Лунный свет в ночи

      Красный шелк на теле девичьем выглядел роскошно: струился вниз, совсем невинно очерчивая уже видневшуюся фигуру; щекотал нежную кожу и вызывал легкие мурашки каждый раз, когда Киллуа бережно поправлял закатившуюся не туда складку на бедрах. Время ближе к пяти вечера и атмосфера за окнами сгущалась, предвещала что-то на кофейной гуще, окрашивая небо в характерный цвет. Столько предвещали, загадывали и обсуждали этот день. Почему-то в головах ребят день аукциона – это переломный день в их истории, что-то мистическое и страшное присутствует и погода только подтверждает это.       Каждый прихорашивал свой наряд: убирал волосинки и пыль, гладил или просто смотрел на него с неким ожиданием внутри. И каждому тревожно лишь от одних костюмов, уже не говоря о предстоящем мероприятии. В воздухе витало неуловимое, но достаточно ощущаемое чувство чего-то грандиозного, в негативном плане. Будто по государственным каналам передали об приближающемся урагане, а они собираются переждать его в деревянном доме.       — Ты тоже это чувствуешь? — Киллуа разорвал тишину между ними, длившуюся уже непонятно сколько времени.       — Что именно? — Гон повернулся к нему, отложив свою укладку волос. Он уже минут двадцать стоит перед зеркалом и пытается уложить свои грубые волосы хоть как-нибудь, хотя изначально хотел прилизать их ближе к коже. В его движениях считывалась нервозность: грубо проводил гребешком по волосам, бубнил что-то про себя и часто заглядывался в окно.       — Ощущение… тревожное на душе, — Золдик сидит напротив Киры, но не смотрит на нее, а лишь затупил свой взгляд на руках.       — Перед аукционом? — в этот момент Гон убавил тон своего голоса, — Есть такое, да. Но думаю, это из-за долгого ожидания и последней надежды.Надеюсь.       Последние слова больно ударили по парню, из-за чего тот губу нижнюю прикусил и поднял взгляд на непонимающую Киру. Теперь она вообще практически не разговаривает, лишь иногда может вставить пару слов, но конструктивного диалога поддержать не может – ее разум не может держаться в реальности слишком долго. Она подобна немой кукле, лишь глазками бегает по помещению, не реагируя практически на любые раздражители.       — Может быть, это из-за полнолуния? — она пальчиками мнет платье, которое на ней надето, взгляд прячет куда-то в пол, — Через несколько дней начнется сильнейшее полнолуние за семь лет. Говорят, что люди, которые как-то связаны с Луной, сейчас чувствуют себя истощенными.       — Скажи, пожалуйста, что ты из-за этого такая, — в взгляде парня читалась впервые за все время мучительная боль, но Кира его не поняла, лишь вопросительно кивнула, мол, «какая такая?», — Ничего, не бери в голову. И только Гон понял его – нужно следить за Кирой еще тщательнее в эти дни. Что-то точно произойдет. Они больно уверены в этом.       Буквально через полчаса начнется первый этап аукциона – бал. На улице уже как час виднеются дорогие люксовые машины, в которых аристократия всего города передвигается. Несколько лет назад все еще было в моде, так скажем, повозки с тремя или даже больше жеребцами. Яркие, облитые золотом и драгоценными камнями, повозки днем и ночью катались по центру города. Можно было издалека понять, что едет аристократ по звонким лязгам жеребцов. Они стоят скромно возле своих домов, некоторые выглядывают робко из окон, перебарывая свое любопытство. Такие мероприятия не частые явления в маленьком городке, потому богатые стараются показать всю роскошь своего дохода, а бедные жадно смотрят, в влажных мечтах воображая себя на их месте. Казалось, что город засветился совсем по-другому, намного ярче и насыщеннее, чем в обычное время, хотя так оно и есть. Для обычных жителей – это долгожданный ежегодный бал, как дань традиции для аристократов, а для знающих – аукцион, на котором можно приобрести достаточно интересные товары.       Сидя за столиком, на котором стоит, облокотившись об книги, маленькое зеркальце в деревянной рамочке, Кира смотрит в него и легким движением руки подправляет кудри. Сегодня она сделала себе легкие волны на волосах, что стало для парней шоком. Также подкрасилась. Уж очень хотелось выглядеть красивой на аукционе. Хотелось?.. Разве она в силах сейчас «хотеть»? Сознание Киры понимает только желание. Да, она хотела, но для чего? Чтобы быть красивой? Для чего «хотеть» быть красивой, когда так хочется спать? Тонкое тело скулит, неведомо топает за таким сладко-манящим голосом, который так часто шепчет ей: «Тебе нужно поспать, ты очень устала. Засыпай, Кира, я оберегу твой сон», а физическое тело бодрствует. Она уходит все дальше, вслед за мужским голосом, лишь порой окликаясь на другой, но стоит Золдику появится в ее пространстве, Айдек перекрывает его собой: «Кира, ты хочешь отдохнуть, не так ли?».       — Кира, ты сейчас помаду сломаешь, — просыпается вновь и поднимает глаза на «другой» голос. Киллуа стоит рядом с ней, возвышаясь над маленькой фигурой буквально, и смотрит по щенячьи. Забирает с ее рук красную помаду, которой она уже несколько минут пытается накрасить свои губы, ставит аккуратно на стол и садиться на кукурки, чтобы быть относительно одного уровня с ней. Он уже почти готов к аукциону: одет в классические штаны, что так выигрышно подчеркивают его фигуру, и в белую шелковую блузку, которую он поленился застегивать на последнюю пуговку. Сейчас он на голову ниже Киры, и она смотрит сверху вниз и опять… также безучастно. В голове пробежала мысль, что была бы она сейчас в порядке, то начала либо шутить над его внешним видом, либо задаривать комплиментами, чтобы уж точно вогнать его в краску. Но она не делает ни того, ни другого и от этой мысли тошно, — Ты куда уходишь от меня?       Рукой правой тянется к ее лицу и нежно прикасается к щеке – она не одёргивает, лишь вопросительно смотрит на него. Никакой реакции. Взгляд усталый падает на не до конца окрашенные губы – они не двигаются, лишь изредка дрожат от монотонного дыхания. Пальцем большим проводит по ним, будто размазывая помаду дальше по губам, но из-за неосторожности зашел за контур. Ее губы очень мягкие на ощупь, «словно ванильный пуддинг» по словам Киллуа.       Появилось желание поцеловать ее. Он взгляд не поднимает, лишь вслушивается в шаги за коридором, чтобы понять где Гон. Он отошел на время в магазин за нитками, его не будет примерно десять минут. Еще чуть-чуть и надо будет выходить – об этом извещают машины под окном, падающие сигналы просто так, и шумный гомон толпы, но убрать свой палец с ее губ он не в силах. Левой рукой упирается об стол, приподнимается и сам тянет девушку за подбородок к себе ближе. Теперь, когда между ними расстояние считанные миллиметры и он своими губами чувствует ее ровное дыхание, оно трепещет его внутренности, одновременно обволакивая и сжимая в один маленький комок желания. Свое дыхание сбил в чутких попытках поймать ее выдохи на своих губах. Коснувшись их впервые, губы задрожали, передавая все волнение, которое он сейчас испытывает. Левая рука судорожно, совсем не умело, коснулась женской талии и сжала, все ближе к себе приближая. Один момент и их губы сомкнулись вместе. Будто интуитивно, но он знал что нужно делать. Его лицо горит – кровь хлыстами бьет кожу, разгоняясь только больше по телу. Он буквально чувствует, как громко бьется сердце в грудной клетке; как щекотно ощущаются новые чувства внизу. Хватает ее губы, словно она сейчас отстранится, оттолкнет и отругает за своевольничество. Ее губы отдают чем-то сладким, даже молочным, словно кто-то взял и взбил из творожного сыра сладкий крем, а он так любит сладкое.       В один момент голова отключилась. Маленький рычажок незаметно для него переключился, отключив вообще любые мысли. Теперь он, впервые за всю жизнь, поддался своим чувствам по-настоящему, буквально окунулся с головой. Одним рывком поднимает ее за бедра и садит на стол, притягивая ближе к себе ее раздвинутые ножки. Дышит он тяжело, практически рычит ей в губы томно, не контролирует свои руки от слова «совсем». Они уже давно проникли под платье, сжали дрожащие бедра и поднялись наверх. Но одна деталь резко, подобно острому лезвию, впилась ему в грудь – она не реагирует ни на какие его манипуляции. Киллуа отпрянул от нее со страхом в груди, а увиденное заставило болезненно прикусить губы. В голове невыносимый шум и гам и, словно кишащие тараканы, которые яростно вгрызались, мысли превратились с терзания совести. Она же ничего не чувствует, ее глаза пусты, абсолютно безэмоциональны. Они в один момент превратились из прекрасных и очаровательных в беспощадных и хладнокровных убийц. Совсем недавно дарили такую необъятную теплоту и ласку лишь одним взглядом, Кира буквально ласкала его душу – вот так ее нежный взгляд чувствовался Киллуа, а сейчас изнеженная лаской душа парня захлебывается в слезах от встречаемого холода.       — Почему? — голос дрожит и казалось, что даже само тело парня сотрясается, — Почему ты такая? Почему такая холодная? Почему не реагируешь на меня? Почему молчишь? — слова пулеметом выскакивали из него. Что-то внутри так звонко порвалось, хотя Золдик старался не показывать виду, — Кира, пожалуйста, скажи что с тобой, не молчи!       Повышенный голос парня на пару секунд лишь привлек внимание Киры. Она медленно подняла на него пустые глаза и вопросительно кивнула. Уж лучше бы она этого не делала! Киллуа сжимает ткань своих брюк так сильно, что они вот-вот порвутся, и лицо прячет.       — Это наказание мне за все те слова и поступки? Ты же ведь сейчас меня даже не понимаешь. Где ты? — в темноте блеснули капельки слез, — Лисенок, вернись обратно, — дрожащие пальцы боязно, словно его сейчас ударят по ним, коснулись ее ножек. В груди теплил пустую надежду, что она сейчас пробудится из сна, нежно обнимет и успокоит, сказав, что все хорошо, —Пожалуйста, не уходи.

***

Здание в три этажа величаво возвышалось среди остальных, благодаря своему архитектурному освещению. Музей «Три слова» - самый знаменитый музей в местном районе, все благодаря своему названию. Очень много вопросов возникает у туристов, когда они слышат название и спешат как можно быстрее посетить здание. А посвящено оно герцогу, который правил этими землями несколько десятков лет назад. Энтони Де Браун был крайне известным аристократом, благодарю тому, что имел достаточно странную манеру речи «говорить не более трех слов». При любом обращении к нему, он употреблял лишь три слова; отдавал приказы, также употребляя три слова; вел светские беседы; посещал балы; даже с королем страны он общался в той же манере. Молодой человек был крайне бесстрашным, а все благодаря своему сильному роду и родству с королевской семьей. Еще его дед имел привычку говорить мало, но по делу. Естественно, иногда его вообще не понимали, к старости так вообще и слова дождаться от него не могли (слугам казалось, что у него склеился рот – настолько напряжены были губы). Единственный раз великий герцог обьяснил своему внуку свою политику: «Слова – это грех, все войны начинаются со слов, все браки и разводы. Гораздо легче руководить народом молча, так будет меньше слухов и междоусобиц. На самом деле, современный человек, оказавшись к музее «Трех слов» никогда не поймет логику семьи Де Браун, ведь для нас это важная часть коммуникации, но в то время многие люди восхищались его уверенностью и стойкостью. Множество страннейших слухов ходило про Энтони Де Браун, мол, он нетрадиционной ориентации, потому не берет ни одну знатную девицу в жены (хотя потом оказалось, что ему просто никто не нравился), что он умственно-отсталый, раз умеет говорить только предложения, состоящих из трех слов. В какой-то момент он устал от этих глупейших слухов и построил музей в честь его семьи, но в последующем его переменяли в «Три слова». Так еще построил так, чтобы вся местная знать завидовала ему, ведь он первый аристократ в королевстве, который додумался построить целый музей, чтобы увековечить память о своей семьи: неподвластное никому в то время здание в три этажа из редчайшего черного дерева, привезенного из другого континента. Черное дерево не только потому, что имеет характерный цвет, но и по той причине, что отбрасывает практически черные, не пропускаемые солнечный свет, тени. Абсолютно уникальное дерево, секрет которого обычные ученые до сих пор не разгадали. Но, к сожалению, не пропускает свет оно только, когда живое, распиленное дерево имеет просто черный цвет. Если учитывать, что по всей улице большая часть домов построена из светлой древесины, музей бросается в глаза сразу же. Музей также имел еще одну уникальность – это не совсем музей, по большей части это как бальный зал, но украшенный гербом семьи Де Браун, портретами, написанные кистями великих художников.       — Выглядит очень дорого, — Гон слегка присвистнул, одаряя любопытным взглядом фасад здания, — Но мне не нравится черное дерево. Оно слишком… черное…       — Ага, а ты слишком белый, ты ему тоже не нравишься, — Киллуа просто не мог не пошутить так язвительно. Плечами довольно пожимает и взгляд переводит в сторону входа, — Как много аристократов.       — Аристократы очень любят шумные мероприятия, — девушка скучающим взглядом осмотрела здание, а следом перевела взгляд на парней. Сейчас она выглядит «как в себе»? Парни не знают как описать, но она сейчас самая обычная, будто прежняя Кира вернулась и тех затупов, что у нее были, и не происходили, — Надо же где-то свои понты показать.       — Стой, — стоило девушке сделать шаг вперед, как Киллуа взял ее за локоть и потянул на себе. Его лицо на несколько секунд оказалось настолько близко, что они почти коснулись губами друг друга, — Кира, ты помнишь куда мы идем?       — Киллу, что с тобой? — шепчет, чтобы не задеть его губы, но следом легонько его чмокает. Парень аж подпрыгнул от неожиданности, — Ты сам подставился!       — Это потому что лунные камни рядом! — Гон подбегает к Киллуа, берет его за плечи и трясет. Он не может сдержать своих эмоций, ведь он уверен, что она чувствует себя лучше, благодаря именно из-за их близости. Внутри что-то загорелось – прямо посередине груди – что-то теплое, щекочущее и дающее надежду. Оно показало свой свет в радостных голубых глазках парня, заставило улыбнуться и похлопать друга на плечу, — Все, давайте быстрее.       А наблюдающая за ними девушка так ничего и не поняла: почему они так сильно обрадовались, причем тут лунные камни и как ей стало легче. Естественно, было желание спросить, но она так этого и не сделала – что-то внутри не дало ей открыть рот. Она лишь молча подняла голову на небо: тугое, словно вот-вот небесное полотно порвется и польется дождь, беспросветное и темное. Не видно ничего за облаками: ни солнца, ни звезд, ни Луны.

«Где же ты, лучик?»

      Резкий ветер холодными руками дал пощечину по всему телу, заставив его съёжиться от холода. Мурашки словно бунт устроили в один миг, раздраконив изнеженные места девушки, но следом тут же успокоились, стоило Киллуа взять ее за руку.       — Ты же помнишь зачем мы сюда пришли? — тепло от его руки странным образом передается по всему телу. По началу она смотрела только на его руку, пытаясь понять почему происходит именно так, но позже, когда Киллуа уже потребовал ответа от нее, слегка сжав ладонь, подняла взгляд на парня, - Кира, расскажи мне задачу каждого из нас. Мне важно знать, что ты помнишь.       — Ты какой то странный, — улыбается ему слегка кривой улыбкой и издает смешок, — Мы сюда пришли, чтобы выкупить лунные камни, но есть одна проблемка – у нас нет билетов на аукцион. Наша самая главная задача сейчас – это найти эти билеты на балу. Ты, Киллуа, из тени будешь наблюдать и, может быть, найдешь способ туда попасть, а мы с Гоном будем на публике.       — Верно, — парень в ответ улыбается ей и не торопится отпускай девичью руку. Ее привычное поведение как бальзам на душу, ведь он так переживал, буквально место себе не находил. Очень хочет верить, что такие положительные изменения, которые появились из ниоткуда, как раз именно из-за Лунных камней поблизости.