Reapertale: monster creation

      Уговаривать? Успокаивать? Хе-хе. Это определенно не мое.       Вот только когда я увидел ее, мне пришлось остановиться на мгновение. Задуматься — а все ли я делаю правильно? Вся моя жизнь состояла из одних убийств. Убийцы, насильники, воры, тираны… Я никогда не предлагал им принять свою смерть. Если они попали ко мне, значит, заслужили. Переправа через реку Скитс была доступна лишь Папирусу. Переправа в мир мертвых была тем временем, за которое Папирус уговаривал — о, высшие силы, какое же отвратительное слово — людей смириться со своей участью. Мне же такое было недоступно.       Уничтожение оболочек и поглощение душ — вот, чем я занимался целую вечность. Это моя судьба. То, ради чего меня создали. Хе-хе… Машина для убийств.       Возникновение перед моим лицом девчонки в белых одеждах, которую весь пантеон знал, как любимый послушник, заставило меня остановиться. Неужели люди и в самом деле уничтожили нашего посланника? Как?.. Я не видел ее лица — она стояла спиной ко мне и смотрела с обрыва на реку, застывшую в ожидании новой души. Готов был поспорить, сейчас она ненавидела всех. Я тоже не отличался любовью к людям — мне приходилось видеть лишь самых отвратительных личностей. Самое важное, что я не мог понять: почему ее душа стоит рядом со мной, а не с Папирусом?..       — Смешно, да? — в тишине подземного мира ее голос казался ужасающе громким. Я не мог утверждать с уверенностью, но мне показалось, что она плачет. О, нет. Она не должна быть здесь! — Люди такие ничтожные создания. Когда я, первый и единственный посланник Надежды, начала говорить им о причинах создания самой сущности Смерти, меня распяли, поскольку посчитали виновной в твоем создании.       — Как… Как Азгор и Азриэль допустили это? — полушепотом спросил я. У меня не было слов, чтобы описать, в насколько растерянном состоянии я находился. Поглотить душу Чары. Нашей милой Чары. Я просто не мог. Самое отвратительное — она прекрасно знает, что ее ждет.       — Они бросили меня.       Она ответила, и меня начал бить озноб. Они же не могли так поступить! Нет, могли. Чара развернулась ко мне, и я увидел ее красные глаза. По ее щекам текли слезы, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не позволить себе отвернуться от ее пронзающего взгляда. Я чувствовал, что она смотрит мне в душу. Как же это было отвратительно и пугающе. В руках стало не хватать привычной косы, но я сдержал ее спонтанное появление — Чара не та, кого я могу убивать.       — Ты не заслуживаешь такой смерти, — процедил я сквозь зубы. Люди стали еще более отвратительными для меня. Как и… боги? — И, более того, ты не заслуживаешь смерти от моей руки. Я не собираюсь поглощать твою душу, — о, да, никогда не думал, что действительно скажу эти слова. Ох, как же это приятно — не поддаваться правилам. Только вот появилось поганое ощущение из-за того, что ее смерть связана с моим созданием. Чара, тем не менее, нежно улыбнулась, и я невольно залюбовался. Никогда и никто мне так не улыбался.       — У тебя нет выбора, Жнец.       — Ты не простой человек, Чара, чтобы умирать, как скот, — рыкнул я. Я видел — она уже смирилась. Я же — нет. Я ни за что не поставлю ее на одну полку с грешниками.       — Тогда… Скитс сделает всё за тебя.       О, нет.       Я знал, что произойдет. Но почему я не мог пошевелиться, с упоением наблюдая за тем, как Чара, наше любимое дитя, закрыв глаза, падает в темные воды Скитса?.. Почему я не мог оторваться взгляда от поглощения рекой новой души?.. Почему я ничего не сделал, когда белое платье девочки и ее русые волосы окрашиваются в беспросветный черный? А что я мог?       Я упал на колени возле самого обрыва и пристально вглядывался в гладь воды, но черная вода полностью поглотила ее, не оставив и шанса на спасения. Моя душа горела в пламени непонимания и ужаса от того, что она сама обрекла себя на вечные страдания рядом с душами мерзавцев, которых не могло бы исправить и тысячелетние заключение в темницу. Я не мог прийти в себя еще долго, все наблюдая за рекой и в тайне надеясь, что Чара вдруг появится на поверхности воды и попросит помощи.       Я не смог ее спасти, хотя должен был хотя бы попытаться.       Моя душа разрывалась от жалости, и я не мог пересилить себя, чтобы подняться и продолжить заниматься тем, для чего был создан.       У меня появилось несколько вопросов к моим создателям… И я пойду на что угодно, чтобы найти на них ответы. Может быть, хотя бы это поможет мне избавиться от чувства вины за то, что Скитс сделала то, что должен был я.