ИДЕАЛ В САХАРНОЙ ПУДРЕ

На следующий день… - Знаете, - возбужденно-радостно начал свой доклад Штольману Коробейников, - мне сегодня здорово повезло! Дело в том, что... И действительно – Коробейникову сегодня просто повезло, хотя сначала задание, которое дал ему Штольман, казалось безнадежным. Прошла уже почти неделя с момента несчастного случая. Что можно узнать нового, даже если облазить всю станцию? Тем более, как уже было сказано, свидетелей трагедии - не было. Побродив по железнодорожным путям в одиночестве и насладившись хорошей погодой, Коробейников проголодался и остановился возле двух баб, торгующих пирожками. Жуя пирожок с капустой, Коробейников оглядывался по сторонам, лениво слушая разговор торговок. - Да успокойся ты, поправится твоя Аграфена, - говорила одна из них, в то время как другая всхлипывала, утирая глаза концом платка. – Может, ее просто напугал кто... - Да хоть бы знать, кто и чем, если так! – отвечала другая. – А то прибегла Грунька домой вся в слезах, зубы стучат, а потом горячка началась... А сейчас горячка-то прошла. А она лежит, лицом к стенке, и не встает... - Слухай, - а это не в тот ли день было, когда какая-то барыня под поезд кинулась? Может, девчоночка твоя видала, как ее поездом... того? Пирожок чуть не попал Коробейникову не в то горло; он навострил уши. Уже через полчаса он беседовал с худенькой русоголовой девочкой, которая взирала на него с затравленным видом. - Как тебя там... Аграфена? Расскажи мне все, Груня, что видела, не бойся. Я из полиции. Девочка молчала. Коробейников на минуту задумался, затем продолжал: - Пойми, если тот, кого ты боишься, знает, что ты что-то видела, он придет и убьет тебя, и я не смогу тебя защитить. А если ты нам скажешь, кто он, я его арестую, и тебе ничего не грозит... - Вы правда его поймаете? – прошептала вдруг девочка. - Правда. - А пока его не поймаете, вы никому не скажете, что это я про него сказала? - Не скажем. - Честно-честно? – пискнула она. - Да. Девочка молчала, собираясь с духом. - За тетькой дядька гнался, с топором, - пролепетала она. – А тут поезд. А тетька эта хотела на другую сторону рельсов перебежать, прямо перед паровозом. Дядька-то с топором ее уже почти догнал, а если б она успела, то поезд бы ему, дядьке-то, дорогу бы перекрыл, а она бы успела убежать... - И не успела? Аграфена облизнула губы, закрыла глаза и помотала головой. - Она на шпалах поскользнулась, и головой об рельсу шарахнулась. Шпалы мокрые были, ночью дождик шел, - пояснила она. - Потом привстать хотела, а тут... паровоз, - Аграфена перевела дыхание. - А что за дядька? Ты его знаешь? Девочка кивнула. - Он тут, в третьем доме от нашего живет, Архипом звать. Говорят, – она понизила голос , – он на каторге был. А тетька эта с ним жила, вроде как жена евонная, только говорили, что она ему никакая не жена, а так... А еще говорят, что он всех убивает и грабит, вместе с Евсейкой, другом евонным. А эту... жену свою он бил все время. Вот она от него и хотела сбежать, да не вышло... - Ясно, - кивнул Коробейников, и, подумав, добавил, - Ничего больше особенного не заметила? Девочка призадумалась, потом пролепетала: - Она не в своем платье была. Это, как особенное, - щитово или не щитово? - Щитово, - кивнул Антон Андреич., - а почем ты знаешь, что платье чужое было? - Ха! - девочка мотнула головой, - да она вечно в затрапезе ходила или в коленкоровом штопаном. А тут - платье на ей новое было, синего бархату, на подоле серебром расшитое, и накидка... только тетька эта тощая была, а платье на ей висело, словно чужое... - Вот как?! Дом Коробейников нашел быстро. Но сразу ему почудилось неладное. Ибо в указанном доме дверь была приоткрыта. Запах же, ударивший в нос, был настолько невыносим, что все стало ясно еще до того, как Коробейников с городовым вошли в комнаты. Бывший обитатель жилища лежал на полу с раной в груди, нанесенной, судя по всему, заточкой – и, судя по всему, лежал уже много дней. - Кто ж его так-то, - пробормотал городовой. - А где его друг? У него же друг был, вроде? - Евсейка-то? - недоуменно переспросил городовой. - Так он еще третьего дня на поезд садился, сам видел. Я еще спросил, чего мол уезжаешь? - А что ответил? - Да, грит, с Архипом бабу не поделили! - Какую бабу? - А Нюську, полюбовницу Архипову. Сперва он ее в какой-то ночлежке подобрал, она к нему липла – оно понятно, неохота обратно в ночлежный дом-то; ну, а потом… Евсейка-то молодой, а Архип старый уже, ну и началось у них... - Что началось? - Да бил он Нюську смертным боем за Евсейку-то.. - А где ж Нюська-то? - А кто ж ее знает! Уж сколько дней, как пропала... - Ситуация начинает проясняться, - повторил Коробейников любимую фразу шефа. И теперь Коробейников сидел у стола Штольмана, сияя от детской радости, что так успешно выполнил задание. - Таким образом, что мы имеем, - подвел итог Штольман докладу Коробейникова. - На рельсах погибла не г-жа Аренина, а некая Нюська, сожительница Архипа, причем Архип бил ее за попытки изменять ему с неким Евсеем. На момент смерти Нюськи Архип был еще жив, ибо гнался за Нюськой с топором; логично ли предположить, что Евсей просто отомстил Архипу за смерть своей любовницы? - Самое главное – где теперь искать этого Евсейку... Тем более, что никто, кажется, не знал даже его фамилии... Кабы местный житель, а то – из бандитов... - Евсейку теперь искать негде, а жаль, - согласился Штольман, - мы могли бы хоть что-то узнать. - Но как на Нюське оказалось платье и накидка г-жи Арениной, если все так, как вы предполагаете? - Попробуем это выяснить как-то по-другому, - вздохнул Штольман.