Иначе быть не может

*** — Предлагаем вашему вниманию новое усовершенствованное средство по борьбе с вредителями… — Интересно, кроме меня и пожилых женщин это ещё кто-нибудь смотрит? Надо бы выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха, пока я не начал смотреть дамские сериалы. Скорей бы выходные – так хочется поиграть в гольф. В коридоре послышался звук закрываемой двери. Я оторвался от экрана телевизора и, в ожидании, уставился на дверной косяк. 22.50. С каждым разом он приходит с работы всё позже. Закинув пиджак на плечо, и, махнув мне рукой в знак приветствия, брат прошел сначала в ванную, а затем и в свою комнату. Он выглядел каким-то разбитым. Надеюсь, он не заболел. Я проследовал его маршрутом, обнаружив в ванной ни только наскоро сорванный галстук, но и ключи от машины на куче грязного белья. Опять что-то случилось на работе. Последние пару дней я не обременяю себя стуком в дверь. Брат даже не потрудился снять рубашку и брюки, так и уволившись на кровать в рабочей одежде. Одна рука его покоилась на крышке ноутбука – другая закрывала глаза. Я застыл на пороге, всё ещё не решаясь войти. — Ты в порядке? — Да. Наверное. — А если на самом деле? – Я прошел в комнату, усаживаясь в мягкое кресло, на спинку которого был небрежно накинут пиджак. – Что случилось? — Утром сорвались важные переговоры, испортил несколько ценных бумаг и поругался с Алисией в пабе. А как прошел твой день? – Произнес брат на одном дыхании, не меняя положения. — Ну, немного лучше, чем у тебя. Играл в новую игрушку, что ты купил на прошлой неделе. Клевая штука, кстати. — Мне так и сказали в магазине... – Брат положил ногу на ногу. — Смотрел телек. Вернее рекламу кофе и средств от вредителей в перерывах. Говорят, у этого нового сорта обалденный вкус. Надо будет завтра сходить в магазин, заодно купить молока. А из-за чего вы с Алисией поссорились? – Наверное, опять объявила о своем очередном учебном достижении в колледже, а он, уставший после трудового дня, воспринял эту новость с угрюмым видом. — Я рассказал ей, что произошло на работе. Она как-то неохотно слушала, попивая эль, а потом ни с того ни с сего захотела поговорить о тебе. — Правда? – Казалось, сердце качает кровь слишком быстро. Она, то и дело, сделав круг, возвращалась к лицу. – И о чем конкретно вы говорили? — Так, ни о чем. – Брат резко поднялся с кровати и направился к выходу. – Пойду выпью чай. Зная это его состояние, я не решился затевать расспрос об их милой беседе, причиной которой являлся, но это «ни о чем» получилось очень даже, если он такой потерянный. *** Я, как обычно, проснулся на два часа раньше того времени, когда брат собирался на работу. Кто-то же должен оплачивать кабельное, пока один временно безработный. Выпив почти залпом кружку горячего кофе, я отправился на прогулку. Утренняя прохлада холодила кожу, забираясь под одежду, заставляя наконец проснуться. Я не знал о чем думать: о звонке с нового места работы, о грядущем дне (всё-таки хорошо, что мне не приходится видеть Мартина чаще, чем хотелось бы) или о своей теперь уже неправильной натуре. А как было бы просто ввести в окошко поиска фразу: «Как признаться девушке?» Но запрашивать интернет о том, как открыться собственному брату (близнецу, к тому же) выглядело бы слишком уж извращенно. Да, именно это он и выдал бы: «Лечись, псих!» Я улыбнулся этой мысли и, посмотрев на часы, решил, что пора возвращаться. Как-никак, а больше часа прошло. Я стянул кроссовки и отправился в кухню готовить завтрак. По дороге в ванную худая и ещё совсем сонная фигура брата в пижаме остановилась в дверях, чтобы пожелать мне доброго утра. Я, перестав на время жевать тост, обернулся и поднял свою кружку в знак приветствия. Если сейчас же не сделаю глоток этого бодрящего, как утверждает реклама, напитка, ляпну что-нибудь невразумительное и очень неправильное. По статусу. Я почти допивал вторую чашку, когда в кухню вошел брат, свежий и гладко выбритый, в серых брюках и кардигане. Я налил себе ещё кофе. — Как там насчет того места в магазине, что тебе предложили на прошлой неделе? — Пока ничего. Должны позвонить в среду. — Что ж, будем надеяться, всё получится. – Улыбнулся брат, накалывая на вилку листья салата. По-моему, эта улыбка сейчас была очень похожа на ту, которой он обычно сражает дам на повал. Всё бы хорошо, да только я каждое утро просыпаюсь с щетиной. И это, как ни странно, не единственное… Но вот когда он так говорит, это заставляет меня думать, что я какой-то немощный и вынужден находиться на его содержании, а не то, чтобы у нас был общий доход. Пусть я не так общителен с людьми, как брат, но не иметь же нам одни и те же качества. Я смотрел на Мартина, теперь поглощающего возбудитель центральной нервной системы. Чуть изогнутая форма губ, которую я вижу с рождения ежесекундно, вытянутая шея с парочкой родинок на правой стороне, тонкие длинные пальцы, хаотично скользящие по клавишам ноутбука, завораживают каждый раз, стоит мне на них взглянуть. Сердце бухнуло в груди – всё, пора завязывать с этим чертовым зарядом бодрости. Я наблюдал за будничными действиями брата, как будто видел его впервые в жизни. – Так, мне нужно бежать. Иначе я опоздаю. – Вырывая меня из раздумий, вдруг обратился (скорее к себе, чем ко мне) Мартин, выходя из-за стола. Я кивнул, относя посуду в раковину. – Мои ключи от машины... – Донеслось из коридора минутой позже. – Где мои ключи? Куда я швырнул их вчера? Черт. – Они в твоей комнате, на столе. – Спасибо. Буду поздно. Обещал Алисии сходить с ней в паб после работы. – Ага. – Кисло выдавил я, подставляя руки под струю теплой воды. Ещё один вечер в компании компьютерных игр, чипсов и телевизора. Прям и поскучать некогда. *** — Нам нужно поговорить. – С негромкой музыкой, беспорядочно блуждающими в голове мыслями и намыливанием машины второй раз за день, я и не заметил, как в гараже вдруг оказался брат. – Что? – Я старался придать лицу выражение никак не походящее на растерянность. Но вряд ли в это можно было поверить – он знал меня наизусть. – Ты уже второй раз за день приходишь сюда и почти всё время избегаешь меня, как только я появляюсь на пороге дома. Такие казусы, насколько мне известно, случаются либо в моменты большой грусти, либо любви. Последний раз это было в колледже, когда тебе понравилась сокурсница. Я пытался вспомнить как это: вдыхать и выдыхать воздух. Мне никогда не нравились девушки, которые хотят от тебя внимания. Посидеть в пабе, выпить по пинте и вместе пойти домой – всё, что им нужно. Но мне этого не хотелось. Да они особо и не озадачивали себя вопросом «Чего бы тебе хотелось?». С ними совсем не о чем поговорить. А мне этого хочется. Хоть иногда. — Эндрю, ты слушаешь? — Мы не встречались… — прохрипел я, поднимая взгляд на своего близнеца. — Что? — Мы не встречались. Официально. – Я облизнул сухие губы и принялся оттирать от несуществующей грязи собственные пальцы. Мартин сократил расстояние так, что теперь нависал надо мной с высоты своего лишнего фута, с достаточно озадаченной гримасой. – То есть, вы встречались и не встречались одновременно? – Уголок его рта чуть дёрнулся. Я закусил губу, пытаясь найти хоть какой-нибудь ответ на вопрос. – Это были всего пара свиданий. Она показалась мне неинтересной. – Почему? Я развернулся и снова принялся тереть и без того чистый капот. — Почему ты тогда продолжал с ней встречаться ещё целых два месяца после этой самой пары свиданий, если она была тебе неинтересна? – Не знаю. – Почему? – Да что ты заладил? – Кинув о машину мокрую тряпку, я дошел до задней двери и повернулся. – Почему? Почему? Что тебе от меня надо? – Я хочу понять, что с тобой происходит в последние дни. – Казалось, за это время брат только и сменил что озадаченное выражение лица на удивленное. Ещё пару раз менялось положение рук. — Ничего со мной не происходит. Всё в порядке. Не беспокойся. – Я сделал два полукруга вокруг преусловатой машины. Третий я сделать не успел – брат схватил меня за плечи, силой впечатав в стену. – Ты что творишь? – Я злился. На себя. На него. Злился на весь белый свет за то, что никак не мог выговориться. – Эндрю, что происходит? – Продолжал настаивать на своем брат, зная мою податливость. Ещё немного и он — таки вытянет из меня правду. – Тебя бросила девчонка? – Нет. – Ты её? Не было больше сил терпеть этого скрежетания по нервам и, вывернувшись из кольца рук, я ударил брата кулаком в лицо. Приложившись поясницей о дверцу машины, Мартин затих, потирая ушибленную щеку. — Прости.. – выдохнул я, осознавая то, что сделал. Лучше бы он сейчас дал мне сдачи, а не молчал, стоя, как ни в чем не бывало. Я провел пальцами по волосам, окончательно растеряв все глаголы и существительные. Сорвался, так толком и не объяснив причину изменений своих настроений. — Я не хо-тел… — голос дрожал, срываясь на шепот. — Знаю. – Брат пристально смотрел в мое лицо. Быстро пробежавшись взглядом по его, я прислонился к прохладной стене гаража. – Я… люблю тебя…, — слова кололись на языке, — больше, чем как брата. Меня как будто с головой окунули в холодную речку. Я засунул вмиг вспотевшие руки в карманы домашних штанов, боясь поднять голову и посмотреть туда, где стоял брат. Чертова тишина разрывала слух. Я даже не слышал, как он дышал. Казалось, с момента моего заявления прошла вечность, но у Мартина — таки хватило сил сдержаться и выйти, не говоря ни слова. Я уселся на пол, уткнувшись лицом в колени. Господи, не верится, что я мог такое сказать. Теперь он точно меня ненавидит...