Наверное, я просто сошел с ума

Vladlen: Знаешь, а я все больше убеждаюсь, что быть живым и счастливым одновременно – невозможно. Наверное, это одно из наказаний, ниспосланных с небес. Жизнь ломает нам крылья, загибая в дугу, заставляя пасть, унимая кровоток от вырванных надежд… Black: Случилось что-то? Не замечал раньше за тобой подобных сопливо-ванильных наклонностей, ибо присущи они лишь нынешним мерзопакостным подросткам. Тебе на голову ничего не упало? Vladlen: Да нет, просто… сам не знаю, если честно. Black: Не знаешь? Это так не в твоем стиле. Рассказывай, не включай режим обиженной целки. Усмехаюсь, выпуская струйку горького дыма, проводя языком по небу и туша сигарету об пепельницу. Костяшками пальцев нервно постукиваю по столу, вызывая мелкую вибрацию на деревянной поверхности. Нервы натягиваются подобно струнам, а с горла вырывается хриплый кашель. Пора бросать курить, здоровье в последнее время ни к черту. Хотя… быть может, сгнию раньше? Такие твари как я не должны жить долго. Vladlen: Да, настроение ухнуло в тартарары. С Костей расстались. Black: Ожидаемо. Обоюдное решение? Vladlen: В том-то и дело, что нет. Я его бросил. Black: Слушай, я что-то не понял. Ты за последний месяц кидаешь не первую пассию, а позже жалеешь. Странная у тебя логика, прям как у бабы, ей-богу. Какой тогда смысл строить отношения? Vladlen: Ты же прекрасно знаешь, что я не строю никаких отношений. Я просто удовлетворяю желания и животные инстинкты. Что не понятно? Black: Ты непонятный. Вроде не маленький, а тормозной жидкости в голове с лихвой. Зачем тогда вообще париться? Ведь каждый раз, кидая очередного любовника, ты депрессуешь как школьница, и с каждым разом все больше. Зачем разрывать отношения, если начинаешь по ним ностальгировать? Едко усмехаюсь, смотря на экран монитора. Сообщение позабавило меня, хотя и вызвало нечто щемяще-досадное в области грудной клетки. Этот человек плохо знает меня, хотя за последнее время стал едва ли не самым близким. Странно, обычно я не привязываюсь ни к кому. Не в моих правилах. Интересно, испугается ли он, когда я расскажу обо всем, что мучает? Когда он узнает действительность? Когда поймет, что я бездушная скотина? А что? Была не была. Vladlen: По отношениям ностальгировать? Ха-ха. Мне срать на каждого из этих ребят, мне тупо нравится их трахать. Мне нравится их невинно-немое обожание, когда они смотрят в глаза, подобно щенкам. Мне нравится пользоваться их верой. Мне нравится иметь их на столе, в кабинете, в ванной. Мне нравятся их хриплые стоны, когда я вхожу в них. Мне нравятся страдальческие слезы, когда я обрываю все отношения. Мне это нравится, понимаешь? Я человек, с которого ошметками спадает гниль и капает яд. Сцепив зубы, допечатываю последние слова и отправляю сообщение. Горький дым от скуренной сигареты, еще витавший в воздухе, впитывается в каждую клетку нервных волокон. Хотя, о чем это я? Причем здесь дым? Скорее всего, виной всему возбужденный воспоминаниями мозг. Наверное, мне нужно выговориться. Наверное, я так и сделаю. Щелчок, оповестивший о пришедшем сообщении, вызывает бурную волну несовместимых ощущений. Словно грудину изнутри в клочья раздирает, а вроде и в мозгу слащаво-сладко завывает. Странно так. Непонятно. Призывно, но в то же время страшно. До одури страшно. До пальцев онемения. Схожу с ума? Так на меня не похоже. От одного сообщения как течная сука себя веду. Ха-ха, Владлен, да ты психопат. Да что со мной? Black: Кто он? Что? Почему такая реакция? Я ожидал нечто вроде: «ты тварь, Владлен», «как так можно?» или же на крайний случай «бывает». Но не такого. Он словно в суть вник, понял. И от этого передергивает. Кровь агонирует в венах, растекаясь плазмой по артериям. Vladlen: «Он»? Black: Не делай вид, что плохо понял. Да, «он». Тот, из-за которого ты настолько по-уродски выражаешь собственные чувства. Противно становится. По-уродски, значит, да? Хотя и правда все это. Был бы у меня кот, сбежал бы обязательно. Вот только чувства там причем? Нет, я не глыба льда, но и чувств особых не ощущаю. Давно уже не ощущаю. Практически десять лет. Невероятная дата, не правда ли? Vladlen: Ты уверен, что хочешь услышать мою историю? Это та самая сопливая романтика, которую ты на дух не переносишь. Да мне и самому блевать хочется… да нельзя. Странно все это. Непонятно, для меня. Black: Скуки ради, выслушаю. Делать-то все равно нечего, а тебе выговориться надо, это я давно приметил. Так что рассказывай. Не зря же я психологом работаю, правда?;) Психолог. Случайно? Конечно. Мне просто нужно высказаться. И плевать, если меня не поймут. Мне ведь не привыкать. Растопчет один, другой, третий. Так почему я должен бездействовать? Что-то совсем меня не туда понесло. С ума схожу, наверное. Хотя не знаю. Что делать? Начну историю… со вступления. Vladlen: Знаешь, а у меня ведь есть маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они умерли «понарошку», но для меня — навеки. На нем похоронен лучший друг, предавший меня, и моя первая любовь… Кладбище раскинуло свои ветвистые владения внутри меня. О нем никто не знает. Я трепетно слежу за порядком в этом месте, не пуская туда лишних. Здесь лежат люди, которые были мне действительно дороги. Порой я мечтаю встретить этих людей на улице, и иногда мечты сбываются. Они спрашивают как я, а я отвечаю – «хорошо». Чисто из правил этикета спрашиваю обратное. Вот такой круговорот. Мне не больно. Они мертвые. Зомби, говоря иначе. Они даже не догадаются об этом, но я-то знаю. Я похоронил их, чтобы не было больно и обидно, чтобы не отворачиваться на улице и не говорить жгущие нутро пакости. Этих мертвецов не вернуть обратно в жизнь, правда? И лишь только один человек каждую ночь приходит во снах, цепко ухватываясь за взбудораженный сновидениями разум, нашептывая свои правила игры. Какой игры? Не знаю. Просто этот человек есть. Я пытаюсь уложить его в «могилу», но он вновь и вновь, так настойчиво, входит в мою жизнь. Знаешь, что самое страшное? Я никогда его больше не увижу. Да я даже не знаю его имени, черт возьми. Смешно? Наверное. А для меня – пекло. Одно мгновение изменило мою жизнь. Быть может, вознесло к небесам, но скорее – сломало. Оборвало тонкую нить жизни. Морально, не физически. Я видел его только двенадцать часов. Двенадцать гребаных часов! Не разговаривал практически. Вот только процесс запущен, а что дальше – не знаю. Быть может, ты не поймешь меня сейчас… Отправляю сообщение, сглатывая вязкую слюну. Голова странно кружится, а мне хочется забыться. Опять достать бутылку конька? Опять проснуться утром, побежать к унитазу, наклониться и выблевать? Опять объяснять коллегам, что это не в сердце надлом, а просто настроение пакостное? А компьютер издает характерный звук, оповещая о пришедшем сообщении. Сердце нервно екает в груди, а взгляд медленно поднимается к экрану…