Новый друг

      Теперь Скотт буквально дневал и ночевал в больнице, почти не покидая палату Стайлза, несмотря на все старания Мелиссы. В конце концов она бросила попытки оторвать своего сына от сына шерифа больше, чем на несколько часов в школе. Да и то, после того, как Стайлз сам его отправил, мотивируя тем, что не будет встречаться с парнем, вылетевшим из старшей школы за год до выпуска. Конечно, оба понимали, что Стилински шутит, но угроза возымела действие, и Маккол взялся за ум. Он даже начал готовить домашнее задание. Хотя этому здорово способствовало то, что готовились парни теперь вместе, а любое дело с участием Стайлза автоматически входило у Скотта в разряд любимых. Так что благодаря уму и любознательности Стилински, а так же его умению стимулировать учебную деятельность альфы своими наградительными поцелуями, оценки Маккола медленно, но верно поползли вверх.       Быть рядом стало настолько естественным, что даже больничная кровать, постоянно разделенная на двоих, совсем не казалась маленькой, вопреки ее реальным размерам. Скотт был даже рад, что она позволяет ему беспрепятственно, и вроде как по уважительной причине, круглосуточно обнимать Стайлза. Хотя тот и сам был явно не против почти непрерывных прикосновений, и, оставаясь один, когда Маккол нехотя отправлялся в школу, чувствовал себя чрезвычайно неуютно. Самым любимым его временем стали вечерние часы, когда, справившись с уроками, они лежали рядом на кровати и смотрели фильмы на ноутбуке, принесенном откуда-то Скоттом. Зачастую их головы склонялись так близко, что каждый из них мог чувствовать, как щекочут висок растрепанные волосы друга. И это интимное чувство разделенной близости почему-то заставляло учащенно дышать и неконтролируемо улыбаться. Еще Стайлз любил положить голову на теплое плечо альфы и наслаждаться тем, как тот осторожно гладит его руки, постепенно неудержимо перебираясь пальцами под ворот больничного халата, при этом делая вид, что все его внимание сосредоточено на фильме. Чаще всего заканчивалось это тем, что Стилински уверенно закрывал ноутбук и, запрокинув голову, встречал напористый поцелуй распаленного страстью альфы. Тот мог довести до края одними поцелуями и легким рычанием, которое неожиданно заводило Стайлза. Но Скотт никогда не заходил дальше этого и взаимных горячих ласк, а первым зайти за четко очерченную границу Стилински не решался. Но даже во время их распаленной возни на кровати Маккол ни на секунду не забывал о травмах своего парня, и действовал плавно, привыкнув оберегать голову партнера от резких движений, а сломанную ногу от малейших перемещений. Он вел себя так, словно вся эта опека есть что-то само собой разумеющееся, но каждый раз подобные мелочи заставляли Стайлза трепетать от переполнявшей душу благодарности к ненавязчивой внимательности друга. И если бы он мог полюбить Скотта еще больше, это несомненно произошло бы сейчас.       За это время они словно окончательно срослись в обоюдном желании быть ближе друг к другу, но один вопрос все еще оставался неразрешенным. И с каждым днем Скотту было все сложнее сдерживать свою природу, особенно когда от Стайлза так явно шел запах ответного желания, и его ничем не прикрытые эмоции были как на ладони для юного альфы. Он с нетерпением ждал выписки Стайлза из больницы, чтобы можно было не дергаться на любые шаги в коридоре и спокойно наслаждаться настоящим уединением, но дал себе слово, что не будет торопить события в любом случае.       Когда долгожданный день наступил, Маккол, сверкая радостной улыбкой, взялся доставить Стайлза до дома, поскольку шериф не смог уйти с работы пораньше из-за внезапно возникших обстоятельств. Он аккуратно довел друга до крыльца, поддерживая за талию, поскольку на поврежденную ногу все еще нельзя было наступать. И возле открытой двери внезапно подхватил Стилински на руки, поспешно заходя в дом. — Ты что делаешь? — ошарашенно произнес Стайлз через пару секунд, когда вновь обрел дар речи. Он старался, чтобы его голос звучал возмущенно, но помимо воли в нем явно проскальзывал смех. — Пожалуйста. Я об этом целую неделю мечтал, — Скотт и не думал выпускать из рук слишком слабо сопротивляющегося парня. Даже для него было очевидно, что тот на самом деле не имеет ничего против, но гордость не позволяет просто так уступить. — Я не добыча, которую ты несешь в свое логово. Бросай свои волчьи замашки, терпеть их не могу, — вопреки словам, в интонациях звучало скорее смущение, чем недовольство.       Стилински наконец перестал крутиться и неловко обвил руками шею оборотня, чтобы обоим было удобнее. — Вообще-то я знаю, что они тебе нравятся, — альфа даже не пытался спрятать улыбку и лишь прижал своего парня крепче, чуть перемещая руки.       Он благоразумно не стал уточнять, что добычу он скорее взвалил бы себе на плечо, а так, осторожно подхватив под спину и колени, несут скорее невесту. Скотт понимал, что подобный пассаж Стайлз ему долго бы еще не простил. — С чего ты взял? — пробормотал Стилински, заливаясь краской и проклиная свою бледную кожу, на которой все заметно.  — Я чую, — прошептал ему на ухо оборотень, легко щекоча горячим дыханием, и от этого все тело Стайлза словно прошило вспышкой острого наслаждения.       Тем временем Скотт уже успел донести его до кровати, и, наклонившись, аккуратно положил подростка на покрывало. Замерев в этом двусмысленном положении, Маккол в который раз проклял свой молодой организм, слишком явно реагирующий на подобную близость. Да и мягкость кровати навевала далеко не невинные мысли относительно раскрасневшегося Стилински. Но несмотря на дикое желание выпустить свою темпераментную часть на свободу, Маккол собирался отстраниться, но не смог, надежно окольцованный сомкнутыми вокруг его шеи руками Стайлза. — Друг, ты меня провоцируешь, — глухо сказал альфа, и его потемневшие глаза на миг сверкнули красным. — Ты же понимаешь, что у меня от тебя и так крышу рвет, — он честно старался успокоиться, контролируя каждый вдох и выдох. Но податливое тело под ним так манило, что Скотт наклонился еще ниже и прошептал в самые губы. — Останови меня. — Ни за что, — уверенно и с расстановкой ответил Стайлз. И в его взгляде читалось одно лишь безграничное доверие.       После этих слов остановить Маккола было не проще, чем многотонный экспресс на полном ходу. Стилински мало помогал его сдержанности, оплетаясь вокруг своего оборотня руками и ногами, словно гигантская лоза. Одежда полетела в стороны, не во всех случаях сохраняя свою целостность. Впрочем, со Стайлзом Скотт был предельно осторожен, ни на секунду не забывая о поврежденной ноге, что в разгар жгучей страсти казалось почти чудом. Когда альфа наконец вошел, соединяясь и сплавляясь со своим человеком во всех возможных смыслах, Стилински не удержался от протяжного стона, ни на секунду не пожалев о принятом решении.       Он в полусознательном состояние сжал свою руку на плече Скотта, и тот медленно прикоснулся к ней губами. А потом, не прекращая движений, наклонился ближе и суматошно целовал губы, нос и даже прикрытые от удовольствия глаза Стайлза. И это было, черт возьми, идеально. Подобная мысль одновременно мелькнула в головах обоих парней за мгновение до того, как мыслей не осталось совсем.       Спустя некоторое время Скотт поудобнее устроился сбоку от Стилински и прижал его к себе так сильно, что тот сдавлено охнул: — Вот теперь я тебя точно никуда не отпущу, — пробормотал Маккол, одурманенный разлившейся по всему телу сладкой истомой. — Будто я куда-то собирался, — усмехнулся Стайлз, тщетно борясь с подступавшей сонливостью. — Глупый волчонок, — и невнятно добавил где-то уже на грани сна с явью: — Мой волчонок.       Иногда для того, чтобы обрести совершенно дополняющего партнера, требуется вся жизнь, а иногда просто коварный Тео Рейкен, который, желая воспользоваться ситуацией, перевернул мир с ног на голову и самым парадоксальным образом расставил все на свои места.