, но состояние стабильное. - Что это значит? Когда он очнется? – спросил парень, и Джэйд с удивлением и облегчением наблюдала за его нетерпеливыми попытками разузнать подробности. - Я пока не знаю, но Микки, видимо, пробыл там всю ночь и не уйдет, пока этого не случится. - Ладно, - ответил Йен. Пока Джэйд спала, он много думал о вечерних событиях, своих ощущениях по этому поводу и, самое важное, своих желаниях на счет Микки. Все перевернулось с ног на голову в течение каких-то жалких двадцати четырех часов. Микки сделал ему больно. Из слов Коула рыжик понял, что Микки собирался присоединиться к напавшей на него троице. Удары, которые ему нанесли, ранили и на половину не так сильно, как эта правда. Он проанализировал каждую возможность, каждый исход каждого решения, которое мог принять относительно Микки, и уже знал, какой путь должен избрать. Лучший путь для Микки и его самого. Он пришел к заключению, и никакие слова и действия Микки уже ничего не изменят. Единственным препятствием оставалась необходимость сказать об этом ему.

***

Последние сорок восемь часов жизни были самыми длинными для Микки. Часы, проведенные Дэймоном на операции, чувствовались как дни. Он ни на секунду не закрывал глаза с тех пор, как Дэймона порезали, и не собирался этого делать, как тот не проснется. Он не вымещал все на персонале. Он знал, как раздражали персонажи по телеку или в кино, когда их любимые были на грани смерти, и они принимались кричать на медсестер и устраивать сцены. Он считал, что так делу не помочь. Он просто хотел быть рядом со своим другом. В отсутствии грусти были свои преимущества. Ему разрешили поспать в неудобном кресле рядом с кроватью Дэймона, несмотря на то, что часы посещения были лишь с десяти до шести. Он едва проронил и пару слов. Не считая редких «да» и «ладно» в адрес медсестер, сообщающих ему об изменениях в состоянии Дэймона, он хранил молчание. Он не верил во всю ту хрень, которую говорят про коматозников, будто они могут слышать все, что ты им говоришь. Даже если бы он слышал, в этом не было необходимости. Скоро он проснется. Микки никогда не оставлял Дэймона, выходя лишь за едой, кофе или в туалет. Даже когда медсестры делали свои обходы, он не выходил. Не мог. Ни в коем случае Дэймон не проснется в одиночестве – ни в коем случае. Мать Дэймона навестила его на третий день. Было тяжело. Она прорыдала на груди сына пятнадцать минут, прежде чем сказать, что принесла Микки сменную одежду. Он оценил жест, но не смог надеть одежду Дэймона. Не сейчас, возможно, никогда больше. Он отогнал эту мысль прочь, как только она возникла. Началась рутина. Каждый день Микки принимал двухминутный душ, прежде чем опуститься в больничное кресло около кровати Дэймона, которое теперь служило ему кроватью. Он читал, спал, решал кроссворды или просто смотрел на своего лучшего друга. Ему никогда не наскучивало. Так все и происходило. Мать Дэймона приходила в дневное время, принося Микки еды и кофе, ни разу не спросив его, почему он здесь, и не попросив его удалиться. Она разговаривала с Дэймоном, много, а Микки слушал. Это даже возымело какой-то терапевтический эффект. Микки никогда не разговаривал, хотя она упоминала его в нескольких своих монологах. Микки нравилось думать, что он сможет хотя бы почувствовать его присутствие или типа того, даже если он не говорит. Он заплакал лишь раз, когда случайно вспомнил случай, когда они с Дэймоном накурились, и тот заявил, что у них с Микки есть связь, как будто они близнецы. Микки высмеял его и назвал сумасшедшим, но теперь он понял. Когда ты так близок с кем-то, что один вид его страданий заставляет что-то внутри тебя умирать, и все твое тело ноет, когда ты видишь его боль, так, будто ты тоже ее чувствуешь… Он понимал это. Он чувствовал это с Дэймоном. И с Йеном. У него не было особо времени, чтобы подумать о Йене. После девяти дней проживания в больнице, он смирился с тем фактом, что Йен не хочет иметь с ним ничего общего. Рыжик не пытался позвонить, не приходил, ничего. И он заслужил это. К двенадцатому дню Микки стал терять терпение. Это не должно было продлиться так долго. Микки видел правду в глазах медсестер, когда они делали обходы. Он до сих пор отказывался покидать палату. Дэймон должен был уже проснуться. Двенадцать дней – это слишком долго. Он видел, как медсестры бросали на него косые взгляды, когда обсуждали ближайшее будущее его лучшего друга. Он отвернулся от группы обеспокоенных сотрудников и обнаружил уставившиеся на него темно-карие глаза. Волна бушующих эмоций накрыла Микки с такой силой, что у него аж дыхание перехватило. Глаза его наполнились слезами, а вдохи участились, он не мог поверить, что друг разговаривает. - Ладно, мужик. Не заработай сердечный приступ, Боже ты мой, - проскрипел Дэймон. Микки потянулся вперед, сжал руку лучшего друга и опустил голову на их переплетенные пальцы, пока его тело сотрясалось в рыданиях. Через пару минут Микки сделал несколько глубоких восстанавливающих вдохов и сел прямо, обнаруживая, что Дэймон смеряет его напряженным взглядом. Ему не нужно было ничего говорить. Микки знал, что это значит. - Никогда так больше не поступай со мной, - серьезно сказал Микки, сжимая руку Дэймона еще сильнее, его голос был хриплым из-за недостатка практики в течение последних двух недель. - А ты кто, женушка моя? – спросил Дэймон, хихикая от сокрушенного выражения лица Микки, - Где ма? – спросил он через минуту. - Она обычно приходит около трех, - на автомате ответил Микки. - Боже, как долго я тут был? Какой сейчас год? Кто президент?! – спросил он, и Микки закатил глаза, - Вы двое уже целое расписание разработали? Ты по утрам, а она вечером? – весело продолжал он. - Больше похоже на она вечером, а я всегда, - устало проговорил Микки, не совсем понимая, в чем только что признался. Дэймон открыл и закрыл рот от удивления, понимая, что Микки не отходил от него. Однако он знал, что из этого не стоит раздувать трагедию. - Оу… А я то думаю, что за запах, - сказал он. Микки ударил Дэймона по бедру, но рассмеялся вместе с ним. На мгновение наступила тишина, пока Дэймон снова не заговорил. - Что с Коулом? И Мэттом? – осторожно спросил он. Микки вздохнул. Во всяком случае, в этой ситуации был хоть один плюс. - Тюрьма, - коротко ответил он. - Без говна? – спросил Дэймон. Он знал, что Коул попадет в неприятности из-за случившегося, но не думал, что все закончится тюрьмой. - Ага, тюрьма для больших мальчиков. Они узнали, что случилось с Мэнди, она дала показания против него, наконец-то. Они арестовали его на месте, Мэтт пошел как сообщник, - рассказал Микки, забывая, что Дэймон не знал и половины всей истории. - А что с Мэнди? – взволнованно спросил он. Микки странно на него посмотрел. - Ты же в курсе про весь тот пиздец, который случился с Мэнди и тем таинственным человеком? – спросил брюнет, но встретив выражение чистой ярости на лице Дэймона, догадался, что тот уже сложил два и два. - Это был он? – тихо спросил Дэймон, и Микки лишь кивнул в подтверждение, - Я не знал, Мик, - ответил парень, и Микки снова кивнул. Он никогда не подозревал Дэймона в принятии участия в подставе его сестры, - Поверь мне, я бы убил его на месте, если бы знал, - признался он, глядя на написанные маслом вазу и цветы на противоположной стене так, будто они сделали что-то невероятно плохое. Микки решил не заострять на этом внимание. Он не мог сейчас разбираться с потенциальными чувствами лучшего друга к своей сестре. Однако у Дэймона, казалось, были другие планы. - Так… Она вернулась? – отважился спросить он, и Микки одарил его знатным покер-фейсом. - Она вышла из-за переполнения и хорошего поведения, - ответил он, ожидая неизбежного. - Ты не в курсе, она, типа… Встречается с кем-то? – спросил Дэймон, теребя нитку, выбившуюся из одеяла. - Ну, исходя из того, что она была в тюрьме последние восемнадцать месяцев, я думаю, можно с уверенностью сказать, что она вышла на рынок, - саркастично сказал Микки. Дэймон закатил глаза. - Так ты думаешь, я могу… - Моя сестра, Дэймон? Серьезно? – неверяще воскликнул Микки. - Эй, мужик, ты у меня в долгу, - сказал Дэймон, и нахальная ухмылка растянулась по его лицу от уха до уха. - На самом деле, ты такой отстойный говнюк, - ответил Микки, выбираясь из кресла и направляясь к двери туалета. Он помочился, взглянул на себя в зеркало и понял, что не может перестать улыбаться. Он не мог поверить, что Дэймон вернулся. Его лучший друг. И он знал. Он наконец-то знал про Микки, и не имел ничего против. Микки еще никогда не чувствовал себя таким свободным, и впервые он почувствовал, как его захлестывает волна чувства вины за то, что так часто забивал на Дэймона в этом году. Он был херовым другом, но был готов возместить это. Вдруг, пронзительный крик разрезал воздух, и сердце Микки пустилось галопом в груди. Он распахнул дверь и ворвался в палату Дэймона, обнаруживая мать парня, рыдающую навзрыд, положив голову на грудь сына, пока тот поглаживал ее по спине. Микки встретился глазами с Дэймоном и рассмеялся в голос выражению его лица. Смеяться было приятно. - Микки? – позвал тихий голос со стороны дверного проема. Микки развернулся и увидел Йена, который выглядел смущенно и неловко, как будто не имел права тут находиться. Микки молчал, потеряв дар речи из-за внезапного появления Йена. - Че как, Галлагер? – сказал Дэймон, одаряя рыжего приветливой улыбкой, - Хотел извиниться, что не остановил избиение раньше, херовый поступок. - Все нормально, я на самом деле заслужил некоторые из тех ударов, - ответил тот, многозначительно смотря на Микки, и брюнет почувствовал, как вся его неуверенность по поводу поведения Йена сходит на нет. Йен нашел взглядом глаза Микки и не так уж беспалевно указал головой на дверь, совершенно очевидно намекая, что хотел, чтобы тот следовал за ним. Микки посмотрел на Дэймона, который кивнул ему, что он принял за разрешение оставить его с матерью. Микки проследовал за Йеном из палаты и шел, пока они не нашли относительно пустой коридор для приватного разговора. - Прежде чем ты что-либо скажешь, я долго думал обо всем этом. За последние две недели, с нашей драки, с того момента, когда все это произошло, и я принял решение, которое, как мне кажется, будет правильным для меня и для тебя. Но я, разумеется, должен был сказать тебе это лично. Микки глубоко вдохнул. Вот оно. - Нам надо поговорить, - продолжил Йен, и Микки закрыл глаза, чувствуя, как их начинают жечь сдерживаемые слезы, и решительно кивнул.