that's how you know you fucked up

когда тело понимает, что скоро собирается просыпаться, голова вместе с лицемерной фантазией рисуют самый яркий момент сна. финал должен быть резкий, яркий, непонятный и жестокий. так, чтобы тебя хорошенько так трухануло и моргнуть не было возможности. кто-то однажды сказал, что за черной полосой всегда идет белая, возможно… жаль только, что неправда. не в той жизни родились. все проблемные, обязательно с каким-то браком. и пока ты пытаешься отвергать, сопротивляться, бежать сломя голову, рок судьбы все равно догонит, пнет, расцарапает и безо всякого зазрения совести будет потешаться над твоей никчемностью. глупенький, не беги, побереги свои уставшие ломкие иллюзии со спекшейся кровью на ранках. лисе снится смерч. не один. видео в ее голове серое, совершенно не ласковое, ощущения слишком колючие, неудобные. где-то слышатся колокольчики, звон кажется еще слишком слабым. лисе не страшно, она удручена, она томится. поднимает голову вверх — в небе под ней зарождается новый тайфун. бежать поздно, бежать некуда, бежать бесполезно. кружиться не больно, это же просто сон, в котором ты просто в эпицентре катастрофы. все идет в замедленной съемке. если сильно постараться и напрячься, можно даже увидеть, как рядом проплывает твоя иссякшая сила жизни, таща за собой тонкой ниточкой охапку воспоминаний. хорошо, что ты их видишь последний раз, больше не смей тратить время на это недоумение. где-то слышатся колокольчики, звон кажется еще слишком слабым. просыпаться совсем нет сил. нет смысла, открой глаза — увидишь совсем иную картину, но будто ничего и не менялось, отсутствие ощущение мира сего как было, так и осталось. хочешь избавиться от всего, что заставляет ощущать, чтобы мироздание наконец сжалилось над твоей жалкой тушкой. так убей главную проблему, убей себя в себе. лисе больно, лиса кричать не будет, она не знала, что так может быть. вот не хочет она больше никого видеть. ей было достаточно. единственный человек, на которого она всегда могла смотреть с особым трепетом в сердце была чэен., но куда-то она пропала. манобан не знает, даже больше не хочет знать. катастрофа жизни появляется и взрывается именно в первую секунду осознания того, что девушку, державшую ее постоянно за руку, могли куда-то забрать, так спонтанно, не предупредив за две недели до выселения. это что же получается, жизнь дарит тебе именно это «счастье»?  — что бы ни случилось, попробуй пообещать себе, что не будешь вспоминать наши разговоры. не меня, а наши поздние ночные разговоры по телефону, случайные быстрые на улице, нелепые перепалки, жалобы и воздыхания. если будешь очень стараться, выиграешь время. держись, я очень прошу тебя. в этой жизни должно светить это солнышко. два месяца лиса маялась, не находила себе места, словно больной в бреду. обгрызла все ногти, покусала губы и внутренние части щек, так, что пекло все., а потом в одно резкое мгновение все дернулось и опустилось. сердце лалисы парализовало половину тела, сжалось, перекрывая дыхательные пути, и отпустило, как перышко в бездну. чэен умерла, лисе ясно. где-то слышатся колокольчики, звон кажется еще слишком слабым. лиса все еще находится в водовороте. сколько она уже там кружится? пять секунд? три года? всю жизнь? наверное, всю следующую жизнь, если она появится. личное чистилище лалисы, между апатией и наблюдением за её ничем. вырваться из кольца будет сложно, а возможно ли вообще? колокольчики раздражают, звук превращается в слишком дотошный, слишком близкий, слишком фальшивый, а они затягивают все глубже и глубже. все в летаргический, все в сон…