Новый друг

      Утром в школу Стайлз ехал на каком-то автопилоте, несколько раз чуть не нарушив правила от недостатка внимания, вызванного сонливостью. И в школе Скотт с первых же секунд заметил, что что-то не так, уж очень бледным и измученным выглядел лучший друг. Но осторожные расспросы ничего не дали, а от попытки прикоснуться Стилински и вовсе отшатнулся. — Где болит? — Маккол оказался неожиданно прозорливым и сразу понял, почему Стайлз уходит от контакта. — Голова, — сдался парень, понимая, что все равно проиграет эту схватку, слишком уж Скотт был внимателен к нему последнее время. — Позволь мне помочь, — тем временем продолжил тот и потянулся к Стилински, намереваясь впитать боль, прикоснувшись к вискам, но Стайлз неожиданно увернулся. — Я сам справлюсь, — негромко сказал он, оглядываясь по сторонам.       На них уже начали коситься одноклассники, ехидно посмеиваясь. Сына шерифа немного раздражало, что из-за чудаковатого поведения Маккола на них смотрят как на «парочку», потому что это лишний раз напоминало, что в реальности этого никогда не случится. Поэтому когда Скотт непонимающе уставился на него своими грустными глазами побитой собаки, Стайлз преодолел нелогичное желание извиниться и, резко развернувшись, пошел в класс.       В аудитории он нарочно сел подальше от Маккола и постарался сосредоточиться на предмете. Но адская головная боль здорово мешала концентрации и, в конце концов устав сражаться с собой, он привлек внимание учителя и отпросился в медпункт.       Скотт нагнал его в коридоре, но, видя поднятую ладонь, послушно замер в паре шагов от прислонившегося к стене подростка. Стилински мутило, и он остановился, пытаясь прийти в себя. — Что с тобой произошло? Ты головой не ударялся? — мягко произнес альфа, осторожно сокращая расстояние. Волк внутри него кричал поскорее схватить своего человека и позаботиться о нем, но человеческая часть понимала, что так он только испугает лучшего друга и сделает еще хуже. — Да, вчера поскользнулся в ванной, — пробормотал Стилински, чувствуя слабость во всем теле. — А ты что, в провидцы подался? — он по-прежнему пытался храбриться и шутить. — Ты не забыл, что моя мама — медсестра? — Скотт был невероятно серьезен. — И я знаю, что такое сотрясение мозга. Тебе срочно нужно в больницу, — он подошел ближе и аккуратно, стараясь не совершать резких движений, плавно отлепил Стайлза от стены и, обхватив того за талию, медленно повел по коридору. Тот вопреки опасениям не стал возражать, ведь вокруг никого не было, а значит, не имело значения, как это выглядит со стороны.       Подросток облокотился на надежного друга, от которого исходило ощущение безопасности и силы, и позволил себе расслабиться и отдаться на волю его решений. Маккол почувствовал это по тому, как успокоился сердечный ритм и ушла нервозность из движений Стайлза, и его сердце сладко защемило. — Я отвезу тебя в больницу, а потом… — начал он, и тут навстречу им попалась миссис Мартин. Увидев парней, она заглянула в список, который держала в руках, и непререкаемым тоном сообщила: — Скотт, мне срочно нужно переговорить с тобой по поводу твоих пропусков. Пройдем в мой кабинет, — с этими словами она развернулась и, не дожидаясь подростка, пошла вперед. Стайлз выпутался из объятий и подтолкнул Маккола в нужном направлении. — Иди, — слабо улыбаясь, произнес он. — Я подожду тебя здесь. — Нет, я не могу оставить тебя в таком состоянии, — ни на миллиметр не сдвинулся альфа. — У тебя будут проблемы. — Мне все равно, — твердо стоял он на своем. — А мне нет, — устало произнес сын шерифа. — Кто будет скрашивать мои школьные будни, если тебя выгонят? — пошутил он и добавил уже серьезно:  — Да никуда я не денусь. Буду ждать твоего возвращения на этом самом месте. — Я быстро. Ты только никуда не уходи, — со вздохом признал поражение Скотт и бегом отправился за скрывшейся миссис Мартин.       Стилински прислонился к стене, действительно не планируя никуда перемещаться до возвращения своей персональной опоры. Но его планам суждено было пойти кувырком из-за появившегося, словно из ниоткуда, Рейкена. — Как же быстро ты сдался, — с холодной усмешкой произнес он. — Ты о чем? — непонимающе уставился Стайлз. Присутствие оборотня его нервировало, не говоря уже о том, что ему было неловко из-за того, как они расстались. — Неужели тебе в самом деле нравится жить во власти собственных иллюзий? — Я не знаю, о чем ты говоришь. Мне нужно идти, — отстранившись от стены, подросток отвернулся от Тео и попытался уйти. Но Рейкен в ту же секунду оказался перед ним, загораживая дорогу. — Терпеть не могу ваши волчьи штучки, — пробурчал Стилински. — В самом деле? — нехорошо рассмеялся Тео. — А мне кажется, волчьи штучки Скотта ты находишь очень милыми. Ну и каково это, принимать желаемое за действительное? — Отойди, Тео, — тяжело дыша, произнес Стайлз, с трудом фокусируясь на то и дело расплывающемся лице оборотня. — Нет, ты в самом деле надеешься, что Скотт сможет проникнуться к тебе нежными чувствами? — Это не твое дело, — Стилински сложно было игнорировать отчаянную горечь правдивости слов Рейкена. Ласка и забота самого дорогого в мире человека легко разрушили оборонительные стены, тщательно возведенные до этого, и оставили его совершенно беззащитным, со своим обнаженным, любящим сердцем в руках. — Ты ждешь его, не в состоянии справиться сам даже с такой ерундой. Посмотри на себя, ты стал совершенно бесполезен. А когда твоему любимому альфе наскучит твое общество, ты приползешь ко мне сломл… — Заткнись! — собрав последние силы, Стайлз оттолкнул Тео со своего пути, и тот, пряча торжествующую улыбку, отступил, словно добился именно того, чего хотел.       Взвинченный Стилински не помнил, как добрался до джипа, не дав себе и секунды на раздумья, повернул ключ зажигания и тронулся с места. В этот момент здравый смысл отошел на второй план, прочно затертый хлещущими через край эмоциями. Стайлзу казалось, что его зависимость от Скотта стала откровенно нездоровой, и если он сейчас же не исправит положение то… Додумать он не успел. Головная боль, врезающаяся в сознание подобно раскаленным прутьям, окончательно затмила восприятие реальности. Какой-то еще не угасшей частью сознания он слышал визг тормозов и лязг металла, а потом темнота сомкнулась окончательно.       Маккол вылетел из кабинета спустя 10 минут, за которые он так издергался, что даже миссис Мартин обратила внимание на его нервное состояние. Скотт успокаивал себя мыслью, что Стайлз обещал его дождаться, и у него нет абсолютно никаких причин не выполнять свое обещание. Это хоть и плохо, но действовало. Ровно до того момента, как он прибежал к тому месту, где оставил подростка, и обнаружил лишь пустой коридор.       Внутри все похолодело от предчувствия неотвратимого несчастья, и оборотень опрометью бросился к стоянке. Худшие подозрения подтвердились, когда он не обнаружил там родного синего джипа.       Скотту было совершенно безразлично, что кто-то мог увидеть его трансформацию, когда он направлялся к дому шерифа огромными прыжками. Вскоре вдалеке замаячила знакомая машина, но не успел Маккол обрадоваться, как автомобиль резко занесло на обочину и, дважды перевернув, опрокинуло в кювет.       Альфу буквально парализовало, когда он осознал, что его страшный кошмар сбывается наяву. Но скинув охватившее его оцепенение, он в несколько мощных прыжков подскочил к синему джипу, с замиранием сердца наклоняясь над покореженной дверцей. Но салон был пуст, и тогда, на мгновение прислушавшись к ощущениям, Маккол перепрыгнул машину, бросаясь к лежащему на обочине Стилински.       Левая нога была выгнута под неестественным углом, и яркая кровь заливала одну сторону лица, но сердце продолжало биться, и от этого Скотта накрыло безумной благодарностью к провидению. Вызывая скорую и уговаривая бессознательного Стайлза держаться, он не на минуту не отводил руку, плотно прижатую к голове лучшего друга, забирая его боль.       К счастью, Мелисса была на дежурстве, что позволило Макколу беспрепятственно остаться со Стилински. В ином случае альфа был не уверен, что смог бы сдержаться, и не покалечить людей, рискнувших оторвать его от Стайлза.       Спустя некоторое количество времени удалось диагностировать несколько трещин в ребрах, сильные ушибы, перелом левой ноги и сотрясение мозга, которое, со слов Скотта, было еще до аварии и скорее всего ее и спровоцировало. Об остальном можно будет судить, как сказал врач, после того, как пациент очнется.       Мелисса даже не пыталась отправить сына домой, понимая, что это бессмысленно. Оставшись в палате, Маккол с тревогой ожидал, когда Стайлз придет в себя, не отводя обеспокоенного взгляда от бледного лица подростка и в который раз прокручивая в голове одну и ту же мысль: «А что если бы он не смог спастись».       Погрузившись в переживания, он не сразу осознал, что глаза Стайлза медленно открылись и он смотрит на Скотта, тщетно пытаясь ободряюще улыбнуться. — Ехать самому было отстойной идеей, — хрипло пробормотал он. — Самой ужасной из твоих идей, — глухо произнес Маккол, чувствуя, как слезы облегчения неконтролируемо текут из глаз, и попытался смахнуть их рукой. — Прости, что я тебя не дождался, — Стилински попытался дотянуться рукой до лица Скотта, но не смог преодолеть слабость. Тот, почувствовав его движение, сам взял худую руку в свои теплые ладони и, помедлив пару секунд, поднес к своим губам, невесомо целуя поцарапанное запястье. — Я не должен был уходить. Прости, — собравшись с духом, произнес Скотт и продолжил, чуть подрагивающим от волнения голосом: — И прости за то, что я сделаю сейчас. Хоть это, возможно, разрушит нашу дружбу, — с этими словами он встал и наклонился над неподвижно замершим Стилински, который, затаив дыхание, ожидал действий альфы.       Не мешкая больше ни секунды, Скотт уверенно сократил расстояние и прижался к губам Стайлза в легком, но совершенно однозначном, поцелуе. Не рискуя заходить дальше простого касания губ, он попытался выразить в этом невинном действии всю бурю чувств, бушующих внутри.       Когда Скотт отстранился, он увидел широко распахнутые глаза Стайлза. — Зачем ты это сделал? — прошептал он, неверяще дотрагиваясь до своих губ. — Потому что не мог больше ждать, — еле слышно ответил Маккол, и в его глазах застыла такая вселенская тоска, что смотреть было больно. — Потому что никто не знает, что случится завтра со мной или с тобой. Как бы я ни хотел тебя уберечь, как бы ни старался, я все равно могу облажаться, как сегодня, — не дав Стилински выразить свой протест, альфа продолжал, и его слова лились непрерывным потоком, опережая друг друга, словно плотина, так долго сдерживающая чувства, вдруг прорвалась. — И если я продолжу молчать, даже не попробовав объясниться с тобой, и не использую, пусть крохотный, шанс на взаимность, я себе этого никогда не прощу. — Подожди. Я не уверен, что правильно понял, — пока друг переводил сбившееся дыхание, Стайлз умудрился все-таки вклиниться. — Ты хочешь чтобы мы… -…были вместе, — уверенно закончил Скотт. И пока Стилински собирал разбегающиеся мысли в кучу, и его щеки медленно заливала краска, Маккол смущенно добавил: — И я боюсь, что все равно не сдержался бы рано или поздно и мог здорово тебя напугать… — То есть твои проблемы с самоконтролем были потому, — Стайлз сглотнул, окончательно становясь пунцовым. — Потому что я тебе нравлюсь в этом смысле? — Более чем просто нравишься, во всех возможных смыслах. Но я понимаю, что тебе нужно все обдумать, и приму любой твой выбор. Я все равно останусь твоим лучшим другом независимо от решения, — серьезно ответил Скотт, и его сердце колотилось с нечеловеческой скоростью, ожидая реакции парня. — И ты всерьез думал, что я смогу отказаться? Оттолкнуть тебя? — вдруг нервно засмеялся Стайлз, вгоняя альфу в ступор. — Серьезно? После того, как я столько лет… — он оборвал сам себя, не решаясь открыть все карты. И вместо продолжения повернул свою ладонь, по-прежнему зажатую между рук Маккола, переплетая их пальцы. — Столько лет что? — непонимающе произнес Скотт. — И это крутой истинный альфа с оборотничьим чутьем, — теплая улыбка играла на губах Стайлза. Подняв вторую руку, он ласково потрепал темные волосы друга. — Волчонок, — не переставая улыбаться, добавил он и сам потянулся за поцелуем.       Нежные касания губ постепенно становились все смелее, но стоило Стилински войти во вкус, как Маккол прервал поцелуй и мягко, но непреклонно, уложил Стайлза обратно на подушку. — Поменьше движений. У тебя сотрясение мозга, — Скотт ласково провел по лбу парня, приглаживая волосы и успокаивая бережными прикосновениями.       В его взгляде почти физически ощущалась трогательная нежность и забота, а улыбка сияла таким количеством счастья, что хватило бы чтобы осветить всю вселенную. Стилински сдался, отдаваясь без остатка этим чарующим, едва уловимым касаниям, и сам не заметил, как погрузился в здоровый сон.