Зимними Вечерами

Четверг.        Вечерело. Небо окрасилось в мягкие розовые и лиловые тона. Шёл легкий снегопад. Звёзды кружились в медленном вальсе, с первозданной лёгкостью опускаясь на землю. Было тихо на улицах. Не было такой привычной суеты, лишь тихий скрип снега под ногами прохожих. Сам город был полностью готов к Новому Году. Сверкали северным сияньем гирлянды на зданиях. Витрины магазинов были наполнены расписными ёлочными шариками, пушистой мишурой, и яркими открытками к предстоящему празднику. Стоящие рядом кафе, так и манили пойти выпить какао, и просто любоваться на поражающую воображение красоту зимы. Это время года действительно было похоже на зачаровывающую сказку, которая звала тебя своим мягким и тихим голосом. Этот голос всегда давал надежду. Надежду, что с концом старого года начнётся уже совершенно новая жизнь.       Только Тоня никак не находила себе покоя. Она сидела в своей комнате за столом, и нервно стучала пальцем по бумажке. Рядом были разбросаны мольберты с незаконченными портретами. Но девушка не обращала внимания, задумавшись о своём. Ковалева и не думала, что когда — то решится на это.       Выглядела Тоня, как обычная хрупкая пятнадцатилетняя девочка. Тёмные волосы, всегда заплетённые в аккуратный пучок. Курносый маленький нос, выразительные голубые глаза, и тонко очерченные губы бантиком. Девушка была худощавой, и низкого роста. Сама Ковалева себя красавицей никогда не считала. Однако правду говорят, когда люди влюблены, они становятся по — настоящему красивыми. Что их глаза наполняются искрой, способной зажечь тысячи свечей. Ковалева выглядела действительно так. А всё потому что, сердце Тони уже долгое время занял Елисей Щербаков — её одноклассник и близкий друг.       Подростки дружили с шестого класса, но чувства к Елисею однажды перестали быть просто дружескими. Долгое время Тоня тщетно пыталась подавить чувства, но они становились от этого всё сильнее. Но признаться парню в этом мешала неуверенность и трусость девушки, которые она всячески проклинала. Пронеслись года, и всё — таки Ковалева решилась написать обычную, короткую записку. Больше девушка бы и не смогла, поскольку все мысли тут же путаются и расплываются, когда дело доходит о объяснений чувств.       Художница тяжело вздохнула, и медленно подняла взгляд на окно, где продолжал идти лёгкий снегопад.

Пятница.       После уроков, в холле школы № 3 кипела активная работа. Парни и девушки приготавливались к балу для старших классов, который собирались провести двадцать пятого числа. Работая с украшениями, старшеклассники хором напевали песни и нелепо танцевали, махая пушистой мишурой в разные стороны, прямо как беззаботные дети. Эльдар и Миша как всегда дурачились и прыгали по залу в шубах Деда Мороза. Все веселились и просто радовались. Приготовления действительно и сами начали казаться хаотичным, но всё же весёлым праздником. А Елисей тем временем, закончил подбирать музыку для бала и уже собирался домой.        Щербаков был симпатичным, хорошо сложенным парнем пятнадцати лет. Приятные черты лица, тонкие губы, зелёные глаза. Волнистые каштановые волосы выше плеч со светлыми кончиками. На шее как — всегда оранжевые наушники. Щербаков всегда надевал любые яркие футболки и джинсы, и редко какой день становился для него исключением. Да и сам парень прямо-таки излучал уверенность и жизнерадостность. «Ходячий оптимизм» — вот как называли его друзья, да и родственники иногда.       У входа в школу Елисея уже давно ждала Тоня, друзья направились домой по старому железному мосту.        Стемнело. Холодные, северные ветра несли с собой одурманивающую разум прохладу. Совершенно безлюдно. Была загадочная тишина, казалось, что само время остановило свой бег. Теплый свет уличных фонарей, казалось, мог согреть сердце любого человека, проходящего здесь в раздумьях. За рекой виднеются лишь размытые, как на акварельном рисунке силуэты небоскрёбов. Прекрасный вечер.       Впервые Тоня не обращала внимания на красоту рядом с ней. Ковалева лишь крепко сжимала записку в кармане. Девушка изредка робко поднимала глаза на идущего впереди Елисея. Однако, как будто в горле застрял ком, мешающий вымолвить хоть одно слово. Пробирала дрожь…       — Эй, тебе холодно? — тишину прервал громкий оклик парня. Щербаков остановился прямо перед девушкой, внимательно смотря на неё.       — А? Я не…       — Да ты же вся дрожишь! — нахмурился Щербаков, резко взяв девушку за руку. Тоня тут же вспыхнула, опустив вниз глаза.       — Так теплее будет, — обьяснил Щербаков, с мягкой улыбкой глядя на лицо девушки, — Какая ты милая.…А ещё красная, прямо как мой попугай! Из груди девушки невольно вырвался смешок.       — Умеешь же ты развеселить…       — А для чего ещё нужен такой шалопай, как я? — весело подмигнул Елисей.       Немного постояв, девятиклассники пошли вперёд. Ковалева перестала дрожать, смущенно опустив голову.       — Похоже на день, когда мы познакомились, — внезапно сказала Тоня, смотря с задумчивостью на начинающийся снегопад. Щербаков перевёл взгляд на девушку.       — Почему? — старшеклассник удивлённо склонил голову набок, немного нахмурившись.       — Ощущения такие же.       Тоня всё ещё ясно помнила, как началась их дружба. У девушки всегда были сложные отношения со сверстниками. Одноклассники часто били и издевались над ней. Так произошло и в один день после уроков. Трое парней начали толкать её, и улюлюкать над слабостью девочки. Тоня уже привыкла к этому, уже даже не пыталась сопротивляться. Знала, что будет ещё хуже. Но внезапно в драку с ребятами ввязался Елисей Щербаков, которого научил рукопашному бою его отец — полицейский. В итоге, истязатели поспешили убежать…. «Не бойся, они тебя больше не тронут», — успокаивающе улыбаясь, сказал Щербаков. Тоня не могла сдержать слёз боли и благодарности одновременно. После этого, её жизнь навсегда изменилась. Впервые появился тот человек, которому не было всё равно на девушку.       Некоторое время они молчали, думая о чём — то своём, но вдруг Елисей просиял и выкрикнул:       — Тонь, да ты только посмотри! Ну, посмотри!       — На что?       Недовольно цокнув языком, Щербаков развернул Тоню и пальцем указал на небо над мостом. Ковалева невольно задержала дыхание на несколько секунд. Салют… Множество разноцветных змеек взлетали в воздух, и с грохотом исчезали. Фейерверки то игриво плясали прямо над замёрзшей рекой, то резко поднимались вверх, оставляя за собой свет. Казалось, что весь город потонул в красках салюта. Цвета фейерверка смешивались в красочных миксах. Елисей и Тоня заворожено смотрели на салют, не смея нарушить молчание. Для этих двоих исчез шумный город, прежние заботы и само время, остались только они.       Через десять минут, ребята дошли до подъезда Тони. Было уже довольно холодно, так что Елисей глупо подтанцовывал на месте, чтобы хоть как — то согреться. Ковалева заметив это, хихикнула:       — Видел бы ты себя со стороны…       — Сам знаю, что красавец! — весело хмыкнул Щербаков, — Ну, давай до завтра. Мне уже домой пора, — махнул на прощание рукой Елисей, и летящей походкой уже направился к своему дому.       — Постой! — неожиданно громко окликнула его подруга. Тоня даже и не знала, как начать. Она столько раз не могла побороть себя, и сказать, как есть. Так сможет ли она сейчас?       Девушка не решаясь, нервно сжимала записку в кармане. Руки опять начали дрожать, в глазах потемнело от волнения, как бы девушка не старалась быть спокойной. Так много раз она готовила себя к этому, но.… В сердце что — то резко оборвалось и разбилось на мелкие осколки. Волнение тут же переросло в стыд. Ничего не получилось. Опять она не смогла сказать такие слова, да даже передать письмо не решилась. Внезапно, Тоня впервые подняла взгляд на Елисея. Робкой надеждой и мучительным отчаянием были наполнены глаза девушки. Но Ковалева тут же поспешно отвернулась, сжав губы в тонкую полоску.       — С тобой всё хорошо? — спросил парень.       — Да… Я в порядке, не волнуйся, — глухо произнесла она, открывая дрожащими руками дверь подъезда.       Прежде чем парень смог ещё что — то сказать, дверь закрылась прямо перед его носом. Окинув взглядом многоэтажный дом девушки, Щербаков пошёл домой.        Ковалева открыла дверь в свою комнату. Было темно, пугающе тихо. Разве что изредка слышались проезжающие машины за окнами. Тоня, оторопев, несколько секунд просто смотрела в потолок. Пугающая пустота как будто давила на рёбра, разбивая их вдребезги. Сейчас, как никогда Ковалева начала ощущать, как всё это было бесполезно. Всё это время, Тоня украдкой поглядывала на Щербакова, была рада каждому моменту, проведённому с ним, терпеливо ждала звонка от него, молилась на взаимность. … И в итоге, она не справилась, не смогла ему ничего сказать. Лёгкое презрение к себе, постепенно нарастало в шторм ненависти. Ноги резко подкосились, и девушка без сил упала на колени. Мир поплыл перед глазами. Горячие слёзы резко потекли по щекам, постепенно перерастая в тихие рыдания.