Сын Морского Дьявола

Два года. Чтоб мне так жить! — Адам! Вон там забыл выдернуть, — я с ненавистью вырываю пропущенный сорняк и разгибаю спину. Детский труд незаконен! Осталось только найти тех, кого это будет интересовать и это точно не бабуля. Она сама ловко пропалывает далёкие грядки растущей морковки, петрушки, лука, капусты, ананасов, непонятных земляных яблок и груш. — Адам, ещё несколько метров и поедим. На обед уха и запеченная рыба, — где моё мясо?! Я уже устал за этот рыбный год, а жизнь моя походу только начинается, учитывая, что с этими домашними делами у меня совсем не остается сил на своё физическое воспитание. Есть всего несколько часов утром и перед самым отбоем. Начал я с классических азов, а именно, общих укрепляющих упражнений и зарядки, ну и домашняя работа по своему способствовала развитию выносливости и силы. Да и не только она. Что у нас там после грядок? Помочь женщинам собрать виноград? Да, не проблема! Выгулять животных? Расплюнуть! Перекрасить дом и забор в тройном экземпляре? Бабка смерти моей хочет? Завтра? Ну хоть завтра, а не сегодня. Из этого радует только одно, меня стали кормить по-человечески. Хотя бы рыбой, но не «кашкой-смерти» и то спасибо на этом! Эх! Где бы мяса надыбать? — Закончили, — я упал, где стоял, спина не хотела разгибаться от слова «совсем». Какое суровое стахановское детство! — Адам! Хватит лежать. Меня, словно котёнка, приподняли за шиворот и поставили на ноги. Я чуть отдышался и поднял на старушку чумазую физиономию. — Хотя… стоит умыться. Интересно, Наследие уже проснулось? — непонятно и задумчиво протянула женщина и подхватив поудобнее мою безвольную тушку отправилась к бочке с водой. Я вяло задёргался. Это ведь не то о чем я сейчас думаю? За что?! Мы поравнялись с бочкой и меня окунули в неё с головой. Я задержал дыхание и закрыл глаза. Ужас! Вот так и умру молодым и невинным! Хм? Странное ощущение уюта и умиротворённости появилось у меня в сердце, словно я оказался дома, который покинул несколько лет назад. Я открыл глаза, но, ожидаемо, кроме внутренней деревянной стенки бочки ничего и не увидел, но глаза не щипало, а уши при этом не закладывало. Я прекрасно слышал, как дышит надо мной бабуля, щебечут птицы и мог рассмотреть каждое разбухшее древесное волокно. Я свободно вдохнул и запоздала булькнул. Вода тотчас оказалась в лёгких, но… При этом я мог дышать? Я в шоке опять булькнул и вдохнул воду через нос, которая буйным потоком прошла в носоглотку, трахею, лёгкие и…? Что это все? Почему я еще жив и не задохнулся? Что вообще происходит? В воде было слишком хорошо, настолько, что возвращаться обратно на воздух не хотелось… Меня начали поднимать и когда я вновь глотнул воздуха заместо воды, все было также относительно в порядке. На меня с любопытством уставились блекло-серые глаза. — Это…это что? Как? Бабуля? — заикаясь спросил я. С меня лило в три ручья, а я в шоке смотрел на старушку. То, что она продолжала держать меня на весу, было последним от чего бы я сейчас возмутился. И даже несмотря на то, что мне не хотелось покидать жидкость, сейчас я в недоумении думал, а с чего меня в ней так плющить начало? Вроде к воде в прошлом был достаточно равнодушен, а в этой жизни только прикасаясь к ней испытываю неподдельную щенячью радость. — Хм? Быстро растёшь, Адам, — не без удовольствия отметила женщина и потащила меня в дом. — Адам! Если ты подойдёшь слишком близко к морю или другому водоёму, то будешь наказан. Я понятно выразилась? Не испытывай судьбу. Это она сейчас вообще, о чем? Я похлопал глазами и недоуменно чихнул.

***

— Эй, помидорка! Иди сюда! — Нах пошёл! — Ха-ха-ха! Какой ершистый овощ! — Я не помидор! Я Адам! Повторный смех Дарко заставил меня скрипнуть зубами. А все из-за бабки! Живодёрка, отдала меня на попечение такому же сатрапу! Я конечно рад, что меня хоть этот мужик тренирует, он по ходу бывший пират, но…почему я помидор? У меня даже лицо не круглое, а скуластое и глаза с едва видимым зрачком. Если только волосы, имеющий насыщенный кровяной цвет. А так, худой мальчишка заморыш, оборванец, одним словом. Густые растрёпанные волосы, великоватая майка-растягайка, под которой едва виднелись шорты неопределённой расцветки и потрёпанные сандалии из которых торчали тонкие ручки и ножки. Только едва меня можно было принять за слабака и хлюпика. Особенно, когда я на днях отправил пятидесятикилограммовый камушек в сторону подозрительного мужика бандитской наружности, ошивающегося возле нашего дома, учитывая, что воспоминания про встречу с насильниками были еще слишком свежи. Получилось, как в той матёрке: Кто вы? Я вас не знаю! Идите на… Тот едва увернулся, имея при этом довольно ошеломлённую рожу. Тогда у нас и состоялась первая встреча с Дарко, которому после представила меня бабка. — Помидорка, упор лёжа принимай! Двадцать отжиманий начинай! Черт! И даже не поспоришь! Бабуля велела слушаться Дарко, как себя, а учитывая уговор, понятно, что я делал все как миленький. — Чтоб тебя черти побрали, старый-маразматик! — бурчу в промежутках между выдохами, это был уже пятый подход за неполный час. — Я все слышу! — ответил Дарко, сжимая в руках удочку. Сегодня мы занимались невдалеке от местного озерца. Вот как он с такой рожей учить кого-то может? На вид душегуб ещё тот, а поди же — рыбалку любит. — Ещё одно громкое слово, и ты отправишься кормить рыб вместо червячка. — Право не имеешь! — нахально отбрил я, зная, что бабка строго настрого запретила Дарко подпускать меня близко к воде, но ради эксперимента я могу и нарваться. То, что останется от пирата после недовольства бабули я старался не думать. — Хохоришься? — с любопытством прищурился мужик, сверкнув золотым зубом. — Закончил? Тогда ещё двадцать пять приседаний. Вперед! Не успел я скривить рожу позлобнее, как начал приседать без осознания мозга. Долбанное навязанное соглашение! Словно договор с демоном заключил! Бабуля по молодости случаем в Аду на службе не состояла? — О! Клюёт! — удивился мужик и дернул удочку на себя, на что я только презрительно фыркнул. — Ладно малой, сделай что-нибудь умное, пока я тут рыбёшку подсекаю. В воду не заходи, каналья! Умное говоришь? Задумчиво посмотрел на сияющего и довольно ругающегося сквозь зубы Дарко и отошёл от него подальше, а к озеру поближе. Там я сел на корточки возле самой границы с водой и прислушался к себе. Вода манила меня чисто из любопытства, однако, отданный приказ от Дарко надёжно удерживал моё тело подальше от озера, даже если мозг рационально предлагал нарушить приказ, ничего же опасного в воде нет? Почему именно мне нельзя подходить к ней?! В чем она особенна для меня или опасна? Как, там Дарко выразился? В воду не заходить? Пожимаю плечами и опускаю руки в тёплую водичку прогретую на летнем солнышке. Тотчас меня пронзает от удовольствия, близкое к эйфории и ужасной боли, которую я еще ни разу не испытывал, ни во время своего роста, ни после избиения. С криком отскакиваю от воды, как ошпаренный и прижав к себе конечности баюкаю их, едва сдерживая слезы и маты. Что за нах? Ладно, второе я еще могу объяснить тем, что по мне ударила та Сила, которая заключила наш договор с бабкой и которая наказала нахала за излишнюю хитрожопость. А первое как объяснить? — В воду сунулся? — Дарко быстро оказывается рядом со мной и отдирает от моего тела скрюченные от спазма руки, внимательно их осматривая. — Дебил! Тебе же было велено не подходить к воде! Жить надоело?! — А тебе не все равно?! — злобно огрызнулся я, не ожидая от мужика и бабки ничего хорошего. На меня опять накатила беспричинная злость и ненависть к окружающим. — Ты мне не отец! А она не мать! Вы вообще для меня никто! И не нужны вы мне! Что вам от меня всем нужно?! Я сам могу позаботиться о себе! — Накричался? — спокойный голос бабули за моей спиной заставил неосознанно вздрогнуть. Дарко без привычной ухмылки посмотрел сначала на меня, а потом мне за спину, из-за чего у меня недовольно засосало под ложечкой. — Ты ослушался меня Адам и будешь наказан за это. — Ты мне не мать! Ты мне никто! — чётко проговариваю я, оборачиваясь и зыркаю на бабку из-под чёлки, продолжая сидеть на песке. — Пойду-ка я, — пират быстро смекнул, что пахнет жареным и подхватив ведро с парочкой рыбин в ней и удочку, умотал от нас подальше. — Кто я такой? — напряжённо смотрю на старушку. Сейчас мне было все равно, накажут меня или нет. Я хотел знать ответы на свои вопросы. Меня достала моя неосведомлённость в этом вопросе, учитывая, какая ерунда со мной происходит через каждые полгода. — Откуда я знаю? Я же никто для тебя, — безразлично говорит женщина, но глянув на непокорного меня, едва вздыхает. — Извини, но ещё не время для откровения. — А когда настанет это время? — Трудно сказать, — бабуля присаживается рядом со мною, не делая попыток притронуться ко мне или утешить и смотрит на водную гладь, по которой скользит вечерний отсвет, отражая блики. Довольно громко квакали земноводные и щебетали в кустах птицы. Она не любит меня и словно заботиться по приказу, не сближаясь со мной, но и не отдаляясь слишком сильно! Почему же именно ей оставили меня? Или я не был нужен своим родителям? — Про маму с папой тоже не время? — старушка едва кивает в знак согласия. — Черт! И что мне делать? Я не могу узнать про себя больше из-за твоих запретов, а рассказывать мне ты ничего не хочешь! — А кто виноват в этом? — я отвернулся от бабули и насупился как ёж. Крыть нечем. Глупость бывает не только чужая, но и своя родная. Все-таки у меня из-за этих «кашек-смерти» что-то точно в организме и голове сделалось. Почему я стал таким агрессивным, неуступчивым, то плачу, то смеюсь. Не ребёнок, а натуральный псих с поехавшими мозгами. Понимаю, что раньше не испытывал такого яркого диссонанса в своей жизни, как сейчас. — Почему я такой…странный? — я покрутил рукой в неопределённости и выжидающе повернулся за ответом. — Ты не странный, а просто дитя и многого не понимаешь и не хочешь этого делать, — я вскидываюсь на последние слова женщины, вот это реально сейчас было очень обидно. — Нет, ты не глупый, как мог подумать, просто сейчас твоё физическое состояние сильно отстает от морального и умственного, поэтому и происходят такие сбои в характере, и в психике. — Это пройдёт? — уныло спрашиваю, понимая, что крупно попал с этим стремительным ростом. Почему я не обычный ребёнок без всех этих взрослых навыков и «недопамяти»? — К пяти годам обязано. Тогда твоё тело и разум стабилизируются, но появится совсем другая проблема, — и бабуля замолчала, переводя разговор на другую тему. — Пойдём домой? Я зажарила пару кабанчиков. — Нужны мне твои…кабанчики? Так чего мы еще сидим?! — вот знает же, чем меня привлечь, интриганка старая, а та только усмехнулась и притянув оживлённо-негодующего меня к себя перенесла нас домой.