Россыпью

Шепард помнит название бара, бар назывался «Пьяный волус». В детстве Йонду учил здесь Шепард искусству бычить и косить под психическую, чтобы выиграть время в драке. Косить под психического Йонду умел отлично. Как и Заид. Йонду и Заид пили и кидали голографические кости. Хохотали в голос, что-то говорили друг другу, заговорщицки наклоняясь над стаканами. Стучали по столу кулаками и вразнобой звали официантку. Отлить ходили строго по одному. Видимо, время братания у писсуаров еще не пришло. – И вот остаюсь только я и Джесси. И толпа этих гребаных слюнявых ворка, – рассказывает Заид, положив руки на столешницу. Столешница выглядит грязной, Шепард не стала бы класть на нее ничего. – Никогда не брал ворка в команду. Эти губчатые засранцы вечно все засирают, – Йонду врет и не синеет. У него всегда было в команде несколько ворка, потому что ворка сложно убить, а Йонду ценил качественное пушечное мясо. – Горят так же, как и все остальные, – Заид чешет синтетический глаз, и Йонду свистит в два пальца, подзывая официантку, так, что даже элкор-вышибала оборачивается. – Так вот, о чем я? Остаюсь я и Джесси. Я весь в кровище и еще в каком-то дерьме. Нажимаю на курок, и тут... – И тут Джесси заклинивает, – говорит Шепард скучающим голосом. – И ворка на тебя как набросятся! Но ты, не будь дураком, достаешь откуда не возьмись остро заточенную электрическую зубную щетку и убиваешь ей их всех. – Это моя история, коммандер, – Заид хмуро смотрит на Шепард органическим глазом. Шепард вздыхает и допивает виски из его стакана. Она тянется к стакану Йонду, но Йонду накрывает его рукой. – Это его история, Шепард. Шепард хочет сказать Заиду, что Йонду нужно то, что осталось от его Синих Солнц. И сказать, чтобы Заид не ломался, потому что сохранить Галактику – это общее дело для всех, потому что всем в ней жить. Хочет сказать – но пьет и молчит.