The Comments Below

Обычно Исак в обязательном порядке проверяет, что наснимал Эскиль, прежде чем видео оказывается в сети. В этот раз ему совершенно плевать. В ту же секунду, как Эвен покидает их квартиру, Вальтерсен говорит соседу, что тот может делать все, что ему заблагорассудится, и закрывается в своей комнате. Они успевают перекусить на станции, куда Исак и Эскиль провожают Эвена, чтобы попрощаться, и Насхейму определенно надо быть на какой-то вечеринке в честь дня рождения соседа, так что Исак оказывается дома уже в пять часов. Эскиль решает заглянуть к Нуре, чтобы та помогла ему с редактурой, и Исак ну очень благодарен за такое необходимое время в одиночестве. Он проводит вечер за игрой и болтовней с Юнасом, пытаясь запихнуть все мысли об Эвене за последние 24 часа куда подальше. Вместо того чтобы рефлексировать о прошлом, Исак решает сфокусироваться на будущем и отчаянно старается мотивировать себя достаточно, чтобы вылезти утром из кровати, и поэтому приглашает Юнаса в гости в любое свободное время. Юнас живет в примерно пяти часах езды от Осло, и парни виделись всего трижды, каждый раз во время летних каникул. Тем не менее, их дружбе уже несколько лет, и Исак действительно хочет встретиться вживую. Заполучив обещание Юнаса проверить свое расписание, Исак начинает загружать FIFA и в итоге не получает от игры никакого удовольствия. Весь процесс напоминает ему об Эвене, о морщинках на его лице, когда тот смеется, его маленьких глазках, теле под одеялом и губах, впивающихся в кожу Исака так сладко, что тот почти теряет сознание. Злой на самого себя, он отбрасывает джойстик и вырубает монитор, не беспокоясь о том, чтобы прекратить игру. Развалившись в кресле, Исак обводит взглядом свою комнату. Она действительно ужасна. Кучи одежды, еды, игр и другого всевозможного мусора на разных стадиях разложения разбросаны по всему полу вокруг кровати — единственного островка безопасности, на котором нет риска запутаться в оборванных проводах и порезаться о сиротливые диски. Исак сидит на жопе ровно вот уже полгода, совершенно не обремененный никакими делами, и все еще не может найти в себе достаточно сил, чтобы поддерживать чистоту вокруг. Пораженный внезапной волной мотивации, Исак хватает рулон мусорных пакетов из кухни и следующие несколько часов проводит за уборкой, после чего падает лицом вниз прямо на свежие простыни. Запах Эвена с белья Исака успешно смывает порошок, но Вальтерсен все равно помнит ощущение тела рядом, как Эвен случайно толкнул его задом, пока пытался перевернуться на другую сторону, как утянул за собой одеяло и как чертовски привлекательно выглядели его губы утром. Всего этого достаточно, чтобы Исак проспал без задних ног всю ночь. На следующий день он просыпается около двенадцати от звонка Эскиля, оставшегося у Нуры. Триггвассон дает ему последний шанс проверить видео до того, как оно отправится в сеть, но Исак отказывается — он знает, что в ту же секунду, как увидит его, захочет сжечь все к чертям. А Эскиль так доволен всем происходящим, что у Исака просто духу не хватает разрушить его счастье только потому, что ему кажется, что он выставляет себя на посмешище. В конце концов, Вальтерсен вряд ли когда-нибудь вообще привыкнет к тому, что камера не кусается, как бы Эскиль не старался убедить его. И эти мысли снова наталкивают Исака на воспоминания об игре с Эвеном. Та запись была самой веселой, что он когда-либо делал. Разжившись хлопьями с молоком, Исак садится за стол и открывает те самые файлы. Запись длится почти два часа, и до редактуры он просматривает ее дважды. Нет, ему не стыдно. Прерывается Исак только раз, чтобы поужинать с Эскилем и выслушать его рассказ о спа у Нуры — их традиционной еженедельной рубрике. Потом Эскиль осыпает комнату Исака комплиментами целых двадцать минут прежде, чем уйти к себе для, как он говорит, скайп-свидания с мамочкой, пусть Исак и видит на экране его телефона уже открытый Grindr. В конце концов, Исак снова засыпает за столом, почти закончив все поправки. На следующий день он пишет Эвену. Исак готов загрузить видео на ютуб, но сначала хочет получить его разрешение. Отправлять сообщение Насхейму странно, будто все, что произошло между ними на выходных, слишком личное, чтобы теперь просто общаться в фейсбуке. Пусть ничего и не было. Совсем. Несколько мгновений Исак гипнотизирует кнопку «Добавить в друзья» и, решившись, отправляет запрос, а следом за ним сообщение, пока не передумал. Несмотря на жалобы Эскиля, Эвен отвечает всего через минуту. Видео его полностью устраивает, и Исак, не теряя времени, выкладывает его на свой канал. Как только дело сделано, Вальтерсен закрывает вкладку с ютубом и выключает телефон, чтобы не начать читать комментарии, будто одержимый. Некоторое время спустя Эвен снова пишет ему, интересуясь, что Исак думает о челлендже, что они сняли днем раньше. ≪ еще не смотрел Признается Исак. ≫ посмотри. Хорошо вышло. Людям нравится. Поддавшись любопытству, Исак все-таки заходит на канал Эскиля и практически давится кофе, когда видит, сколько просмотров набрало видео всего за два дня. Иногда он просто забывает, как популярны и Эскиль, и Эвен. Пока видео грузится, Исак переходит к комментариям и то, что он видит, сначала заставляет его покраснеть, а потом запаниковать. Не смотря на то, что видео выложено на канале Эскиля, все, о чем говорят люди, это Эвен и Исак. Вальтерсен читает едва ли треть всех записей, когда срывается с места и буквально пулей летит в комнату Эскиля. — Чего тебе, дитя мое? — спрашивает тот, пока Исак стоит в дверном проеме и, стыдоба, пытается отдышаться. — То видео. Ты видел коммы? — Конечно, это же мой канал. Заходи, заходи, — Эскиль, облаченный в шелковую пижаму, приглашающе машет рукой, откладывает книгу с вычурной обложкой и, когда Исак опускается на другой край кровати, перекатывается на бок и смотрит выжидающе. — Ты думал, люди не отреагируют? — Я… на что? Я вообще не понимаю, о чем они говорят, кроме того, что мы… милые? Или типа того? — Исак морщится на свои собственные слова, но это правда — половина комментариев написана будто на другом языке. Подписчики кричат друг на друга капсом, кидаются словами типа «отп» и «отношения мечты» и меряются тем, сколько раз ревели и умирали, пока смотрели видео. — Исак, ты запись видел вообще? Как ты смотришь на Эвена? И он на тебя? Как он практически убивает меня взглядом, когда я касаюсь тебя? Или как пробивается твой внутренний ревнивец, когда Эвен делает вид, что ему нравится, когда я его трогаю? Боже, Исак, да вас шипперю даже я, — Эскиль окончательно захлопывает книгу, но зажимает пальцами нужную страницу. — Или как ты почти кончаешь, когда он целует твою сексуальную шейку? Ничего ты не смотрел, иначе не задавал бы таких глупых вопросов. — Я… что? — внезапно Исак чувствует удушающий жар и идет к окну. К тому времени как он оказывается возле него, то успевает забыть, зачем вообще шел. — Специально для тупеньких, Исси, вы двое выглядели так, будто как только камера перестала работать, вытрахали друг из друга всю душу. Исак знает, что его лицо и так краснее помидора, но после слов Эскиля все становится еще хуже. — Боже, ты же был с нами все время. — Не в субботнюю ночь. В то самое время, когда вы «играли в футбол» и когда «ничего не было», — Эскиль с особым усердием изображает в воздухе кавычки. — Да мне даже не нравятся парни! — Исак разворачивается к окну, прекрасно зная, что Эскиль не купится на такую жалкую ложь. Спиной он буквально чувствует, как друг закатывает глаза. — Повторяй себе это почаще. Лучше ответь честно, ты почти кончил в штаны от его прикосновения или нет? — Иди нахрен, Эскиль, нахрен. Просто сделай так, чтобы это все исчезло. Пожалуйста? На это Эскиль смеется без малейшего зазрения совести. — В интернете ничего не исчезает, Исак. Пусть люди болтают, что хотят, тем более, если это «не так»? — Триггвассон еще раз не скупится на кавычки. — Потому что я не хочу, чтобы весь мир думал, что я тот, кем не являюсь на самом деле. Да мне вообще не нравилась вся эта идея с ютубом! Какого хрена все считают, что раз я что-то выкладываю, то тут же принадлежу им?! — Так, ты преувеличиваешь. Иди сюда, я поглажу тебя по спинке, — Эскиль вытягивает руки и загребуще манит Исака к себе. Тот яростно мотает головой, но все равно делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Эскиль прав — это всего лишь слухи, и Исаку не о чем волноваться. — Так, они просто надеются, что это правда, или действительно верят в это? Здесь большая разница, — Исак изо всех сил старается говорить спокойно, постоянно напоминая себе, что Эскиль-то ни в чем не виноват. — И то, и другое. Хотя если ты хочешь, чтобы они совсем забыли об этом, тебе придется избегать Эвена до конца жизни. Не упоминай его, не говори о том, что тебе в принципе нравятся парни, или вообще кто-либо, иначе они точно решат, что это Эвен. Тебе же не хочется этого? Просто забей, как ты делаешь это со слухами о нас. — Я типа только что загрузил коллаборацию с Эвеном. Это очень плохо? Хотя Эскиль хмурится, Исак видит, как старательно тот пытается скрыть радость в глазах. — Не, совсем нет. Только если ты хочешь, чтобы Эвак исчез. — Эвак? — Эвен и Исак? Серьезно, ты столько времени проводишь в сети и не знаешь ровным счетом ничерта. — Я удалю то видео, — бурчит Исак и быстро идет к двери, хотя знает, что Эскиль остановит его гораздо раньше. — Нет, нет, нет, — тот хватает Исака за плечи, поистине драматично бросившись между Вальтерсеном и дверью. — Слушай, тебе нравится Эвен, и в этом нет ничего страшного, он нравится всем. Ты снял с ним видео, и тебе было весело, так? Если это все, то тебе совершено нечего стыдится. Как и если бы между вами что-то было. Суть в том, что тебе пора перестать беспокоиться о том, что подумают люди. Так ты только поощряешь их, а потом приходишь ко мне, — он широким жестом обводит свою комнату, — и жалуешься, что подписчики пытаются контролировать твою жизнь. Хотя сам в этом и виноват. Исак позволяет Эскилю дотолкать себя обратно к кровати. В словах Триггвассона есть смысл, но он же не может просто решить, что его все это не волнует, так ведь? На секунду он хочет сбросить с себя руки Эскиля, принявшегося потирать его плечи. В этом нет ничего сексуального, а Эскиль его не привлекает в принципе, но постоянно напряженные плечи Исака испытывают такой кайф от давно необходимого массажа, что отказаться он просто не в силах. — Ты действительно считаешь, что я заставил тебя завести канал? Что я принуждаю тебя? — голос Эскиля звучит грустно, и Исак тут же начинает жалеть о собственных словах. — Нет, — нехотя Исак все-таки уходит от прикосновения и разворачивается к другу. — Иногда ты слишком настойчив, но я знаю, что ты желаешь мне только лучшего. И меня все устраивает, честно, хотя от любви до ненависти всего один шаг, и прямо сейчас я ненавижу все это. Эскиль дуется до тех пор, пока Исак не отвлекает его просмотром обоих видео. Он видит, как сложно Триггвассону удержаться от того, чтобы не начать восторженно комментировать все подряд и просто дать емкий и действительно ценный отзыв. — Нет, ну их можно понять, — со знанием дела заявляет Эскиль. — Хотя все не так плохо: ты же не признался Эвену в любви или что-то типа того, пусть лично я и был бы в восторге — только подумай о просмотрах! — его экстаз все-таки находит путь наружу. — И все же, я не верю, что между вами ничего нет, и что ты не видишь, как он горяч. Но Исак видит. Совершенно отчетливо. И, что еще хуже, он тоже понимает зрителей, потому что он действительно постоянно кидал взгляды на Эвена, они оба вообще смотрели друг на друга дольше, чем играли в принципе, да Исак даже умудрился засмотреться на пресс Эвена, скрытый обтягивающей белой футболкой и облизаться на этом моменте! Не специально, разумеется. Чего Исак не понимает точно, так это полной уверенности комментаторов в том, что его чувства взаимны. Да, Эвен флиртовал, но не больше, чем с Эскилем. Он вообще дружелюбный, мягкий, заботливый и любитель тактильных контактов, но это совершенно не значит, что он «трахнул Исака глазами», о чем пестрили комментарии. Исак чуть ли не подпрыгивает от голоса Эскиля. — Как думаешь, он гей? Триггвассон окончательно оставляет все попытки держать себя в руках и тянется к экрану ноутбука, чтобы провести пальцами по застывшему смеющемуся лицу Эвена. Исаку приходится прокашляться, и все равно его голос звучит слегка задушено: — Откуда мне знать? — Ну, обычно это довольно легко определить, но с Эвеном все сложнее, это во-первых. Он точно на тебя запал, но, может, ему не нравятся парни в принципе, или он сам об этом еще не знает. В чем я точно уверен, так это, что он не выходил из шкафа, иначе я бы слышал об этом. — Запал на меня? — тупо повторяет Исак и пытается подняться с целой горы подушек Эскиля, в которую успел зарыться, пока парни смотрели видео. — Да, Исак, еще как! Он держит тебя за руку, постоянно старается быть ближе, целует тебя… — Ты заставил его сделать это, — спорит Вальтерсен и на этот раз действительно решает уйти в свою комнату и оставить Эскиля один на один с его сумасшедшими теориями. Ведь этим они и были — всего лишь теорией. И нечего волноваться. — Да, но он мог сделать это кучей других способов! — Эскиль тыкает пальцем в экран, будто это поможет ему доказать свою правоту. — Скажи мне, он использовал язык? Потому что выглядит так, будто да, и на тумблере из-за этого целая война, — только теперь Исак замечает, что Триггвассон помимо ноутбука пялится и в телефон. — Я к себе, спокойной ночи, — отрезает Исак, и в этот раз Эскилю слишком лень вставать, чтобы его остановить.