Через девять дней

      Может быть, лучше всего было бы держать рот на замке и просто позволить ему поступать так, как он всегда это и делал. Ей следовало просто не обращать на происходящее внимание и продолжать заниматься своими делами. Она не должна была позволять своему характеру мешать, не должна была позволить своим эмоциям взять верх.       Сакура должна была держать себя в руках.       Ей не следовало злиться. И причинять боль.       …Харуно должна была просто бросить это глупое пари, пока ещё могла.       Но что произошло, то уже произошло.       И теперь пути назад нет.       В то утро Сакура проснулась рано. В час, когда солнце было ещё далеко от восхода, и холод окутывал землю, словно одеяло. Куноичи проснулась, оделась и вышла. Из того места, которое душило её, душило так, как никогда раньше. Она вышла и отправилась в то единственное место, куда всегда ходила, когда чувствовала себя слишком одинокой… Или когда что-то в её жизни противоречило понятию того, что называется счастьем.       Ей было одиноко.       Она не была счастлива.       …и ей некого было в этом винить, кроме самой себя.       И его, Сакура. И его тоже.       Медик пока не могла думать об этом. Потому что просто не хотела думать о… нём.       Вздохнув, Харуно завернулась в тяжелое одеяло и почти удовлетворенно уставилась на поля, окружающие её «дом». Она всегда его именно так и называла.       Её место. Кладбище.       Стоило бы испугаться, оставаясь вот так в темноте, где люди умирали, а их тела хоронили — и оставались только их души. Скорбящие или беспокойные, счастливые или расслабленные. Конечно, она их не видела. Но Сакура верила во что-то подобное. И, наверное, именно поэтому не особо то и боялась находится на кладбище. С тех пор, как её родители умерли два года назад в результате очень странного несчастного случая, который обычные люди не должны были бы испытать. Куноичи приходила сюда всякий раз, когда находила время — и это время находилось почти всегда, несмотря на её напряженный график. Несмотря на её странный образ жизни.       Это было единственное место, которое абсолютно всегда успокаивало.       Девушка оставалась там до тех пор, пока не всходило солнце — и насколько чудесный открывался вид на небо. Она оставалась сидеть дальше и каждый раз видела проходящего мимо Какаши-сенсея — крошечная точка среди надгробий, где-то вдалеке — чтобы посетить своих близких людей. Как Сакура уже поняла, он делал это всякий раз, когда был в Конохе.       Чтобы не видеть выражения его лица, чтобы не становиться свидетелем того, чего не стоило бы, девушка скрывала свою чакру и просто отворачивалась — Харуно делала это каждый раз, когда встречала мужчину в уже привычном им месте. Он скорбел. А такому человеку всегда нужно уединение.       Когда она обернулась, Хатаке уже ушел — вероятно, на задание или на тренировку. Куноичи понимала, что он знает о её присутствии, но они не обменялись и словом. Она уважала его уединение, а он её. Может быть, когда-нибудь они заговорят… Но явно не сейчас, не сегодня.       Розоволосая оставалась там до тех пор, пока ветер не потеплел и одеяло не стало бесполезным.       И очень скоро она, наконец то, почувствовала, что сердце успокоилось. Рана не была настолько сильной.       Это всегда срабатывало. — Сакура?..       Послышался знакомый голос. И легкие шаги. Хотя это и не должно было сильно удивлять, но при своих габаритах, парень был очень аккуратен. Но что говорить, они же шиноби. Всё всегда кажется немного абсурдным, когда дело доходит до жизни ниндзя. Лицо Харуно расплылось в призрачной улыбке. Было уже за полдень, и солнце стояло высоко над головой.       Она пробыла там почти девять часов. — Привет, Джуго.       Куноичи даже не повернулась к нему лицом, вместо этого она продолжала неотрывно смотреть на то, что держала в руке—то, что не могла отпустить с самого рассвета. Ещё несколько секунд взгляд был прикован к вещице, прежде чем Сакура, наконец, повернулась и посмотрела на мужчину, который нерешительно стоял позади неё.       Она одарила его легкой улыбкой. — Присядешь?       Шиноби улыбнулся в ответ, и осторожно прошел по тропинке, чтобы сесть рядом с Харуно. — Спасибо, Сакура.       Они сидели с минуту молча, глядя на горы, на поля, на цветы… на надгробия. Джуго наклонил голову, когда прочитал вырезанные имена на маленьком сером камне прямо перед ними. Через некоторое время он повернулся и посмотрел на девушку. — Когда они умерли? — Два года назад. Несчастный случай, — тихо ответила Сакура.       Он кивнул головой и больше не задавал вопросов. Взгляд рыжего переместился с её лица на мягкий желтый предмет, который задумчиво держала в руках. — Я рад, что тебе нравятся манго.       Девушка моргнула от внезапной смены темы разговора. — А?.. — Саске попросил меня купить их. Когда вы были… на свидании. — О… — почему-то она этого не ожидала.       Но чего же ты тогда ожидала? Что этот мешок со фруктами вдруг волшебным образом появился из ниоткуда?       Да.       Он не должен был быть внимательным.       Он никогда не был внимательным.       Чтобы не думать о Саске, Сакура просто улыбнулась Джуго и поднесла манго к носу. — Спасибо. Мне всегда нравился этот. Они действительно хорошие. — Он искал тебя.       Сакура снова пораженно моргнула, в очередной раз не ожидая смены темы.       А Джуго был не из тех людей, которые отклоняются от темы. — Не то чтобы он так говорил или что-то в этом роде, — продолжил тот, спокойно глядя на знакомую. — Но я знаю Саске.       Она молчала и продолжала вдыхать запах манго. — Иногда он говорит не совсем то, что думает. Это защитный механизм. Он никогда никого не впускал, потому что всегда считал, что так можно стать сильнее. — «И он всегда хотел власти, не так ли?» — она хотела это сказать, максимально холодно и безразлично. Но сдержалась, так как мужчина продолжил говорить. — Он хороший человек. Он просто… не знает, как это показать. Никто из нас не знает, как это сделать. Но он всегда заботился о нас и никогда не подводил, Сакура.       Она это знала. Неужели никто не думал, что ей об этом всё известно? Неужели люди действительно думают, что ей все равно, что она его не любит?..       Вау.       Поток мыслей резко остановился. Девушка подняла голову, осознав, о чём вообще думает. Она заметно побледнела. Откуда, чёрт возьми, это взялось? Конечно, это уже не любовь. Конечно же. Это, что бы она ни чувствовала, было просто безумным увлечением. Просто напряжение. Это неоспоримо, учитывая, как красив Учиха, как привлекателен, как хорош и умен в поцелуях и прикосновениях, заставляя чувствовать себя…       Остановись, Сакура. Остановись.       Ещё чуть-чуть и куноичи как будто взорвется от слишком большого потока эмоций, слишком сильного желания.       Опасная тропа. Хватит уже наступать на опасную тропу.       Чтобы она наконец увидела его настоящего.       Чтобы она наконец смогла исцелить его.       Потому что внутри он просто мальчик, ждущий, чтобы его полюбили.       Но что она делает, думая, что именно она может подарить ему эту любовь?       Слегка запаниковав, куда направляются мысли, Сакура выпустила манго из рук и с глухим стуком упала на мягкую траву. Её кулаки бессознательно сжались, схватившись за ткань подола юбки, словно спасая свою жизнь. Она подняла глаза и увидела, что Джуго смотрит на неё с тревогой.       Харуно снова посмотрела вниз и закрыла глаза. — Сакура, что ты… — Это всё притворство, — выпалила она, и почувствовала рядом с собой тишину, но не осуждающую. Сакура подняла глаза. Он всё ещё смотрел на неё, в его глазах отражалось удивление.       Девушка вздохнула и принялась рассказывать абсолютно всё. — Он хочет избавиться от своих фанаток. И что может быть лучше, чем иметь притворную девушку, чтобы отогнать их? Это… Слушай, что бы ты ни подумал, сладость, которую ты видишь, это всё не по-настоящему… — А для тебя что это значит?       Услышав его вопрос, розоволосая замолчала и разинула рот. Потом она покраснела. — Почему ты думаешь, что это должно что-то значить для меня? — пробормотала она. —Я не это имел в виду, — начал он мягко, но она оборвала его. — Нет-нет, ты прав, — пробормотала Сакура, качая головой. Она сделала глубокий вдох, уверенно смотря на поля. — Я поспорила с подругой. Безобидное пари. Мы были пьяны и просто вели себя глупо. Вот что это значит для меня. Он об этом не знает. Никто не знает. Только я, ты и мой друг. Но я не собираюсь причинять ему боль.       Тишина.       Харуно отвела взгляд от полей и посмотрела прямо в его пристальные, молчаливые глаза. — Я не причиню ему вреда, — повторила она, — Если ты об этом беспокоишься. Так что… не стоит волноваться.       Тишина. Он просто смотрел на неё с задумчивым выражением лица. Куноичи совсем не чувствовала себя неловко, и она полагала, что могла бы поблагодарить за такую связь, что они разделяли. Это было своего рода облегчение, наконец-то, поговорить с кем-то об этом.       По крайней мере, тогда она не будет думать об этом слишком много.       Ты желаешь.       Через некоторое время он наконец заговорил: — Ты говоришь, что это не по-настоящему. Сладость… то, что вы, ребята, показываете нам на публике.       Она слегка улыбнулась. — Нет. Он предложил эту идею… Ну, на самом деле, Наруто предложил её. И Саске должен был принять это, если хотел… жить без своих фанаток. — «Ты такая же фанатка. Ты заботишься только о моей внешности, ты никогда не видела, кто я настоящий.»       Её улыбка дрогнула, но она очень старалась, чтобы эти слова не подействовали на неё плохо. — Во всяком случае, это всего на несколько дней. Очень скоро мы разойдемся в разные стороны, и всё вернется на круги своя. — Сакура? — Что? — Ты уверена, что это не по-настоящему?       Сердце бешено колотилось. Улыбка погасла.       Разве это не правда, Сакура?       Нет. Это не могло быть правдой.       Это невозможно.       Она покачала головой, чтобы убедить его. Чтобы убедить саму себя.       Убедить. — Нет, Джуго, — тихо прошептала Харуно. — Это не по-настоящему, с обеих сторон. — Но…вы же друзья, верно? — «Мы никогда не были друзьями, Сакура.»       Пауза.       Глубокий вдох. — Да, Джуго. Мы же друзья.       Ложь.       Шиноби по-прежнему молчал.       Но через некоторое время он наконец кивнул. — Хорошо.       Они снова замолчали, один думал, вторая размышляла. «Так что перестань притворяться, что знаешь меня. Потому что ты этого не делаешь, Сакура. И никогда не знала. Ты никогда этого не сделаешь, так что перестань пытаться.»       С каких это пор ты бросила пытаться, Сакура?       Внезапно, решительный свет загорел в изумрудных глазах. Она была права.       С каких это пор она перестала что-либо пробовать?       Может быть, они не собираются быть чем-то особенным друг для друга. Может быть, после этого они снова станут чужими.       Но будь она проклята, если так легко сдастся. — Джуго? — Да, Сакура? — А где его родители?       Ниндзя снова удивленно уставился на неё:  — Что? — Его родители. Их здесь нигде нет. Где они похоронены?       Шиноби продолжал смотреть на девушку ещё некоторое время, его лицо выражало нерешительность. Затем он вздохнул. — Район Учиха, — тихо ответил тот мгновение спустя. — Он никогда туда не ходит. Никто из нас не знает. Это… он не хочет этого. Саске попробовал один раз и… не смог.       Что-то в её груди болезненно сжалось при этой мысли, но Сакура отбросила это особое чувство и попыталась думать об этом как о шаге к тому, чтобы стать его другом.       Они собирались стать друзьями. Так и должно было быть.       Друзья. Просто друзья.       Даже если ей придется избивать его до потери сознания, пока он наконец не смягчится.       Или целовать его до бесчувствия, пока он не прокричит её имя.       Иннер-Сакура хихикнула, приподняв настроение. — Хорошо, — пробормотала Сакура, в основном про себя. Она встала, прихватив с собой одеяло. И протянула руку. — Куда мы идем? — спросил великан-человек.       Она улыбнулась. — Нарвем цветов.       Тишина.       Джуго медленно улыбнулся в ответ. Затем он взял протянутую ему руку, и они вместе вышли с кладбища в поле, где впервые за этот день очнулись от тревожных мыслей.       Никто не видел пары самодовольных, злобных и созерцающих глаз за деревом. Никто и не мог почувствовать скрытую чакру.       И никто не видел, как ухмылка блеснула на довольных, торжествующих губах.

***

— Добе. — Теме! Где тебя черти носили? Обучение началось несколько часов назад, и тебе это очень хорошо должно быть известно… — Ты не видел Сакуру?       Речь блондина оборвалась, и он уставился на своего спокойного черноволосого друга-врага-соперника.       Медленно блеснули голубые глаза, а на лице появилась улыбка Чеширского кота. — Что, хочешь найти свою девушку и поцеловать её? — громко спросил Наруто, в его голосе появились дразнящие нотки. — Держу пари, тебе бы это понравилось… Эй! Ай! Моё бедное лицо!.. — Я понимаю.       Узумаки сверкнул глазами и довольно сильно зарычал. — Если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, то ты глубоко ошибаешься… — Какаши.       Сидя на дереве, Хатаке не отрывал взгляда от своей оранжевой книги. — Да, Саске? — лениво протянул он. — Вы видели её?       Пауза.       Глаза учителя остались на его драгоценных страницах. — …нет. — Почему ты её ищешь, Саске-сан? — вежливо спросил Сай. — Это не твоё дело, — последовал холодный короткий ответ.       Затем он исчез в клубах дыма. — Теме! ТЕМЕ!       И Наруто в значительной степени остался кричать сам себе.       И ругаться вовсю.

***

      Когда Сакура пришла туда с букетом красочных, прекрасных полевых цветов в руках и нервной улыбкой на лице, зрелище, увиденное ею, было не тем, что ожидалось.       Во-первых, потому что здесь было чисто.       И оно не казалось заброшенным.       Ведь Джуго сказал, что сюда никто не ходит. — Розовая башка, какого черта ты здесь делаешь?!       Похоже, он все-таки ошибся.       Улыбка исчезла, а Сакура с удивлением повернулась к знакомому голосу. Карин, которая раньше стояла на коленях перед темно-серым надгробием с умиротворенным и безмятежным лицом, теперь стояла, уперев руки в бока и сверкая красными глазами.       Это тоже было, мягко говоря, не то, что Харуно ожидала увидеть. Совсем.       Вокруг маленького семейного кладбища Учиха разрослись цветы. Красочные, аккуратно рассаженные, что выглядело очень даже привлекательно. Ни мертвых листьев, ни мертвой травы. Земля выглядела так, будто её совсем недавно пропололи.       Она выглядела так, будто её пропалывали месяцами. — Ты приходила сюда всё это время? — спросила Сакура, немного испуганная и шокированная. По правде говоря, она ожидала, что Джуго сделает что-то подобное. Или Какаши. Черт, или даже Наруто.       Но… Карин? — С каких это пор?       Девушка напряглась и только продолжала смотреть. — Это не твое дело! — прорычала она. — И вообще, что ты здесь делаешь? Тебя здесь не должно быть!       Сакура подняла бровь. — Ты тоже не должна быть здесь.       Карин казалась обеспокоенной, но она быстро оправилась и подошла к Сакуре, выставляя руки по бокам.       Внезапно, прежде чем розоволосая успела среагировать, Узумаки подняла руки и быстро выхватила цветы из её рук. Без предупреждения бывшая отступница бросила их на землю и принялась злобно топтать.       Они были раздавлены в считанные секунды.       Словно по щелчку, от шока Харуно не осталось и следа. Её эмоции очень быстро изменились. — Эй! Что ты делаешь? — сердито спросила она, и её изумрудные глаза теперь сверкали в ответ. — Избавляюсь от тебя! — Это было очень грубо! — Мне все равно! — раздраженно проревела Карин. — А ты… — Заткнись! Заткнись, пигалица! — Пигалица?! Какого черта ты всегда так поступаешь? — Я сказала заткнись! — Не затыкай меня! — ЗАТКНИСЬ, САКУРА!       Куноичи была так удивлена, что её назвали по имени, что даже замолчала на некоторое время. Но потом её охватило разочарование, и пришлось снова открыть рот. — Какого черта ты так себя ведешь?!       Она ожидала рычания или крика, или очень злого взгляда. Она ожидала оскорбления, саркастического комментария или пощечины, как и раньше. Черт! Она даже ожидала, что ей скажут (или прикажут, скорее) снова заткнуться. Харуно была наготове, как и её кулаки. На всякий случай, потому что эта рыжеволосая всезнайка ни за что не выйдет сухой из воды. — Потому что ты забрала его у меня!       Сакура остановилась.       Замерла окончательно.       Не из-за слов.       А из-за разбитого взгляда на лице Узумаки. — Карин?       Теперь гнев исчез, и стало даже чуть легче. Подбородок красноволосой задрожал, но она быстро и упрямо взяла себя в руки. Но нельзя было отрицать боль в её глазах. Страдание.       Сакура только и могла, что смотреть на девушку в шоке. — Ты забрала его у меня! — повторила Карин дрожащим, но всё ещё громким голосом. —Ты… ты украла его! Он заботился обо мне! Ему было не всё равно! И-и ты просто… ты просто…       Её голос стал мягче, тише. — Ты просто…всё испортила.       Тихо. — Он всё, что у меня есть. Он все, что я когда-либо хотела… И ты просто должна была вот так забрать его.       Почти не слышно.       Это были не слова очередной фанатки. Это не были обычные признания в обожании, увлечении или влечении.       Это были слова девушки, которая была влюблена.       Ни в кого иного, как в Учиху Саске.       Что она должна была сказать? — Карин…       Медик отвернулась, злобно вытирая слезы. Пытаясь спокойно посмотреть на надгробия. — Я вижу, как он на тебя смотрит. То, как он прикасается к тебе. Ты забрала его любовь, сука. Ты… ты просто забрала его.       Сердце Сакуры бешено колотилось. У неё закружилась голова. Не из-за оскорблений, которые уже не особо то и ранили её чувства.       Он ни в коем случае не посмотрит на меня.       Он этого не сделает.       Ты ошибаешься. — Карин, я… это не то, что ты думаешь.       Та горько рассмеялась. — Заткнись. Просто замолчи. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу видеть твое гребаное лицо. — её голос звучал решительно. — Это мое место… Я забочусь об этом месте!.. Иди и хоть трахай его, мне всё равно… — её голос задрожал. -…потому что я этого не сделаю! Меня это не волнует! Я не буду… Я не буду…       И голос пропал.       И момент слабости наконец наступил. Взрыв.       Плотина прорвалась, как Карин, вечно стервозная, вечно скулящая, вечно раздражающая фанатка, которая всегда была такой жесткой…       Всегда такая смелая.       Всегда полная решимости.       Потому что именно такой она была, и поэтому Карин, в конце концов, всегда получала то, что хотела.       Она опустилась на землю. И закрыла лицо руками.       И заплакала, очень-очень тихо. — Он мне нужен, — тихо прошептала она. Умоляюще. — Я хочу его.       Отрывисто. — Я люблю его. Пожалуйста, Сакура…не забирай его. Не забирай его.       Карин закрылась дрожавшими руками.       И Сакура почувствовала, как её сердце сжалось так… так беспомощно.       И что ей оставалось делать?       Разве это не реально, Сакура?       Этого не было, это всё не так.       Сакура не любила его.       Но она этого не делала. Кого ты пытаешься обмануть, девочка? — Карин…       Я возвращаю его обратно.       Он весь твой.       Он мне не нужен. — …Мне очень жаль.       Тишина. — Я не откажусь от него.       Ещё не поздно.       Сказать нет. — Не буду.       Я не могу. — Но почему? — спросила Карин сквозь слезы.       Потому что я тоже могу быть влюблена в него.       Сердце Сакуры снова забилось. Её глаза расширились. — Неужели?       Так ли это?..       Она не успела ответить, потому что внезапно раздался свистящий звук, и по всему телу растеклось чувство острой боли.       В её плече блеснул кунай.

***

— Суйгецу. — Эй! Саске! Где ты… — Где Сакура?       На этот вопрос Суйгецу лишь пожал плечами: — Откуда мне знать? Не я же её парень. Не то, чтобы я не хочу им быть, учитывая, какая она супергорячая… Эм, я имею в виду, я не видел ее, — поправился он, когда увидел что-то темное, вспыхнувшее в глазах Учихи. Чёрт побери.       В одно мгновение обеспокоенное выражение лица Суйгецу превратилось в широкую ухмылку. — Ты скучаешь по ней, не так ли? Чертов счастливчик, добрался что ли… Я имею в виду, целовался с ней весь день и… Какого черта ты кинул мой меч?       Черноволосый мужчина не ответил. Он только нахмурился и ушел.       Суйгецу вздохнул и заворчал по поводу оскорблений и своего любимого меча.       Но его жалобы прекратились после следующих слов Джуго. — Она навещает твоих близких.       Учиха медленно остановился.       И обернулся. — Что?       Хозуки чуть не поморщился от холодной резкости тона.       Тихо рыжий повторил свое заявление. — Она навещает твоих близких.       Тишина.       Затем в свисте ветра Учиха Саске исчез, оставив шокированного Суйгецу и довольно спокойного Джуго позади. — Дерьмо, Джуго, ты хочешь, чтобы Сакура умерла? — Он не собирается её убивать.       Суйгецу снова смог только вздохнуть.       Он чертовски надеялся, что нет.

***

      Всё произошло слишком быстро, чтобы Харуно успела понять, что происходит на самом деле.       Во-первых, в её плечо вонзился кунай, была бы рана гораздо глубже, если бы она не среагировала в последнюю секунду.       У куноичи было сильное кровотечение. Но всё это было не так плохо, как раны, которые Карин получила от многочисленных сюрикенов, вонзившихся в её ноги. — ААА! ААА! Кто, чёрт возьми, ударил меня?! ААА! — рыжеволосая закричала, как банши.       Затем розоволосая ощутила, как за спиной появились три чакры. Она обернулась и увидела, что это были те же самые три девушки, которые следовали за ней в бар всего несколько дней назад. В тот самый вечер, когда было объявление, что Саске отныне её парень.       У фанатки номер один была очень широкая ухмылка на лице.       Фанатки номер два и три лишь сверкали глазами.       И каждая была вооружена кунаем.       Сакура мгновенно включила режим защиты и прикрыла Карин своим телом. Она посмотрела на лезвие, вонзившееся в её плечо, вырвала его и сразу же принялась лечить рану. Куноичи крепко сжала окровавленное оружие. — Ты в порядке, Карин? — Я не в порядке! — взвизгнула та. — У меня из ноги торчат различного вида ножи! — Но жить то ты будешь? — Я же сказала, что у меня… — Карин, ответь на этот чертов вопрос! — рявкнула Сакура.       Сенсор, казалось, была поражена. Но она, наконец, кивнула головой. — Я буду жить… — пробормотала.       Удовлетворенная ответом, Харуно кивнула в ответ, хотя и взгляд был направлен уже в другую сторону. Она обратила всё своё внимание на трех торжествующих девушек в стороне.       Зеленые глаза заметно потемнели. — Если у вас есть что-то против меня, не стоит вымещать это на других, — довольно холодно заявила Сакура.       Одна из девушек пожала плечами. — Она меня раздражала. И этот её плач был… таким неубедительным. — ЗАТКНИТЕСЬ! ВСЕ! — Хватит, — сказала Сакура, игнорируя истерику Узумаки. — Я повторю, если вы имеете что-то против меня…       Её перебил злобный смех. — Ты? Почему мы должны иметь что-то против тебя? Почему ты всегда думаешь, что это всё из-за тебя, пигалица? Ты для нас никто. Просто кусок мусора, в самом то деле. Глупая шлюха.       При этих словах медик вспылила. — Тогда, если я ничто, зачем вы это делаете?! Что пытаетесь сделать?! Убить нас?! — сердито потребовала ответов Сакура.       Они не ответили. Вместо этого они направили кунаи прямо в грудь. Девушка легко увернулась, прихватив с собой всё ещё кричащую Карин. — Нет, — почти ласково ответила другая фанатка. Победно. — Мы просто перекладываем вину на тебя.       И Сакура, несмотря на свою готовность, не ожидала того, что произойдет дальше.       Бум!       Она должна была что-то сделать.       Раздался взрыв. Настолько громкий и сильный, что Харуно чуть не отлетела назад. Она сама в итоге не упала, но ей удалось случайно толкнуть рыжеволосую девушку из своих рук, заставив с грохотом упасть на землю.       Карин выругалась и схватилась за свои раны от боли.       Сакура споткнулась, но удержалась на ногах. Она пыталась успокоиться.       Она уставилась на него.       Не на Карин.       А на ущерб, который был неизбежно нанесен.       О, Ками. О, Ками, нет…       Кладбище было полностью разрушено.

***

      Он побежал так быстро, как только мог. На звук взрыва.       Он замолчал.       Вздрогнул.       И то, что увидел, заставило кровь бежать быстрее. Налиться холодом.       Мгновенно в глазах загорел Шаринган.       И в нем не было ни капли милосердия.

***

      Злопамятные девушки исчезли ещё до того, как произошел взрыв. Ещё до того, как Сакура смогла отомстить.       И в следующее мгновение, прежде чем она успела решить, что делать, её вдруг схватили за плечи и грубо прижали к дереву, что на мгновение у неё перехватило дыхание, а с губ сорвался вздох.       В горле пересохло, когда она наконец увидела, кто её прижал.       Когда она увидела холодный взгляд, даже слишком холодный, в его темных светящихся шаринганом глазах.       Что-то в ней очень испугалось. — Саске-кун! Что… — Что ты, черт возьми, натворила?       Она была так поражена его вопросом, что не могла ничего сделать, кроме как смотреть на него. Затем пришло осознание, и её испуганное выражение сразу же стало вызывающим. — Что? Я ничего не сделала! Как ты мог подумать, что я… — Она положила взрывчатку с кунаем на надгробие.       Протесты прекратились, когда внезапно раздался голос.       Нет.       Этого не может быть.       Но Карин, опустив глаза и все ещё оплакивая свои раны, продолжала говорить.       И то, что она сказала дальше, заставило Харуно перейти в непрошеный, тотальный шок. — Я пыталась остановить её, — тихо сказала та, и слезы беззвучно потекли по её щекам. — И… и она пыталась… Она пыталась убить меня.       Сакура мгновенно онемела. — Карин… Что?.. Саске-кун, ты ведь не… — Но почему? — холодно спросил он, обрывая на полуслове.       Я этого не делала. — Саске-кун… Я… — Ты причинила ей боль. Ты, блядь, уничтожила это место. Единственное воспоминание о моей семье. Зачем?! — ледяной взгляд исчез, на его месте не было ничего, кроме ярости. И боли.       Она не могла говорить. — Это твой способ проникнуть в мою жизнь? Так ты хочешь со мной связаться?!       Сакура всё ещё не могла что-либо говорить. И даже когда его рука соскользнула с её плеча и крепко сжала шею.       Что-то в ней ломалось. Ломалось медленно.       Конечно. — Прекрати издеваться надо мной, Сакура. Хватит врать.       Его рука сжалась ещё сильнее. — Перестань толкать себя туда, где тебя не хотят видеть.       Я этого не делала.       Я не…       Мне не все равно.       Мне не все равно, Саске-кун.       Но она не могла произнести эти слова, потому что что-то в ней внезапно замерло.       Куноичи могла лишь только ошеломленно наблюдать, как Учиха ослабил хватку на её шее. Как его Шаринган исчез. Он отпустил её и быстро подошел к Карин, чтобы унести рыжеволосую девушку, тщательно следя за тем, чтобы её раны не были им задеты.       Он не оглянулся на неё. Вместо этого заговорил, повернувшись спиной, лицом к теперь уже раздавленным серым камням. К перевернутой земле.       Сожженным цветам.       Я этого не делала. — Уйди.       Кунай бессознательно выпал из её руки.       Почему ты мне не веришь? — Я не…- тихо пробормотала Сакура. — Саске-кун, я этого не делала… — Выйди. Я больше не хочу тебя видеть.       Маленький надлом. — Собирай свои вещи. И никогда сюда не возвращайся.       Превратился в большую трещину. — Всё кончено… Харуно.       А потом… он просто начал уходить.       И медик не могла помочь, не могла остановить свое оцепенение. Могла лишь опуститься на колени от слабости.       Её сердце разрывалось от боли.       Отключилось.       Нет.       Не ломайся.       Не смей ломаться!       Она не знала, что заставило её произнести следующие слова. — Ты чудовище.       Он напрягся и остановился. — Ты чудовище, Учиха Саске, — тихо сказала Сакура, а её пульс участился.       И начал нормализоваться. — И ты прав. Мы никогда не были друзьями. И мне всё равно. Я тебя ненавижу.       Ложь. — Я так тебя ненавижу, так сильно, — прошептала Сакура всё ещё ровным голосом. — И буду ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь. — Мне все равно, — ответил он.       Я это сделаю.       Больше сказать было нечего. И делать тоже было нечего. Поэтому Харуно просто молчала, наблюдая, как Саске баюкает Карин в своих объятиях, и по-прежнему не смотрит на неё.       Прежде чем он успел окончательно уйти, она отвернулась первой.       Я не влюблена в тебя.       Затем она тихо ушла.       Я не хочу ею — влюбленной — быть.       И она не посмела оглянуться назад.       И никогда не буду.

***

      У него не было причин сомневаться в Карин.       Потому что за все годы их совместной работы она никогда не предавала его. Никогда не лгала ему.       Никогда не была чем-то большим, чем фанаткой, но всё же хорошим другом для него.       Тогда что делает Сакура?       Он больше не хотел думать. Только не об этом.       Только не о ней.       Он не заботился о ней.       Он этого не делал.       Почему тогда не может просто поверить?       Он был так зол. Так зол. На себя. На свои эмоции. На свою слабость.       На неё.       Зачем ты это сделала, Сакура?       Зачем? — Саске-кун… — прошептала Карин, уткнувшись головой ему в плечо. Её руки напряглись. Она сдерживала рыдания. Ей было больно. — Хм.       Саске-кун…       Сакура…       Зачем? — Что, Карин?       Руки на нем сжались ещё сильнее. Тело задрожало.       И голоса, и того, что он услышал вскоре, было достаточно, чтобы мысли Саске полностью исчезли.       Вместо этого только гнев.       И обморожение в теле. — …Мне очень жаль. Прости. Это была не она. Она ничего не делала.       В одно мгновение Карин впала в истерику в его объятиях.       И Саске был слишком ошеломлен, чтобы волноваться, только лишь когда пришло осознание. Слишком быстро. Слишком глубоко.       Слишком поздно. — Ты чудовище, Учиха Саске.       Он был. — Я так тебя ненавижу, так сильно.       И Сакура имела полное право ненавидеть его за это.