Плохой выбор.

      Утро следующего дня было почти настолько же отвратительным, как и душевное состояние Кенсу. Он не спал почти всю ночь, и причиной было даже не бурное извинение Сехуна, сколько назойливые мысли, которые роем гудели в маленькой черепушке парня, порой намереваясь просто разорвать ее.       Прошло всего пара дней, а До слишком устал и вымотался, словно прошло пару десятков лет. Конечно, подобное было громко сказано, но всё же легче совсем не становилось. В этом омега убедился после того, как он принял холодный душ, выпил самый вкусный кофе, что готовил его муж, а на душе всё так же было мрачно и пусто.       Он благодарил бога за то, что у его мужа не был выходной, и они не проводили это утро вместе, ведь стоило альфе сейчас его увидеть, и он бы точно всеми способами узнал правду. А Кенсу этого не хотел.       Будучи психологом, он как никто другой понимал, что сейчас нужно поговорить со своим родным человеком, объяснить ему всё и попросить поддержки, но... Это самое "но" всегда удивляло его в своих пациентах. Парень не мог понять, как те не могли побороть себя и потому поступали глупо, нелогично, опрометчиво. И сейчас сам Су находился в таком состоянии, что просто не мог переступить этот чёртов предлог, чтобы сделать всё по-человечески.       Как нельзя, кстати, вспомнились слова его профессора, что говорил: "Знания приходят с опытом". И, как не странно, сейчас До почти в полной мере осознал смысл этого высказывания. Именно сейчас ему не хватало опыта, а ещё уверенности в себе и в Сехуне, которая тоже пришла бы со временем. Это заставляло парня горько усмехнуться, чувствуя на языке почти тот же вкус горечи, но только от терпкого кофе, в который он даже не положил сахар.       Это стало последней каплей. Ещё в университете парень часто читал, что люди, которые на протяжении долгого времени пытались найти какое-то решение или просто что-то осмыслить, копят в себе самые негативные эмоции, плодят абсолютно пессимистические мысли и этим самым заполняют себя, словно чашу. И, когда этот, у каждого разный, сосуд переполняется, в человеке что-то переключается. Он или становится полностью неконтролируемым под влиянием собственных эмоций, или же, наоборот, почти заглушает эти самые эмоции, переставая мыслить так, как он делал это в обычной ситуации.       Как раз второе и случилось с омегой. Он просто заглушил этот калейдоскоп чувств, что приводился в движение огромной виной, и стал действовать по логике, которую ему диктовало почти смертельно израненное сердце.       Откровенно говоря, этой самой логике не стоило верить, но Кенсу запутался, потому что он обычный человек. И вправду, такое могло случиться с каждым, и нет никого, кто смог пройти это испытание без ошибок, потому что люди не могут быть идеальными и именно в этом их изюминка.       Долго раздумывать, а также задерживаться дома, парень не стал, быстро собирая всё необходимое: кейс с бумагами, телефон, кошелёк, ключи и немного денег. У него не было своей машины, так что пришлось вызывать такси, но и оно не заставило себя долго ждать. Пятнадцать минут, и омега уже говорил адрес своего клиента водителю, морщась от запаха дешёвых сигарет, которым промах весь салон.

***

      Дом Пак Чанеля оказался воистину величественными. Первое, что бросилось в глаза, так это люди в чёрных костюмах - охрана. Выйдя из салона, До быстро отдал купюры водителю, отказываясь от сдачи. Хотелось, чтобы он поскорее уехал, и этот отвратительный запах прекратил въедаться в его дорогую одежду.       Как только машина тронулась с места, Кенсу невольно проследил за ней взглядом, этим проводя черту между его привычным миром и совершенно новым. Он не знал, что ждёт его за дверями особняка, но какая-то часть так и тянулась туда, желая посмотреть в каждый потаённый уголок не только дома, но и души его хозяина. Омега понимал, что истинность уже берёт над ним вверх, и это его совершенно не радовало.       Через некоторое время к нему подошли несколько высоких крепких парней, и До сразу же придал себе более серьёзный вид, беспрекословно идя следом. По дороге он рассматривал идеальный двор, что словно сошёл с обложек журналов, интересные и привлекающие к себе внимание цветы в нежно кремовых клумбах у самого забора. Смотрел на дорожку из камня, по которой они шли втроём, и слышал неровный стук каблуков своих спутников. Он по какой-то странной иронии напоминал похоронный марш, но До быстро сбросил с себя это наваждение, переключая своё внимание на трёхэтажный особняк, что был отделан по последним модным тенденциям. Хозяин этого дома явно не любил яркие цвета и пафосные излишества, отдавая предпочтение более мягким оттенкам.       Обстановка внутри только подтвердила эти мысли. Омега не сильно разбирался в мебели, но даже он видел, что она дорогая и какая-то величественная. К ней хотелось прикоснуться, и одновременно нет, так что оставалось довольно странное ощущение, хотя парень находится здесь всего пару минут.       Альфы попросили его подождать, а сами удалились, видимо, осведомить Пака. Кенсу воспользовался этим и стал рассматривать интерьер с большим любопытством, натренированным взглядом отмечая, что фотографии были убраны, всё было холодным и безжизненным. Не хватало каких-то мелких деталей, что добавили бы уюта, и потому не сложно было догадаться, что присутствие омеги в данном доме было полностью уничтожено. На это Су горько усмехнулся, думая о том, что этому месту придётся пустовать ещё какое-то время, ведь он добьётся правосудия в отношении Пак Чанеля.       Психолог был настолько увлечён своими мыслями и рассматриванием картины, что совсем не заметил, как к нему сзади подошёл Чанель, становясь настолько близко, что его дыхание омега почувствовал на затылке. Су вздрогнул, но не повернулся, делая вид, что всё так же увлечён произведением искусства.       — Неужели она вам так понравилась, господин психолог? — спросил Пак с явным удивлением.       — Не сказал бы. Просто вы убрали всё, что могло бы меня заинтересовать, — спокойно отозвался младший, медленно поворачиваясь к собеседнику лицом.       — Вы о фотографиях? — хмыкнул альфа. — Больше не осталось нужды держать этот мусор в моём доме. Присядем? — мужчина двинулся в сторону большого кожаного дивана, не забывая внимательно смотреть за своим гостем.       Омега не заставил себя ждать и сел по правую руку от альфы, так же смотря ему в глаза. Кенсу не решался заводить разговор первым, потому что как бы он не старался зарыть свои эмоции и чувства как можно глубже, было очень страшно и немного стыдно, хоть метка и одобряюще согревала лопатку.       — Так и будем играть в гляделки? Или всё же поговорим о твоих словах в участке, Кенсу? — нагло спросил Чанель после некоторого молчания, которое ему явно не понравилось.       — Как раз за этим я и пришёл, — хоть омега и был возмущён такому резкому переходу на ты, но виду не подал, думая, что так даже лучше. Он пытался храбриться, придать себе более невозмутимый вид, чтобы продолжить. — Касательно тех слов. Я действительно являюсь твоим истинным и готов это доказать.       — Ты интересный человек и именно поэтому сейчас находишься в моём доме, — несколько угрожающе сказал старший. — Я тебе не верю, да и не смогу. Но мне интересно, на что ты пойдешь ради доказательства, — Чанель явно забавлялся, как-то на подсознательном уровне ощущая все эмоции своего собеседника.       До прикусил щеку изнутри, собираясь с силами. Он был в смятении, и руки немного подрагивали, но через некоторое время парень без лишних слов, стараясь не смотреть альфе в глаза, стал расстёгивать рубашку. Конечно же, Су думал сначала показать свою метку, а уже дальше действовать по обстановке. Всего пару минут, и омега сидит с оголенным торсом, немного покрасневшими щеками, желая при этом просто провалиться сквозь землю, только бы не испытывать этого испепеляющего стыда. Повернувшись спиной, Су с содроганием сердца стал ожидать слов Пака.       Альфа же был заинтересован. Он, конечно, предполагал, что этот омега сделает нечто подобное, но всё равно было любопытно следить за действиями его психолога. Чанель думал над тем, какого же было этому парню, который, находясь в законном браке, раздевался перед абсолютно незнакомым альфой. В этот момент он, в который раз, убедился в гнилой натуре абсолютно всех омег.       Когда парень повернулся спиной, первые пару секунд Пак не смог понять чего же от него хотят, но потом его взгляд зацепился за метку, что находилась на лопатке. Прямо как у Лухана. Это вновь пробудило почти животную ярость где-то внутри, потому что над ним вновь пытались насмехаться, вновь хотели обмануть, но не в этот раз.       — Ты думал, что я вновь куплюсь на подобное? — почти прорычал альфа, приближаясь к парню, что инстинктивно сжался, но не двинулся. — Раз такой наглый омега, как ты, сидит прямо передо мной почти голый, я не упущу возможность проверить твои слова, но только иным способом, — он говорил это уже у самого уха своего психолога невероятно холодным голосом и так медленно, словно готовился к чему-то.       Хотелось сейчас быть как можно дальше от этого опасного альфы, который одним только своим запахом заставлял все внутри Кенсу болезненно сжиматься от страха. Его начало сильно трясти от ощущения возможной угрозы, но тело просто отказывалось подчиняться и хоть что-то предпринять, продолжая быть неподвижным. Из-за нарастающей паники, омега пропустил момент, когда его резко схватили за шею и прижали лицом к дивану, подтверждая самые страшные опасения. Вот сейчас, на этом самом чертовом диване его безжалостно изнасилует совершенно неадекватный и абсолютно чужой альфа. Горло, сдавливаемое крепкой рукой, отказывалось работать, не получая положенного кислорода. От нехватки воздуха, от полной беззащитности, Кенсу почувствовал как горячие слезы сначала медленно, а потом и с невероятной скоростью пробегались по щекам, оставляя после себя соленый и неприятный мокрый след. Омега пытался освободиться, уйти от неизбежного, но получилось только повернуть голову на бок, оглядывая комнату, которая начала расплываться от непрекращаемых горьких слёз.       —Что ты делаешь?... Отпусти меня...— но последние слова были произнесены хриплым шепотом, потому что сильные пальцы только усилили свой захват, принося ощутимую боль, что слишком сильно воспринималась слабым организмом.       Вскоре стало просто невыносимо находится в этой позе, неизбежно, напряженно ожидая каких-то действий. Внутри До натянулась тугая струна, которая была готова лопнуть от одного неверного движения его обидчика. Но оцепенении все же спало. Омега начал дергаться, пытаться вырваться, а потом и вовсе завел свою руку назад, начиная просто неистово царапать чужую кисть. Какие-то пару секунд, и Кенсу отчетливо чувствует запах крови, которая густой, но тонкой струйкой начала стекать по его шее, из-за чего бедного парня начало потряхивать почти на грани истерики.       Но такие отчаянные попытки полностью игнорировались сильным мужчиной, который стал грубо снимать с Кенсу остатки одежды. Та ярость, что вновь загорелась в душе ярким пламенем, была уже неудержима, и альфа всерьёз задумался отыграться на этом парне, что сумел вывести его из себя одним лишь своим поступком.       —Что, паршивец, решил получить мои деньги? Может, статус? Я покажу тебе, что случается с тем, кто посмел меня обмануть,— в злостном бреду говорил Чанель, не обращая никакого внимания на хрип своей жертвы. В данный момент его ни что не смогло бы остановить, и уж тем более такое жалкое сопротивление.       Почти полностью осознав, что ему не выбраться, не спастись от этого хищника, который не остановится не перед чем, Кенсу сдался. Да, так позорно, опрометчиво сдался, прекращая бороться. Другой бы, наверное, на его месте сопротивлялся до последнего, выгрызал бы зубами свободу, а может и не сопротивлялся с самого начала. Но До просто устал противиться этой чертовой судьбе. Этот ублюдок же его истинный. Значит так нужно, значит сама природа так хочет...       И словно в подтверждение этих роковых мыслей по телу, пока еле ощутимо, но заметно, начал распространяться жар. До неверяще распахнул глаза, прекращая обращать внимания на все внешние факторы, растерянно прислушиваясь к своему собственному телу, которое, видимо, захотело окончательно предать своего хозяина. Каждое грубое и резкое движение отдавалось нарастающей тяжестью внизу живота, дыхание в миг сбилось, а с губ сорвался приглушённый и немного удивленный стон, стоило чужим пальцам проникнуть в горячее нутро омеги. Кенсу метался, теперь уже, между презрением к самому себе и извращенным удовольствием, которое постепенно сносило все заслонки здравого смысла.       Вокруг стало слишком жарко, кожа Су покрылась лёгкой испариной, источая феромоны в несколько раз сильнее, распространяя по помещению острый, но свежий аромат лесных трав. Альфа с силой втянул воздух, чувствуя больше на подсознательном уровне то, что у его "добычи" началась течка. Вот так непредсказуемо, неожиданно, окончательно наклоняясь чашу весов в сторону истинных.       Кенсу уже не думал, просто наслаждался, просто отдался ощущениям, которые были вызваны течкой. Не хотелось размышлять даже о том, что это неправильно, аморально, что это... Измена. Поддаваясь воле тела, омега подставлялся под сильные руки, просил о прикосновениях, стонал, не жалея голоса. Разум, затуманенный сладким и диким возбуждением, хотел большего, хотел Чанеля, хотел всего его без остатка, о чем беспрестанно сообщал развязный рот.       Пак, что шёл до этого на поводу чувств, теперь полностью отдался инстинктам и этому невероятно соблазнительному парню, действия которого заставляли быть мягче, властнее, настойчивее. Запах трав бил по рецепторам, вбивая в голову лишь одно желание: "Овладеть и присвоить".       Покинув влажный плен, Чанель ещё несколько томительных минут избавлялся от остатков собственной одежды, при этом как завороженный наблюдая за оголенными, аппетитными ягодицами, что виляли из стороны в сторону, потому что их хозяин не прекращал извиваться и просить, умолять о большем.       —Сейчас, малыш...— произнёс старший на полурыке, за бедра властно протягивая к себе податливое во всех смыслах тело.       Ещё секунда и по комнате проносится громкий стон наслаждения, хриплый надрывный рык, что больше походит на звериный, а после все за перемешивается в такой ураган звуков, чувств, прикосновений, что трудно различить на диване именно двух существ. В данный момент они слились воедино: Чанель и Кенсу, альфа и омега, начало и конец.       Ничто, повторяю, ничто сейчас не смогло бы отделить их друг от друга хотя бы на миллиметр, потому что две души превратились в одну. Соединившись, они познали истинное наслаждение, познали своё предназначение и принадлежность друг другу. Может вырос пока маленький и совсем слабый расточек симпатии, который мог в будущем вырасти в огромное, величественное дерево, при тщательном уходе. Но он определённо появился, и тела это поняли, но примут ли души? Смогут ли они принять свою участь и взрастить в себе любовь?       Сейчас это было не важно. Кенсу отдавался Чанелю полностью без остатка, а взамен получал всего альфу, его чувства, нескончаемые прикосновения, уверенные движения, собственнические поцелуи, от которых пропадал воздух и показывали лёгкие. Одним словом, все, чего он так хотел, чего так желал.       И вот, когда удовольствие было на самом пике, когда омега находился на краю сознания, у самой пропасти между болью и наслаждением, альфа резко перевернул его опять на живот, с полной уверенностью впиваясь зубами в правую лопатку, желая поставить свою собственную метку поверх той, что оставила сама природа.       Хрупкое тело затряслось, словно в агонии, не выдерживая такой огромной нагрузки после сокрушающего оргазма и последующим за ним узла, отправляя ничего не соображающего, вымотанного и полностью сокрушенного невероятной болью омегу в спасательную тьму. Чанель не разжимал зубы ещё долго, вплоть до того момента, как омега под ним не обмяк, как временное помешательство не спало, как и узел, что связывал их. Резко отпрянув от бессознательного Кенсу, Пак с каким-то ужасом и непониманием смотрел на глубокий, свежий укус, который так и притягивал взгляд. Покатилась небольшая, но густая капелька крови, и альфа сглотнул вязкую слюну, думая о том, что ему нравится эта капля, нравится запах крови и секса, нравится, чёрт подери, этот ненормальный во всех смыслах омега. И подобные чувства словно бумерангом отдались в его теле, потому что его правую лопатку обожгло такой болью, что альфа попытался достать до неё рукой, не сдерживая тяжёлого, болезненного стона. Казалось, в спину ему вонзили нож, но спустя пару секунд пришло полное осознание. Истинные. Они самые что ни на есть настоящие истинные.       Альфа осел на пол, закрывая рот руками и не сводя глаз со своего психолога, что безжизненной куклой лежал на испорченном диване. Эта картина отражала только насилие, только самое плохое, что сделал старший, и ничто не указывала на их наслаждение, что они испытали вдвоем...       Это подкосило мужчину, он вскочил на ноги, начиная судорожно одеваться. Всё-таки это его истинный и он нуждается в срочной медицинской помощи. Действуя почти на автомате, Пак вызвал скорую, обтер тело омеги, немного смазывая след крови на его спине, стараясь принести хотя бы в относительный порядок. Видя сейчас его кто-нибудь, то не узнал бы. Сейчас Чанель был похож на сломленного, запутавшегося человека, который все никак не мог осознать реальность, не мог найти выход...       Люди в белых халатах прибыли очень быстро. Поняв ситуацию, они начали действовать немедленно, аккуратно кладя Кенсу на носилки. Пака тоже пришлось почти силком затаскивать в машину скорой помощи, чтобы с пострадавшим был хоть кто-то из близких.       Но как раз Чанель не думал, что он когда-либо станет для этого омеги кем-то близким. Кенсу же замужем. Замужем! И его муж имеет право знать, что произошло с омегой. Но почему от этого так больно? Почему, смотря на бледного, почти незнакомого парня, мужчина готов рвать волосы на голове, готов молить о прощении, готов ходить на коленях?... Почему, чёрт подери, так болит израненное сердце?