The Comments Below

Исак просыпается раньше Эвена, и это не может не радовать. Так он не испытывает очевидную неловкость, а может понаблюдать за спящим Эвеном. Исак отчетливо помнит, что они уснули лицом к лицу, всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и его последней мыслью было то, как легко было бы чуть поддаться вперед и поцеловать Насхейма. Теперь же Эвен лежит на спине, одеяло натянуто до самых ушей. Его лицо расслаблено, и Эвен выглядит так молодо. Его рот чуть раскрыт, так что Исак не может не смотреть на его пухлые губы. Раз Насхейм спит, то и Исаку совсем не стыдно. Очевидно, он испытывает нечто большее, чем влечение. Исак считает Эвена ослепительно красивым, самым горячим человеком, что он когда-либо видел, но теперь тот нравится ему не только из-за внешности. Никогда прежде Исаку не приходилось иметь дело с такими чувствами, раньше он всегда знал, что парни, с которыми он общается, всего лишь друзья. А Эвен? Между ними ничего не было, они просто проводили вместе время, дружески, но сердцебиение Исака, его утренний стояк сеют зерно сомнения. Ему сложно судить обо всем этом, пока все его мысли сосредоточены на мечтах о губах Эвена на его собственных. Теперь, когда он замечает напряжение в паху, игнорировать его все сложнее, и губы Эвена так близко и не помогают от слова «совсем». Исак решает сбежать в душ, чтобы избавить себя от зрелища такого Насхейма, от его хриплого утреннего голоса, от того, чтобы встать и пройтись до двери с заметным восстанием в трусах. А еще ему стоит завязать с мечтами наяву. Чтобы претворить план в жизнь Исаку нужно оторваться от созерцания спящего Эвена и перестать пялиться на его губы, так что Вальтерсен выбирается из кровати гораздо раньше, чем это ему свойственно. Он слышит, как Эскиль уже хозяйничает на кухне, и пытается как можно тише пробраться в ванную комнату, чтобы спрятаться за шторкой. Несколько минут Исак просто стоит под теплыми струями, позволяя воде скатываться по широкой спине, а потом окончательно просыпается и принимается неспешно намыливать голову, как делает это каждый день. У него все еще стоит, и Исак решает разобраться с проблемой, нежели ждать, когда все пройдет само по себе. Ему предстоит целый день с Эвеном, и разрядка должна помочь. Закрыв глаза, он касается себя и позволяет судорожному вздоху сорваться с губ, когда сжимает член чуть сильнее, сбрасывая первое напряжение. Опираясь другой рукой о стену, Исак опускает голову и смотрит, как покрасневшая и налившаяся кровью головка исчезает в его кулаке в медленном, но размеренном ритме. Стоит ему собрать выступившую смазку большим пальцем, как мысли об Эвене возвращаются, и Исак ничего не может с собой поделать. Он позволяет себе. Никто никогда не узнает, и в мире есть вещи и похуже, чем дрочка на симпатичного парня. Он думает об Эвене, о том, что тот просыпается в его кровати, и у него тоже стоит, что, заметив свое одиночество, он запускает руку в те самые серые боксеры и стонет от прикосновения, упираясь головой в подушку и сжимая ствол до тех пор, пока на пальцы не попадает смазка. Исак задыхается, двигая ладонью быстрее, представляя, как Эвен делает то же самое, сам того не подозревая, гладит свой твердый член в одном ритме с Исаком и в наслаждении закусывает припухшие губы. - Исак! – звонкий голос Эскиля вместе с хлопком резко открывшейся двери так пугает Вальтерсена, что он шарахается и ударяется головой о стену. Несколько секунд он не видит ничего, кроме звезд. – Ты должен рассказать мне все. Прямо. Сейчас. Я сел и не уйду, пока ты не выложишь мне всю историю. Меня не волнует, если закончится горячая вода и даже если у тебя все тело сморщится. Дай мне детали. Сейчас же. Несколько секунд Исак пытается восстановить дыхание, и проверяет, не бежит ли по лбу кровь. - Твою мать, Эскиль! Какого хуя! – наконец выдавливает он, и сам не узнает свой слишком хриплый голос. - Почему Эвен спал не на диване? Я собирался принести ему завтрак в постель, но выяснилось, что он голышом лежит в твоей! В твоих объятиях и под твоим же одеялом! - Мы были в одежде, Эскиль, - стонет Исак. – Но прямо сейчас я очень даже без, так что, пожалуйста, проваливай. Он слышит, как в качестве протеста Триггвассон опускается на скрипящую крышку унитаза. - Я же сказал, я не уйду, пока ты все не выложишь. - Мы играли, а потом Эвен слишком устал, чтобы возвращаться в гостиную, вот и все. Никаких деталей, окей? Дай мне спокойно принять душ. - Вы играли? О мой Бог, Исак, Эвен Бэк Насхейм в твоей комнате всю ночь, а ты решаешь поиграть? – Исак решает, что этот вопрос ответа недостоин, и начинает снова намыливать голову. – Даже если ничего не было, вы выглядели такими уютными. Уверен, что под одеялом ничего не происходило? - Думаю, я бы заметил, - по крайней мере, присутствие Эскиля избавляло его от стояка. Медленнее, чем он хотел бы, но эрекция точно спадала. Исак потянулся за одним из масел Триггвассона из чистой мести. - Ты берешь мои вещи, Исак? Почему ты не используешь тот лосьон, что я подарил тебе на Рождество? Я видел, он все еще валяется в твоем ящике, когда я искал… кое-что, - Исак смаргивает воду с глаз, но из-за масла все равно ничего не видит. - Боже, Эскиль, ты ужасный сосед, серьезно. Держись подальше от моих вещей. - Чья бы корова мычала. Ты невыносим, ты в курсе? Я все тебе рассказываю, всегда, а ты не можешь даже рассказать, как Эвен оказался в твоей постели. Да ты даже не сказал, что тебе нравятся парни, и я бы так ничего и не знал, не найди я твою заначку с порнушкой! - Заначку с порнушкой? – Исак выключает ставшую холодной воду и решает, что не устроит Эскилю праздник с проходкой по квартире голышом. – Полотенце, - требует он и высовывает одну руку из-за шторки. - Да, порнушку, - Эскиль пихает ему одно из мягких полотенец. Оно пахнет лавандой, как и каждый раз, если стирка выпадает на очередь Траггвассона. На самом деле из него замечательный сосед, но Исак никогда в этом не признается. – Те журналы, где парни пишут, что хотят поиграть? - Игровые журналы? Ебаный стыд, Эскиль! Это просто журналы, не все ищут секса при любой возможности, - Исак быстро сушит волосы полотенцем, стараясь не думать, что Эскиль только что прервал его как раз в разгар мыслей о сексе. Обернув полотенце вокруг бедер, Исак выходит из душа, пусть по его телу все еще сбегают последние капли. Эскиль действительно сидит на унитазе, неодобрительно посматривая на Вальтерсена. Когда Исак выходит из ванной комнаты с Эскилем, следующим по пятам, он тут же врезается в Эвена. Ну конечно. На нем все еще мягкие штаны и футболка, его волосы торчат во все стороны, а на щеке виднеется след от подушки. Опустив глаза и с силой хватаясь за полотенце на бедрах, Исак проскальзывает в свою комнату мимо озадаченного Насхейма, поглядывающего на Эскиля, шлепающего за полуголым Исаком так, будто в этом нет ничего странного. Исак захлопывает за собой дверь, оставляя Эвена разбираться с Эскилем самостоятельно, и наконец-то спокойно одевается. Ему удается побороть желание уткнуться в подушку, на которой спал Эвен, и затолкать свои грязные мысли в самый дальний уголок сознания, чтобы дать себе хоть шанс спокойно смотреть в глаза Насхейму за завтраком. Поскольку ни Эвен, ни Эскиль ленью не страдали, они действительно собираются снимать видео сразу после завтрака. Пока Эвен принимает душ, Эскиль и Исак убирают со стола, и Вальтерсен умело душит в зародыше все попытки соседа вернуться к их утреннему разговору. Вместо этого он спрашивает о том, какой челлендж они будут выполнять, и с удивлением обнаруживает, что идея его не отвращает. Это может быть весело. По крайней мере, прошлой ночью съемки с Эвеном ему понравились. Когда Эвен выходит из душа и падает на диван рядом с Исаком, тот не может не отметить, как приятно пахнет от Насхейма и как его волосы, все еще влажные, аккуратно убраны в подобие укладки. - Так, и что мы выбрали? - «Угадай часть тела!» - Эскиль буквально светится, довольный, наконец, углом съемки, и подходит к ним. Могло быть и хуже. Он мог бы заставить Исака выполнять всякие глупые задания, а теперь ему всего лишь нужно сидеть на диване и угадывать части тела, картинки которых они, скорее всего, будут искать в интернете. По крайней мере Исак понимает игру именно так. Он понял, как сильно заранее ненавидит и любит челлендж только, когда Эскиль включает камеру, протягивает ему повязку на глаза и говорит, что первым играть будет Исак. - В дополнение к тому, что Исаку нужно будет угадать, какую часть тела он трогает, ему также нужно будет сказать, кому она принадлежит. Так что это двойной вызов, - объясняет в камеру Эскиль, затягивая на затылке Исака узел повязки. Вальтерсен не видит ни зги, и прикладывает все усилия, чтобы оставаться на месте. Он успокаивает себя тем, что даже если феерически проебется, Эскиль и Эвен просто не запостят это видео. Они же не в прямом эфире, а парни его друзья, и он сам согласился на это. Будет весело. Исак чувствует, как кто-то берет его за руку, и прежде, чем человек начинает говорить, понимает, что это Эвен. - Все хорошо? Помимо того, что он в шаге от того, чтобы прикоснуться к Эвену. - Да, я готов. Эвен сжимает его ладонь и отпускает. Исак чувствует, как прогибается диван, когда Насхейм поднимается на ноги, и вскоре слышит, что тот шепчет что-то Эскилю где-то справа. Исак пытается напрячь слух, чтобы понять, о чем они болтают, но не понимает ни слова. - Так, Исак, первая часть тела. Из него такой же хреновый игрок, как из Эвена футболист. В провале Исак винит то, что за всю жизнь касался не так уж и много людей. Из шести попыток он угадывает лишь раз – пупок Эскиля. Остальные куда более странные части тела Исак узнать не может, но каким-то странным образом безошибочно понимает, кого именно трогает. Он знает, что Эвен стоит перед ним еще до того, как касается его, знает, стоит тот справа или слева, понимает, куда он движется и раскусывает все обманные маневры, которые парни пытаются провернуть, чтобы запутать. Он трогает ухо Эвена, его большой палец и, наконец, сосок. Он выпаливает, что это локоть, пусть и понимает, что это не так, в ту же секунду, как Эвен тянет его руку к груди. Ни под каким предлогом Исак не коснется соска Эвена на камеру. Он не собирается касаться его достаточно долго, чтобы запомнить ощущение под пальцами. Когда Исак стягивает повязку, он думает, что худшее позади, но, естественно, ошибается. Сначала Эскиль трогает их с Эвеном, что не так уж и волнительно, а вот действительно его внимание привлекает то, как Насхейм едва слышно шепчет ему в ухо. Как его губы скользят по раковине, а рука время от времени оказывается на затылке, чтобы притянуть ближе. А еще Исаку не нравится то, как Эскиль касается Эвена. Насхейм смеется; места, которые он выбирает, не такие интересные, но то, как Эвен флиртует на камеру, стараясь обратить все в шутку, раздражает Исака сильнее всего. В конце концов, касания Эвена становятся, одновременно, самой интересной и ужасной частью. Из соображений безопасности Исак выбирает щеку и подмышку, и Эвен угадывает оба места, пусть и после довольно долгих поглаживаний. Вальтерсен, помимо щекотки, не чувствует ничего особенного. А потом начинается финальный раунд. В этот раз Исак указывает на свою шею, пытаясь понизить градус после того, как Эскиль заставляет Эвена угадать дорожку волос под пупком. Исак таким заниматься не собирается. Он стоит прямо перед Эвеном, улыбающимся от уха до уха, и чувствует, как всклоченные из-за повязки волосы Насхейма заставляют его желудок ухнуть куда-то вниз. Внезапно, откуда-то из-за камеры начинает голосить Эскиль, до ужаса возбужденный, как и всегда: - Последний раунд! Я впереди, но ты получишь два балла, если угадаешь часть тела! Губами. Никаких касаний, можно только целовать или облизывать. Исак поворачивает голову так быстро, что щелкают позвонки. - Что? Он смотрит вниз на Эвена, который облизывается, смеясь. Совершенно неудивительно тот выглядит абсолютно готовым к новому заданию. - Ты отказываешься, Исак? – он поднимает голову, будто может видеть его, и пусть на его губах и играет улыбка, а в голосе полно веселья, Исак все равно улавливает те нотки, которые говорят: Эвен уважает его выбор и не собирается переступать черту. Вальтерсен что-то говорит, но не понимает, что именно, до тех пор, пока не слышит, как Эскиль хлопает в ладоши, а потом подталкивает его вперед, что Эвен утыкается носом ему в живот. Исак опускается на колени и до побелевших костяшек впивается в диванные подушки для поддержки. Потом он наклоняет голову, обнажая шею, и только тогда задумывается, как же Эвен поймет, что делать, если руками он пользоваться не может. Исак осторожно касается затылка Насхейма и удивляется, как легко Эвен поддается вперед. Пальцами Вальтерсен чувствует мягкость его волос и чудом подавляет желание потянуть за шелковистые пряди. А потом он ощущает теплое дыхание на своей коже, как Эвен едва ведет по ней губами прежде, чем коснуться пульсирующей венки на его шее. Исак чувствует касание всем телом и закрывает глаза в страхе, что если не сделает этого, то потеряет сознание прямо так. Эвен целует его раз, второй. Он не размыкает губ, слава Богу, но покрывает маленькими, почти невинными, поцелуями всю шею Исака, и все, чего тот хочет, это поддаться касанию, почувствовать, как Эвен раскрывает свои губы, их влажность, как он впивается в его шею и, возможно, оставляет на ней несколько злых красных отметин. Исак не думает, что камера стоит достаточно близко, чтобы уловить, как несколько мгновений Эвен сомневается, а потом придвигается ближе, совсем чуть-чуть, будто реагируя на едва заметное движение Исака. Эвен раскрывает губы, от чего все тело Вальтерсена буквально начинает гореть, и начинает выводить маленькие кружочки кончиком языка, прижимаясь так близко, что его игра точно не будет заметна на видео. В ту же секунду Исак понимает, что Эвен знает, что делает, знает, какой части тела касается. Он же может чувствовать, как заполошно бьется его пульс. Исак закусывает губу, чтобы удержать вздох, но все равно проваливается и судорожно пытается замаскировать его кашлем. Эвен отстраняется. Все длится не больше трех секунд, но тело Исака будто в огне, и ему приходится сесть, чтобы скрыть набирающий силу стояк. Он почти пропускает мимо ушей вопрос Эвена, заглушенный истерическим смехом Эскиля где-то за кадром: - Это были твои бубенчики? Я угадал?