Атлас огнестрельных ранений

      15:15 – 01:01       Демоны пошли в наступление. За всю ночь я так и не сомкнул глаз, пересматривал фильмы, на перемотке пролистал все сезоны «Сайнфэлд». Я даже не помню, когда отправил Исаку очередной мэм из этого сериала. И почему именно на данный ситком так бурно реагируют мои монстры…? Мне хочется двигаться, действовать, а не сидеть на месте, а тем более спать. Сон – родственник смерти. Зачем он нужен, когда в голове столько идей? Столько адреналина в крови, который хочется выплеснуть как можно скорее. Планы, сценарии, желания… Хочется говорить, бегать, чувствовать, путешествовать – и все сразу. Шевелить хотя бы пальцем на ноге, но только чтобы было какое-то движение. Я снова проникся личностью Крамера из того самого ситкома, и словно принял его энергичную личность, постоянно блещущую безумными идеями, на себя. Я почти стал этим Крамером за ночь. Еще чуть-чуть, и я придумаю что-нибудь типа его журнала для кофейных столиков о кофейных столиках, который кладется в кофейные столики… Однако другая, более мощная, идея, сидит во мне еще после вчерашнего просмотра «Красотки». И сегодня она планирует показаться свету.       Я еле выдержал уроки в школе. Монотонная болтовня учителей раздражала, да и еще у Исака сегодня тест, к которому он так упорно готовился, а я также упорно ему мешал. И я ужасно переживаю, как он с ним справится. Но, не зависимо от результата, я все равно порадую его сюрпризом. А он, полагаю, никогда его не забудет.       «Я закончил. Сижу в Kaffebrenneriet» - приходит от Исака, когда я иду по коридору к выходу из школы.       «Буду там через 15 минут» - а следом за данным сообщением, вне себя от радости, не попадая своими непослушными пальцами по нужным символам, отправляю ему ряд бессмысленных смайликов. Я быстро наматываю шарф (к сожалению, уже свой, и менее уютный), и, как спринтерский бегун, мчусь вон из здания, навстречу своей мечте.       Морозный ветер бьет в лицо, будто пытается помешать мне. На улице ужасно холодно, местами на пожухлой траве лежит нечистый, подтаявший снег. Изо рта пар рвется клубками, и мне ужасно хочется закурить. Но я упорно иду вперед вдоль улицы, стараясь отбросить все посторонние желания, и в паре метрах уже виднеется стеклянная витрина кофейни. Чувства во мне словно закипают и начинают бурлить, и, если подумать, они во мне настолько горячи, словно какао с зефирками из этой самой кофейни, что способны отогреть всю Норвегию этой зимой. А когда я подхожу к пункту назначения, то вижу через окно Исака, зависшего в телефоне, и внутри будто взрывается красочная хлопушка, мягко засыпая все радужными конфетти. Однако Исак, кажется, меня даже и не собирается замечать. Все его внимание приковано к дисплею его сотового. Поэтому я стучу костяшками по стеклу, чтобы он увидел меня.       Наконец-таки, его глубокие зеленые глаза замечают меня, и я не могу не улыбнуться, потому что внутри словно плавится все, как мороженое. И мне страшно, что этот огонь способен выйти наружу и все уничтожить своим пламенем. Исак дарит приветственную улыбку, такую родную мне, а я, как в каком-нибудь романтическом фильме, дышу на окно кофейни, которое нас разделяет, и на запотевшем участке рисую сердечко, внутрь которого вписываю букву «И». Исак улыбается ярче солнца и направляется к выходу. Он, черт возьми, убивает меня своей теплотой. - Привет, - здороваюсь, когда Исак выходит из кофейни. - Привет, - неуверенно отвечает он, а я так рад его видеть, что готов бессовестно засосать Исака прямо здесь, посреди улицы, заставить его губы раскраснеться и потрескаться, а дыхание участиться. Но даже просто чмокнуть его не удается. Когда я тянусь за поцелуем, Исак шустро отворачивает голову и пытается увернуться от меня. В глубине души мне обидно, но я понимаю, что ему все еще тяжело принять себя полностью таким. У него не было столько времени для этого, как у меня. Однако вся ситуация только веселит моих монстров, давя во мне, словно букашек-вредителей, все мои обыкновенные мысли.       Я не могу не улыбаться. Счастье переполняет меня, и та самая невидимая сила, будто собственноручно растягивает мои щеки. Исак смущенно и одновременно ласково смотрит на меня и говорит: - Хочешь пойти ко мне? - Нет, не хочу, - отвечаю и с интригой смотрю на Исака, томлюсь в ожидании рассказать парню о своей идее.       Исак немного озадачен, что я отказался сегодня идти в общежитие, потому что за эту неделю я туда рвался как к себе домой. Но на сегодня я приготовил кое-что более интересное. - Окей, тогда какие планы? - Мне не терпится снять шикарный номер в отеле! – говорю с небольшими паузами, чтобы придать своей фразе большего эффекта. Я так счастлив, что это, наконец, произойдет. Что мы встретились, и сейчас будем играть по моему сценарию. Что мы попадем в фильм, развитие событий которого я так хочу повторить в реальном мире. - Номер? – Исак будто не верит мне. - Да! – вскидываю брови и коварно улыбаясь, делаю несколько шагов назад, зазывая взглядом Исака за собой, и иду через дорогу.       Исак пару секунд стоит в замешательстве, а потом кричит мне вслед: - Почему ты всегда так уходишь? – и быстрыми шагами послушно догоняет меня.       ***       Осло – прекрасные виды, морской воздух, узкие архитектурные улочки и современные массивные сооружения. Центр города, куча народу, шум трамваев и метро, звуки взмахов птичьих крыльев. Солнечный свет, радугой отражающийся от стеклянного фасада самого грандиозного и дорого отеля в городе – Рэдиссон Блу Плаза. Мы рядом, вместе, идем бок обок. Исак немного смущен, он понятия не имеет, что вообще происходит. А я так счастлив, что хочется кричать об этом на каждом шагу. Я счастлив и свободен, я с тем, с кем моя душа хочет петь, мысли разбегаются, бабочки в животе кружатся, а мои монстры…Они – это я. Кончик носа Исака очаровательно покраснел на холоде, и перед входом в отель я легонько ударяю его по носу, от чего он обаятельно морщится и хихикает, а затем мы заходим внутрь отеля через блестящие крутящиеся двери.       Исак зажат и растерянно все осматривает вокруг, а я уверенно направляюсь к девушке на ресепшене. - Привет! – я хлопаю руками по ресепшену и девушка тут же отрывается от компьютера. - Здравствуйте, - тоненьким голоском отвечает она. - Мы заказывали номер на имя Эвен Бек Нясхайм, - я сделал это сегодня ночью. Просто нашел кредитку со всеми своими сбережениями и позвонил сюда, чтобы забронировать самый крутой номер в этом отеле. - Да, добро пожаловать! - Большое спасибо, - делаю голос глубже и ниже, мне почему-то в этот момент кажется, что я так буду выглядеть солиднее. Как настоящий Эдвард из «Красотки». - Не могли бы вы показать мне паспорт, пожалуйста? – говорит девушка, и я протягиваю ей свою ID-карту. Исак трется где-то чуть поодаль. - Вы датчанка? – почему-то мне западает в голову ее легкий акцент и это кажется мне невероятно важно. Не мне, а им. Тем, кто живет внутри. Я выхожу из-под контроля, и уже перестаю это замечать. – Вы датчанка? - Да. - Вау! – восклицаю я и смотрю на Исака, который, почему-то, моей радости особо не разделяет. – Так классно, я большой фанат датчан, - со всей душой говорю это девушке, даже кладу руку на сердце. – Датские люди…фильмы…эм-м… - монстры борются во мне, копошась в моих мыслях, пытаясь найти что-нибудь, что бы я настоящий мог помнить про Данию. - Карусели! – девушка на ресепшене и Исак тихонько хихикают после моих слов. - «Антихрист»? – демоны принимаются за перечень фильмов, которые я смотрел. А видел я их бесчисленное количество: датских, норвежских, американских… каких угодно. - Очень хороший фильм, - одобряет она. - «Братья»? - Этот тоже. - Э-э… - кажется, мои звери не могут отыскать ничего подходящего. - «Звезды без мозгов»? - Может, не этот, но остальные очень классные.       Смеюсь в ответ, и ловлю себя на том, что не могу спокойно стоять. Я постоянно дергаюсь и качаюсь. Исак подхватывает наш легкий хохот, и я смотрю на него, смирно стоящего рядышком, будто совсем не при делах. - Тебе нравится Дания? – спрашиваю у него. - Да, конечно. Дания очень хороша. - Это мой парень, - с гордость говорю девушке, потому что таким, как Исак, действительно стоит гордиться, и кладу Исаку руку на плече, прижимая ближе к себе. - Как мило, - улыбается та. - Да, очень мило, - я смотрю на Исака, на его смущенно опущенный взгляд вниз и покрытые румянцем щеки. Он часто кивает, и его губы растягиваются в застенчивой улыбке. Я понимаю, что я еще тот засранец, потому что этим разговором сейчас пытаюсь немного отомстить. За тот поцелуй на улице у кофейни, от которого он увернулся. – Не правда ли, этот парень прекрасен? - Прекрасен? – переспрашивает девушка. Исак в это время поднимает голову и, в своей обычной манере облизнув губы, с интересом смотрит, чего сейчас отчебучу. - Да…эм…я не знаю, как сказать по-датски, - начинаю перебирать в голове все датские слова, которые помню, но монстры мне не дают это сделать своим присутствием. – Как же…как же это… - говорю несколько несвязных датских слов, совершенно не передающих то, что я пытаюсь донести, и слышу, как Исак начинает хихикать с меня и падает лбом себе на руки. От смеха и неспособности нормально соображать, я вообще теряюсь в происходящем, и продолжаю на английском, все так же собственнически держа руку на плече Исака: - Isn’t this man beautiful? - Да, - отвечает девушка, а Исак победно, но так же немного смущенно, выставляет вверх кулак. - My beautiful.       Мы встречаемся глазами, и, как и в первый день нашей встречи, у меня все вспыхивает внутри.       ***       Это наше первое прилюдное появление в качестве пары. Исак мой парень. Он и вправду теперь мой. П-а-р-е-н-ь. В этом слове сладка каждая буква. Первый раз сегодня я зову его своим парнем вслух. Наверное, у каждого бывает свой Исак – когда первые «добрые утро» и «спокойной ночи», первый совместный душ, сон в обнимку, дрожь в коленках и счастье в глазах. И, пускай, через это все ты уже проходил, но понимаешь, что все, что было в жизни до появления этого человека – бессмыслица, ерунда, полная ложь, и то, что сейчас происходит – уже ни с чем не сравниться по своей глубине. Моя жизнь поистине началась заново в тот день, когда я его узнал. До того дня было что-то тусклое и смутное, куда моя память никогда уже не заглядывала, какой-то пропыленный, затянутый паутиной погреб, где жили люди, которых я давно выбросил из сердца.       Серые тучи обложили небо, скрыли холодное зимнее солнце от нашего взора. Все вокруг вмиг стало невзрачным, но внутри меня – райский сад, где разливается солнечный свет, который раздражает моих демонов. Мы едем в лифте и целуемся, словно Ромео и Джульетта в кадре моего любимого фильма База Лурманна. Внизу, за прозрачными стенами лифта, раскинулся шумный многолюдный город, полный своих тайн, проблем и загадок, с которым мы так похожи. Лифт неспешно ползет до нашего этажа, и мы терпим из последних сил, чтобы уже там не начать срывать друг с друга одежду. А, едва открыв дверь номера, мы даже не берем пару минут, чтобы оценить его роскошь и масштабы – мы сразу же накидываемся друг на друга, как голодные хищники. Я так соскучился, что не могу больше держать себя в руках. Мы разбрасываем наши вещи на ходу, швыряя их, куда получится. Падаем на огромную, мягкую, словно упаковка ваты, кровать, и придаемся нашему безграничному чувству. Я беру его властно, горячо, и одновременно нежно, с трепетом проводя пальцами по его бархатистой коже молочного цвета, по веснушкам на его плечах. Его податливое тело вспыхивает в моих руках от желания, в глазах горит огонь, и взгляд умоляет, чтобы я продолжал и не останавливался. Я прохожу дорожкой влажных поцелуев по его торсу, опускаясь ниже пупка, и задерживаюсь там, чувствуя, как от каждого моего прикосновения тело Исака отзывается электрическими разрядами. Я так счастлив, что могу принести ему удовольствие, отплатить чем-нибудь за то, что он той ночью в бассейне не оттолкнул меня. Что он ответил на мои чувства, хотя я об этом не мог и мечтать.       Мы потерялись где-то во Вселенной, в номере отеля, где шалят демоны. Они путаются под нашими ногами, а мы путаемся в простынях. Его кожа словно раскаленный металл, мне больно от каждого прикосновения, и одновременно так хорошо, но я чувствую, как пламя во мне становится все сильнее. Я возвращаюсь к его мягким губам, провожу кончиками пальцев по внутренней стороне его оголенных бедер, и начинаю двигаться быстрее, ловлю губами его страстные вздохи. Всасываю то верхнюю, то нижнюю губу, вкладывая в наши поцелуи всю душу и чувства, что так живо ощущаются во мне. Исак в блаженстве прикрывает глаза и его ресницы подрагивают, он стонет мне в раскрытые губы. Он так прекрасен. Я ждал сотню лет, но я бы согласился ждать ещё тысячу лет ради него. Я не мог и надеяться на то, что мне будет даровано право принадлежать Исаку. Если бы я только встретил его раньше, если бы я только заметил, как он улыбается, когда смущен, как изгибается линия его губ, когда он пытается сосредоточиться, я бы знал, для чего живу. Ради чего я жил всё это время.       Не думая ни о чем, не заглядывая наперед, не обращая внимания на то, что в следующую секунду может случиться, мы просто наслаждаемся друг другом. Сейчас только мы, в голове туман, и наши смазанные, инстинктивные движения. Я так счастлив, что готов прокричать это сотни тысяч раз, сорвать голос ради этого. Я готов пойти ради Исака на все, убить ради него, умереть. Он целует меня, и я в любом случае умираю, потому что это прекрасно.       Говорят, не нужно пускать никого внутрь. Просто закрыть глаза и очистить свои мысли. Когда я совсем один, они появляются сами по себе. А когда я с Исаком, эти мысли ищут пути, чтобы вырваться наружу. Потому что внутренние демоны сражаются со мной, разжигают свой ритуальный огонь. Говорят, нужно просто не поддаваться им, бороться с ними еще сильнее. Но мои чувства настолько сумасшедшие, что хочется зарыдать, потому что это просто сносит мне крышу, и я перестаю ощущать себя и контролировать. Я просто не могу ничего с собой поделать. Словно мотылек, летящий на пламя, мы становимся беспомощными к прекрасным призракам, что проливают настоящую любовь.       Я все еще надеюсь, что где-то, на глубине моей падшей души остались хотя бы молекулы, частицы какой-нибудь силы, что способна побороться с моими монстрами. Если во мне живут демоны, то должны же быть ангелы? Хотя бы один ангел снизойдет к моей грешной душе? Даст ли он мне сил преодолеть это или хотя бы побороться, потому что демоны все еще там. Но, сколько бы я не молил, ангелы не слышат меня, они отказываются от меня сегодня. А внутренние демоны просто так не уйдут. Они сегодня вырвутся и расскажут Исаку о своем существовании сами, засунув мне кляп в рот.       Жизнь – это боль, она несправедлива ко мне. А внутренние демоны не играют по правилам. С каждым поцелуем, прикосновением, вздохом, взглядом, стоном, взмахом ресниц это растет во мне, словно слой за слоем накладывается, и в один момент места в моей голове просто не хватает. Оно взрывается, вырывается потоком мощной энергии, мысли, словно бусы, рвутся и бусины катятся от меня в разные стороны, а я не могу их собрать. В голове остаются только голоса, идеи, сценарий фильма, и я будто и есть тот самый фильм. Я знаю все об историях о любви, о трагедиях, и о том, как они заканчиваются. Как должны закончиться. Но как закончится наша история? И закончится ли она? ***       Мы сидим с Исаком голые на полу у окна, замотанные в простыни до пупка, и уплетаем все, что заказали в номер. Нужно больше, больше шампанского! Я голоден. Нужно больше еды! Сколько денег за сегодня я истратил на это все? Не имеет значения. Самое дорогое шампанское, лучший номер на последнем этаже с лучшим видом, и все это для лучшего человека, которого я только встречал. Жадно вгрызаюсь в мини-бургер. Губы в соусе, капуста падает изо рта. Я ем как свинтус, но не заморачиваюсь по этому поводу. Мне все мало, хочется еще и еще. Я готов есть руками то, что нормальные люди едят ножом и вилкой. Исак шутит, рассказывает обо всем на свете, а его голос действует на меня, словно наркотик: пьянящий, сильнодействующий, отравляющий. Так хочется отбросить бургеры, разбить бутылкой окно, устроить полный беспорядок, и навалиться на Исака всем телом, прижать его к полу, сорвать с него эту простынь, и снова остаться друг перед другом обнаженными. Но я так сильно голоден, что не успокоюсь, пока не набью желудок до отказа. - Попробуй этот бургер! – говорю Исаку с набитым ртом, указывая на такой же бургер, который смачно уминаю. Парень послушно его подносит ко рту и кусает, одобрительно кивая головой. - Знаешь, на нашей свадьбе будут только мини-бургеры, - заявляю, когда Исак с серьезным видом вытирает соус из уголка губ тыльной стороной ладони.       Он такой чудесный, все эти его несуразности, колкости, кривые улыбочки. Это то, ради чего просто хочется жить. - На нашей свадьбе? Серьезно? – удивляется он со смешинками в глазах, бесцеремонно облизывает пальцы, перепачканные бургером. - Ты думаешь, что у нас с тобой не будет свадьбы? – жуя, пристально смотрю на него. – Мы, блять, точно поженимся! – я вскипаю, так много эмоций, они больше меня, не умещаются в моем теле. – Огромная, охренительная свадьба! - я тянусь к бокалу с шампанским и делаю несколько глотков. Богатство. Я почти чувствую власть, которой обладал Эдвард Льюис из «Красотки». Финансовый магнат – мне пошла бы эта должность? Черт возьми, да! С этим дорогущим шампанским, в этом шикарном номере я, правда, чувству себя в этом фильме. Или нет, все вокруг и есть фильм. Это – микс «Ромео + Джульетта» и «Красотки». Какое прекрасное и правдивое начало у первого фильма. Какая прекрасная, искренняя история, образец жертвенности и любви! Какие замечательные сцены: бал, бассейн… Бассейн? – И мы нарядимся как Бог и Юлий Цезарь, - говорю, а картинки быстро меняются в моей голове. Так горячо внутри, мне нужна вода. И она, словно цунами, тут же накрывает меня, окуная в воспоминания. Так много воды и нечем дышать. Я смирился и расслабился, но сердце ухает в груди, потому что все еще страшно на подсознательном уровне. Я завис в водной поверхности, как поплавок; в ушах гулко шумит кровь, легким больно, но воздух никак не кончается, и вдруг картинки сменяются, и в голове появляется Исак, ныряющий вместе со мной, и одновременно и решительно, и робко меня целует. Пузырьки воздуха танцуют вокруг, летя, как воздушные шарики, вверх, лопаясь где-то на поверхности. А звезды упали, лежат под ногами, мы собираем их, как цветы, и загадываем желания; они слетают со своих мест ежесекундно, они тоже хотят изменить свою жизнь. – Нет, знаешь, что? Мы будем… – Вода. Но другая, такая теплая, вокруг стоит приятный запах лаванды и так много пены! Она дарит воздушное настроение. Уютная ванная, свечи, Эдвард и Вивиан сидят в ванне в обнимку. –…Голые. Полностью голые, никакой одежды. С этого момента мы будем все делать голые. - Окей, - отвечает парень, когда я запихиваюсь картошкой фри. - И я сделаю тебе предложение с балкона, - Вся чертова жизнь – это один большой фильм, и я его центральный персонаж. Его режиссер. Я собственноручно решил исправить трагичный конец истории, в которую мы попали. В которую я верил уже давно. – Только представь: я подъезжаю на белом лимузине «Тесла», - голос мыслей в голове искажается, я не понимаю, что они говорят. Вместо них в мозг словно вживили монитор, который показывает мне концовку «Красотки». – Я подъезжаю и кричу: «Принцесса Вивиан!»       Я смеюсь как сумасшедший. Это ведь так забавно! Так забавно и чудесно, боже мой! - Принцесса Вивиан? – скептично спрашивает Исак. Или обеспокоенно? Что происходит? Что со мной? Что я несу? - Это было бы гениально, если бы ты ответил! Потому что тогда… – на долю секунды вернувшееся ко мне чувство реальности ускользает, и я снова в ненормальном приподнятом настроении. Исак удивленно смотрит на меня с открытым ртом. – Весь прикол, что ты подумаешь, что это отсылка к «Ромео и Джульетта», но ты не поймешь это, пока не выйдешь на балкон. Ты увидишь меня голым в галстуке, и тогда ты поймешь эту отсылку! – это ведь чудесная идея! Просто потрясная! Я смотрю на Исака, но, кажется, моей радости он не разделяет. Исак выглядит потерянным, и маленькими шажочками моя человечность внутри подбирается ко мне и громко кричит: «Остановись! Ты его пугаешь! Он понимает, что что-то не так!». Я пытаюсь схватиться за свое благоразумие, которое протягивает мне руку, но не могу, эта страшная сила, чернее ночи, тянет меня прочь. – И после того, как я поднимусь к тебе на балкон, я спрошу тебя: «Что случится после того, как я спасу тебя?», – этот голос в голове – мой голос. Он борется изо всех сил, сражается, и ему немного удается. Но в голове идет эхо шириной с экватор, уже слишком поздно брать себя в руки. – И ты ответишь… - Я смотрю на Исака с надеждой, которой, наверное, не видно из-за моего перевозбужденного состояния. Я хочу, чтобы он понял, что я желаю от него услышать. Но он молчит. Он в ступоре и, кажется, немного ошарашен. А меня прижали к стенке, я окружен и напуган. Мы оба сейчас не понимаем, что происходит. Однако, взяв последнюю попытку, я пытаюсь докричаться до Исака, моля о помощи. Если я не могу спасти нас, то, может быть, Исак сумеет это сделать. – «Я спасу тебя в ответ», - я вскидываю брови, отвечая за него, и улыбаюсь, шелестя фольгой из-под картошки фри, которую только что доел. От улыбки уже болят мышцы лица. – Это было бы чертовски забавно! - улыбка Исака меркнет, а после и вовсе пропадает. Она тускнет, его взгляд теряется, и он отводит его в сторону. Он чувствует подвох, но не может его разгадать. А меня гложет совесть, где-то внутри, там же, где и моя рассудительность. Ведь Исак должен был знать давно. С самого первого дня он должен был меня выслушать.– На самом деле, это моя мечта. Моя мечта… ***       Мое время вышло. Мои часы оттикали последние секунды и словно остановились на неопределенный срок. Все вокруг стало другим, кривым, слишком ярким, неправильным. Но им это нравится. Им нравится, когда мне некомфортно. Пускай я знаю, что мое время закончилось, я бы предпочел лежать вечно в этой постели. С ним. Просто гладить его лицо, запускать пальцы в его густые непослушные волосы. Просто молча наблюдать, как Исак утомленно дышит и с запозданием моргает, как он уткнулся носом в подушку и тихо сопит, глядя на меня, и улыбается. Этот безмолвный контакт заставляет последние атомы моей человечности встрепенуться, и слезы едва не накатываются на глаза. - Как думаешь, как много Исаков и Эвенов лежат вот так прямо сейчас? – говорю тихо, чтобы никто-никто не услышал, не узнал о нашем маленьком мирке, искусственно созданном разговорами о параллельных Вселенных. В номере так тихо. Солнце почти село, и в комнате бродят сумерки. Пусть даже мы совершенно одни в наших апартаментах, я чувствую, как на страже стоят они – мои собственные изверги и ублюдки. - Бесконечное множество, - отвечает Исак, даря мне улыбку, видя которую я сам улыбаюсь. Но моя улыбка скорее, больше обреченная, чем счастливая. Потому что я верю, что где-то, в той самой совершенно другой Вселенной, иной Эвен не бежит от своих зверей. - В бесконечном времени? - ком слез застревает в горле, и мои слова больше похожи на простое шипение. Я не верю. Я не хочу верить в это. Но я прекрасно понимаю, что это конец. Что мы прощаемся. Что я не смогу изменить ход истории, и участи Ромео и Джульетты нам не избежать. - Да, - еле слышно произносит он, и его зеленые глаза с непередаваемой нежностью изучают меня.        Я хочу извиниться, потому что не знаю, что сегодня произойдет. Просто не смогу больше держать контроль над своими действиями. Я кладу ему руку на щеку, перебираю пальцами у него за ухом, а Исак в блаженстве жмурится, словно маленький котенок.       Я люблю тебя, Исак. Я люблю тебя больше, чем можно вообразить. Я никогда не испытывал таких чувств, которые одновременно дают мне шанс и взлететь выше неба, и приковывают меня тяжелыми цепями к земле, давят на грудную клетку, ломают ребра и не дают вздохнуть. Я люблю тебя, Исак. Я хочу повторять это, пока солнце не взорвется, и его искры не усыпят все вокруг, не уничтожат эту Вселенную. Надеюсь, в какой-нибудь параллельной вселенной, в которые ты так по-детски веришь, и заставляешь меня поверить тоже, что где-нибудь, на краю другой планеты, не зависимо от событий в этом мире, мы укроемся от невзгод, и никто нас не сможет найти. Мы будем только вдвоем, и нам не нужно ничего, никакие блага цивилизации. Рай – это ты, Исак. И в той вселенной демоны не предпримут попыток тебя у меня отнять. - Ты знаешь, чтобы сохранить что-то навсегда, нужно это потерять, - слова мамы всплывают в голове, и я понимаю их ценность. Я должен отпустить Исака, чтобы спасти его. - Не говори так, - я слышу страх в его голосе и вижу его во взгляде. Сердце щемит, болит, ком в горле застревает, и слезы едва не текут из глаз, но я держусь. Я не хочу его терять. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Из последних сил, хрупкими, несильными пальцами, я держу себя, пытаюсь проникнуться моментом, когда вижу Исака рядом с собой, и могу насладиться им так, как хочется, а не танцуя под чужую дудку. Я люблю. И люблю очень сильно. И не хочу делать больно, пугать его, но мне придется. Они заставляют, и я не могу им противиться. Я ничто, я – пыль, мотылек с обожженными крыльями, который больше не в состоянии взлететь, но его все также манит яркое, теплое солнце. Мотылек, который живет один день, и сегодняшний закат для него последний. - Я просто шучу, - отвечаю, чувствуя, как обрываются нити души, как сердце падает куда-то в область живота, и я прощаюсь. Трогаю пальцами его кудряшки, легкие признаки щетины на щеке, обвожу его интересную линию губ. Я хочу, чтобы он запомнил меня таким, какой я появился в его жизни.       Тьма поглощает меня. Она настолько густая и черная, что не осветить никаким электрическим лампочками, даже солнце глаз Исака, сияющее так ярко мне все это время, не способно ничего с этим сотворить. Демоны меняют свой облик, хватают меня, кидают в эту бездонную яму, из которой так тяжело выбраться. Пока они будут у власти, пока от моего имени будут совершать свои безумные замыслы.       Я смотрю на Исака, и столько хочу сказать, но не нахожу слов. В этот момент мне уже ничего не страшно, и я хочу рассказать ему обо всем, что со мной происходит. Но демоны чиркают спичкой и роняют ее, и огонь встречается с разлитым бензином. Дорожка горючего вспыхивает и моментально настигает пороховую бочку.       ***       Это словно щелчок, удар, после которого я теряю сознание. Я не вижу ничего первые пару минут, но чувствую, как сердце начинает стучать сильнее. Мои демоны добрались до мозга и нажали там на какой-то рубильник, отвечающий за мою человечность. Я превратился в монстра. Опять. Но сейчас это гораздо мощнее, чем в прошлые разы. Это дает мне бешеную энергию, дурную силу и отбирает волю. Это – словно бороться с десятитонным грузовиком, потерявшим управление, который мчится по дороге, по склону, снося все на своем пути. У меня отказали тормоза.       Слетевшая с катушек психика, неспособность остановится. Эта черная ночь не оставит ничего как прежде. Я не понимаю, что делаю, и что вообще происходит. Я бегаю по номеру, что-то ищу, но не знаю, что. Я бегу в ванную, принимаю душ, но это делает только хуже. Я начинаю бояться, начинаю хотеть чего-то запредельного, и готов свернуть горы, чтобы это достать. Я хочу в Париж. Я хочу в Нью-Йорк. Кажется, у меня осталось немного денег на карточке. Интересно, хватит? Я хочу украсить, почувствовать этот адреналин. Надо было незаметно стащить мамину кредитку. Я хочу посмотреть мир и подарить его Исаку. Чтобы каждый уголок земного шара был для нас знаком, мы бы везде оставили свой след. Я столько всего хочу.       Вода льется мне на голову, и я не замечаю, как задерживаю дыхание. Я не дышу. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем в мои легкие врывается воздух. В глазах темнеет, я едва не падаю, поскальзываясь на мокром кафеле, выбегаю, хватаю полотенце и протираю свое разгоряченное тело. Это, наверное, побочный эффект демонов – они постоянно тащат меня к воде. Мне больно в каждом суставе, такое чувство, что кости сломаны, внутренности вывернуты наизнанку и болтаются, тянутся за мной по полу. Но я голоден. И это какой-то животный голод, что я готов смести все съедобное и не съедобное, что только попадется мне под руку.       ***       Темнота. Я слышу только тяжелые вздохи, и не могу определить, кому они принадлежат.       Волосы высохли, тело впитало воду. Сколько времени прошло? Что я за это время делал? Почему так темно? Почему, черт возьми, так темно?! - Ты никогда не спишь что ли? - слышу голос Исака, появившийся будто из ниоткуда, и он возвращает меня из темноты. Он рядом, рядом. Лежит такой хрупкий и беззащитный на этой белоснежной постели. Я хочу быть рядом, свернуться калачиком, почувствовать запах его тела.       Я залезаю на кровать, впечатываю поцелуй ему в щеку, и падаю рядом. - Не в то время, когда ты лежишь здесь и выглядишь при этом пиздец как горячо. Исак мило смеется в ответ, а я нежно провожу пальцами по его щеке. Но я не могу лежать на месте.       ***       Темнота, чернота, что-то словно давит на голову. Я будто на глубине, мне никак не вздохнуть. В ушах ультразвук, я не могу разобраться, что находится вокруг меня.       Паника. В голове пульсирует только паника. Множество незнакомых голосов и картинок быстро, одна за другой, сменяются в моей памяти. Желудок урчит и требует пищи. Я хочу набить его под завязку, налиться алкоголем, почувствовать полноту, забить эту дыру внутри, появившуюся во мне. Но в номере ничего нет. Никакой еды, я уже все уничтожил.       Тусклый свет, исходящий из ванной комнаты, освещает номер, и я вижу спину Исака, слышу, как он зовет меня «Малыш», и этим покоряет меня еще больше. Но остановиться я не могу. Исак сонно приглашает меня в постель, а я что-то говорю про бургеры и неуклюже обуваю кроссовки. В ту же секунду я забываю, что сказал. На глаза попадается голая спина Исака, покрытая родинками, словно звездными созвездиями ночное небо, одна из этих звезд, непременно является одним из глаз невиданных миров, о которых мы можем только мечтать. Там обязательно существуют ангелы, которые за нами наблюдают, и они обязательно помогут Исаку меня спасти.       Двери номера остаются за моей спиной, я словно иду по темному коридору с мигающими лампочками, и не могу сориентироваться, куда в принципе, направляюсь. Под ногами мелькает пол, а потом на нем неожиданно появляются камни. Я на улице? Вокруг машины, здания, фонари, пролетает снег. Я голый на улице зимой? Но мне даже не холодно, я не чувствую абсолютно ничего. Где я? Я не ориентируюсь в этом районе. Куда бегу? Что вообще происходит? Настоящий я внутри паникует, заставляет остановиться, но монстры у руля, и сейчас это их путь, и куда он приедет не знают даже они.       Внезапно яркий свет слепит глаза, и чья-то сильная рука хватает меня за плечо. Это Исак? Неужели это он? Мы все еще в одной постели и все это мне приснилось? Но прикосновения слишком грубы, и кто-то кричит хриплым басом. Это не Исак. Рядом со мной какие-то посторонние люди. Они говорят мне, чтобы я успокоился и что-то им рассказал. Они зовут меня куда-то, но я говорю, что никуда с ними не поеду. Я зову Исака. Я должен вернуться к нему, он ждет меня в отеле. Но меня не слушают. Кто-то хватает меня и заламывает руки. Знакомая форма с нашивкой на левой руке мелькает перед глазами. Я кричу, что никуда не поеду. Я никуда не поеду! Но они не слушают, они не хотят отвести меня обратно к Исаку. Эти люди, молча, запихивают меня в машину, а я их все пытаюсь заговорить, хотя сам не понимаю, что несу. Мир вокруг такой странный, и лица этих людей необычной формы. Они похожи на демонов. Это и есть они, мои демоны? Так они выглядят? Они хотят увезти меня от Исака? Нет. Ни за что. Я им не позволю.       Я вырываюсь, бью руками в двери машины, а эти люди на меня кричат, хватают своими ледяными руками мое тело, пытаются силой пригвоздить к сидению... Я зову Исака последний раз, а дальше уже вовсе не понимаю, что происходит.       Все вокруг меня – это мрак, но, Исак, ты – свет в моей темноте. Пожалуйста, никогда не исчезай.