Держи мою руку

      — Доброе утро, кузнечик, — донеслось до меня из кухни, когда я, еле разлепляя веки после сна, спускалась на недавно починенном подъемнике вниз.       На улице все еще было по-октябрьски тепло, но уже далеко не до потеющих ладошек и обильно скатывающихся по всем частям тела капель. Была та самая золотая середина, когда можно было спокойно выйти из дома и вдохнуть прохладный приятный воздух. Однако проходящие мимо моих окон люди уже зябко кутались в свои плащи, огромные вязаные шали и снуды*. Очевидно, надвигался северо-западный муссон. Еще недельки две, и ртутный столбик термометра опустится ниже моей нынешней самооценки. Не люблю холод.       Последние три дня прошли довольно спокойно и умиротворенно как для меня, так и для моей новой сиделки. Руди — как мне потом объяснил сам парень, его имя является сокращённой формой имени Рудольф — приходил каждый день ровно в восемь утра, готовил мне плоский, едва ли похожий на омлет, омлет, попутно рассказывая интересные истории из своей жизни. Вот и сейчас на столе меня ждал полугорелый неаппетитный желтый блинчик с коркой сверху. Поморщившись, я отпила жидкость из стоящего рядом стакана. Морс.       — Представляешь, планировал вчера вечером свозить машину на плановый техосмотр, а там проводка замыкание дала. Старая была, почти уверен. Теперь никак, — чуть грустно сообщил мне сидящий напротив Руди, глядя на то, как я с видом благодарного едока уминаю его стряпню.       Вчера на обед меня ждали жутко солёные, разваренные в мыло макароны с тушенкой, которые я героически впихнула в себя, даже не поперхнувшись. Хотелось показать ему, что я действительно благодарна за его заботу и старания. Он ведь старался, когда эту яичную лепешку делал, правда? Привкус горелого желтка заставил на мгновение в отвращении закатить глаза.       — Невкусно, да? — сморщил нос парень, будто сам съел кусок горелки.       Я перестала жевать.       — Нет, ты чего, очень вкусно, правда! — попыталась реабилитироваться я, но размусоленная горькая масса из черного яйца предательски выплюнулась обратно на тарелку. Никудышный из меня почитатель, однако.       — Ясно, — вздохнул повар. — Давай я лучше пиццу сегодня закажу?       Я активно закивала головой.       — А сейчас пошли, помогу тебе переодеться. Нас ждет небольшое путешествие.       Путешествие? Прозвучало очень заманчиво, учитывая то, что я более двух недель не выходила за пределы участка.       — А куда мы поедем? — заинтересованно спросила я и допила остатки малинового морса. Тот получился у парня явно лучше омлета.       — Это сюрприз, — сообщил брюнет, подмигнув мне карим глазом.       Ладно, сюрприз так сюрприз.       Все же отвергнув предложение парня помочь, я самостоятельно, насколько смогла, натянула на ноги узкие темные и полностью скрывающие шрамы джинсы с высокой талией. Поверх черного гладкого бюстгальтера решила надеть свободную шелковую рубашку цвета хаки с небольшими золотистыми пуговицами, застегнутыми вдоль выреза. На шею повесила серебряную цепочку с крошечной подвеской, гармонично сочетавшейся с моим памятным медальоном, который я никогда не снимала. Из волос, которые я не могла помыть уже неделю, соорудила хаотичный пучок, закрепив его черной резинкой. Благо, волосы у меня не сильно грязнились, но выглядели они уж точно не первой свежести.       На выходе я все же позволила парню немного мне помочь. Ноги всякий раз начинали болезненно ныть, когда я наклонялась к полу. Всхлипнула.       Сообразив в чем дело, Руди моментально опустился передо мной на колени и, поочередно бережно приподнимая мои бледные худощавые ступни, водружал на них белоснежные, ни разу не надетые кеды и так же осторожно зашнуровывал, боясь передавить и без того передавленные конечности.       Я чуть заметно улыбнулась, наблюдая за сосредоточенностью на лице парня, проявляющейся в слегка сжатых губах и нахмуренных густых бровях. Приятно. Только почему-то было немного жаль, что я не смогла почувствовать тепло от прикосновений его заботливых рук.       Закончив со шнурками, Руди поднялся и выкатил меня на каменную дорожку, ведущую к калитке, за которой стоял черный небольшой, но довольно высокий минивэн. Я успела заметить, что у него не было сзади кресел, как у обычных автомобилей.       Вопросительно посмотрела на стоящего сзади парня, который закрывал входную дверь. Заметив мой взгляд, Руди пояснил:       — Так как мой Солярис** оказался недееспособным из-за просроченного техосмотра, я сегодня с утра взял в аренду симпотягу Раум***. В ней очень удобно перевозить, — на несколько секунд брюнет замешкался, подбирая слова, — удобно перевозить милейших особ, которые без своего кресла из дома не выходят.       Я хмыкнула. Вывернулся гад. Видимо вовремя понял, что я и стукнуть могу, если прямо скажет что-то про мою инвалидность.       Буквально через минуту Руди, уже открыв заднюю дверь автомобиля, аккуратно закатывал меня на металлический помост.       Внутри автомобиля было тепло и очень уютно. Матовые стенки с эстетичными выпуклостями и кожаные передние сидения делали машину дорогой на вид. Однако я чувствовала себя коровой в деревенском фургоне, которую загрузили в него для транспортировки на скотобазу. В таких ситуациях я редко чувствовала себя молодой и привлекательной девушкой. Наверное, поэтому и самооценка моя была соответствующей.       — Ну всё, поехали? Держись, кузнечик, — усмехнулся Руди, глядя на меня через зеркало заднего вида.       Я без особого энтузиазма скривила губы в ответ.       Ехали мы плавно и мягко. То ли асфальт новый положить успели, то ли водительские навыки Руди давали о себе знать. Машина под управлением парня равномерно ускорялась и так же заблаговременно тормозила перед выбоинами на дороге и кочками. Я с любопытством глядела по сторонам. Деревьев, из-за которых выглядывали опрятные домики, по дороге попадалось великое множество. В нашем микрорайоне встретить деревянный заплесневелый и разваливающийся сарай — редкость. В основном взгляд падал на первоклассные и тщательно спроектированные дома в разных стилях: немецкий, английский, модерн, кантри, прованс, хай-тек и другие.       Мимо пронеслись симпатичные ухоженные дома моих одноклассниц, к которым я в прошлом ходила на дни рождения. Представляю, сколько терпения, труда и денег вложили их родители в жильё, чтобы прохожие удивлялись прекрасной архитектуре, каждый раз проходя мимо. Мой же дом был выстроен в строгом, классическом стиле. Отец не любил помпезной вычурности, в чем с ним полностью была солидарна моя мать. В итоге, добротный дом был отделан в приглушённо-тёплых тонах. Темно-бежевая облицовка из крупного доломита на нижнем ярусе и молочный травертин на верхнем отлично дополняли друг друга, радуя глаз моей семьи. Насаженные по периметру кусты самшита и подвешенные в глиняных горшках пестрые петуньи идеально дополняли образ, который так хотели создать родители. Помню, как мы стояли по полчаса перед входом, рассматривая каждый камешек, каждую деталь фасада, как мама поначалу пыталась чуть ли не каждый день сметать дорожную пыль с отделанного камнем крыльца. Даже щетку в коридоре возле входа поставила, чтобы не бегать за ней в ванную. Мне тогда было семь лет.       Окунувшись в водоворот воспоминаний, я не сразу заметила, как минивэн остановился на парковке у здания из белого кирпича, а Руди, обернувшись, удовлетворенно осклабился. Из-за чуть тонированных окон я совершенно не поняла, куда мы приехали, а когда парень выкатил меня на улицу, увидела табличку «Парковка для автомобилей. Школа №13».       «Придушу гада!» — была моя первая мысль, когда довольный собой темноволосый достал с пассажирского сидения мой рюкзак, набитый тетрадками и учебниками.       — Я посмотрел твое расписание на сегодня, так что всё, что внутри — нужное, — Руди протянул мне ношу, которую я с неописуемо «счастливым» выражением лица приняла и, более того, размахнувшись, попыталась припечатать парня к машине этим самым рюкзаком.       — Ты! Ты-ы-ы! Ты знаешь кто-о? — задыхающимся от возмущения голосом произнесла я, то округляя глаза, то открывая рот и не находя нужных слов.       — Я? Я — твой сиделка. Ты кстати не знаешь, как называют мужчин-сиделок? — почесал он в затылке.       — Человечество еще не придумало название таким гендерным ублюдкам-мутантам-психопатам! — рыкнула я, усиленно двигая джойстик блока управления на подлокотнике моего седана, пытаясь заставить его ехать вперед.       Аккумулятор, что ли, сел?       — Электронная составляющая твоего кресла была отключена мною вчера, поэтому не пытайся добраться до дома самостоятельно - за три дня не успеешь. К тому же, мышечная масса твоих рук оставляет желать лучшего. Как ты собралась самостоятельно со всем справляться, если вместо бицепсов у тебя вялые макаронины? Давай, ручками поработай немного — полезно будет.       Я была готова его убить. Этот сумасшедший недонянь всерьез? Да я уже после первого десятка оборотов колес запыхаюсь. Я и отжиматься-то никогда не умела, благо, в школе всегда закрывали на этот норматив глаза.       — Я заеду за тобой в два. Или у тебя электив сегодня до трех? — Руди отодвинул манжет своей темно-зеленой клетчатой рубахи, чтобы посмотреть на часы.       — А я не поеду туда, — непринужденно мотнула головой в сторону школы, — подожду тебя здесь.       — Не проблема, отвезу тебя сам, — так же непосредственно ответил Руди и, заблокировав автомобиль, двинулся в сторону крыльца, туда же толкая мое кресло.       — Эй-эй-эй! Куда? Отпусти, болван, — заголосила я, схватившись руками за большие кольца, прикрепленные к колесам для удобства движения.       Было непривычно, потому что на протяжении восьми с лишним месяцев я их механически не использовала, полагаясь на электропривод коляски. Наверное, поэтому мои руки соскользнули при первой же попытке сопротивления:       — Р-р-р!       — Не рычи, кузнечик, тебе надо закончить школу, — кажется, этот псих ухмыльнулся.       Радуется, что так бессовестно обхитрил меня?       Не успев заехать в двери «второго дома», я уже поняла, что хочу поскорее отсюда смотаться. Ни малейшей радости я не испытывала, а предчувствие приближения презрительных взглядов усиливалось.       И ведь действительно, как только Руди вкатил меня в школьный коридор, на меня обрушились многочисленные мимолетные взгляды. Пробегающие мимо дети делали вид, что не смотрят на меня, но их глаза говорили сами за себя. Некоторым было просто интересно, в других читался страх, кто-то глядел на меня с явным пренебрежением.       Меня бросило в жар, и, кажется, я плотнее вжалась в кресло. Руди это заметил и лишь подбадривающе чуть сжал моё плечо.       Рядом с кабинетом математики я встретилась взглядом со своей подругой Данкой, с которой сидела за одной партой с шестого класса. Мы не виделись уже больше двух недель, но иногда Дана писала мне смс, спрашивая, все ли со мной в порядке, и рассказывая о наиболее значимых событиях в школе. Так, например, я одна из первых узнала, что нашу Раису Палну, строгую грузную тётечку-завуча, застукали в кабинете нового информатика за страстными поцелуями с оным. Только так и не удалось узнать, в какую часть тела приходились эти поцелуи, ну да ладно.       Увидев всё еще недовольную меня, Дана оторвалась от своего телефона и поспешила навстречу.       — Женька? Ну наконец-то! Я уже волноваться начала. Ой, а это кто с тобой? Меня Дана зовут, — подруга дружелюбно протянула руку Руди, которую тот с удовольствием пожал.       — Рудольф. Я приглядываю за куз… Женей, пока в компании не найдутся подходящие сиделки, — улыбнулся Руди своей сногсшибательной улыбкой и пожамкал мой растрепавшийся пучок.       Мне показалось, или Дана покраснела? Действительно, розовощекая голубоглазая шатенка, стоящая передо мной, смущенно заалела.       — Ну все, хватит любезностей, — прервала я затянувшуюся тишину и сбросила руки парня со своих плеч. — Пошли, Дана. Во сколько там звонок? А тебя я жду в два на парковке, — и чуть слышно процедила сквозь зубы, — дома поговорим.       Самодовольно сияющий Руди попятился назад, подняв руки в шуточном жесте, мол, «сдаюсь.       На уроке математики я сильно не вникала в то, что так старательно пыталась донести до нас учительница, но по окончании урока поклялась пожизненно презирать интегралы. Ну не понимала я их. А вот сидящая рядом Дана чуть ли не с высунутым языком аккуратно вырисовывала в тетради знаки интеграла, которые в её исполнении были похожи на падающие куда-то влево огромные буквы «S». Устало вздохнув, тоже принялась за работу. Надо так надо.       — Ну, рассказывай! — услышала я Данин голос, когда на всю школу оглушительно заверещал звонок.       — А? — непонимающе уставилась я на подругу.       Что рассказывать-то?       — Кто этот парень? — в голубых глазах плясали любопытные искорки.       Я пожала плечами, крутя в руках остро заточенный Руди серый карандаш.       — А, его прислали на время. Думаю, скоро мы с ним расстанемся.       — А вы... встречаетесь? — круглые глаза.       — Что? Нет, конечно! У него же на лбу написано, что он долбанутый, — прыснула я и бросила карандаш в пенал.       Что за дурацкий вопрос?       — Да? А по мне так, вполне симпатичный, — мечтательно вздохнула подруга, не разделившая со мной всю неприязнь к этому типу, и начала что-то задумчиво чиркать на полях.       — Ага, симпатичный… А внутри сущий дьявол, — подытожила я, отворачиваясь к окну.       Внутри меня боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, мне совершенно не нравился такой интерес к моей личной сиделке со стороны подруги. С другой стороны я понимала, что мне должно быть абсолютно фиолетово что на неё, что на Руди. Странно… Я что, ревную?       На часах было без пяти минут два, а я, сославшись на головную боль, пораньше выехала из школы и уже ждала Руди на парковке. Солнце было в зените, поэтому приходилось щурить глаза и прикрывать их ладошкой, чтобы хоть что-то увидеть.       Наконец на въезде на парковку показался уже знакомый мне черный минивэн с доносящейся из него громкой музыкой и долбящими басами. Озверел, что ли? Сложив руки крестом, стала ждать, пока Руди подъедет и погрузит меня в машину.       — Ну что, кузнечик, как день? — высунулся из окна знакомый мне водитель в черных зеркальных очках и растянул свой рот в торжествующей улыбке.       — Отвези меня домой, идиот, и сделай музыку потише, — ответила я, показывая парню средний палец. — И хватит ухмыляться — бесишь!       Руди вышел из машины и, прежде чем закатить меня в салон, забрал у меня из рук рюкзак, случайно проскользив своими пальцами по моим. От этого прикосновения у меня по позвоночнику прошла жаркая волна, а живот стянуло сладкой истомой. Мне вдруг непреодолимо захотелось, чтобы он дотронулся до меня еще раз, и не так поверхностно. Что это со мной?       Отбросив все ненужные ощущения, я подумала о том, что надо бы уже сменить столь самоуверенную и волнующую меня сиделку. Для меня чревато. ____________________ *Снуд — это обыкновенный закольцованный широкий вязаный шарф. **Hyundai Solaris ***Toyota Raum