Зимними Вечерами

Два года назад.       Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь полуоткрытое окно. Лучи, словно маленькие дети беспокойно бегали по всей больничной палате. Они игриво залезали на стены, на потолок, а могли и вовсе пропасть на некоторое время, неожиданно появляясь снова. Лишь изредка лучики успокаивались, и тихо садились на бледное лицо Елисея.       Рядом с кроватью сидела Тоня, задумчиво смотрящая в окно. Ковалева уже потеряла счёт времени, так долго она уже тут сидит. Иногда девочка отвлекалась от своих мыслей и смотрела на спящего Щербакова. И каждый раз смотря на него, сердце будто пронзали шприцом.       - Тоня? – раздался тихий голос Елисея. Мальчик неожиданно проснулся, сонно глядя на шестиклассницу.       - Как себя чувствуешь? – осторожно спросила девушка, с обеспокоенностью смотря на загипсованную ногу друга. Искалеченная и сломанная нога Елисея до сих пор казалась Тоне неправильным, невозможным явлением. Не укладывалось в голове, что Щербаков может быть таким уставшим, что он не улыбается...       - Не смотри так, - хрипло произнёс шестиклассник, стыдливо спрятав ногу под одеялом. Сочувственный и жалостливый взгляд девочки до обиды сильно врезался в память. Мальчик резко отвернулся, сжав зубы.       - Ты не должен стыдиться этого. Елисей, ты же не…       - Виноват? Нет, я виноват, - выдохнул шестиклассник, резко метнув взгляд куда – то вниз, - Мне оставалось до финиша пару шагов. Я мог бы победить, н – но вместо этого открытый перелом и этот чёртов гипс.… И ещё не известно смогу ли я бегать, как раньше…       Тоня, чувствуя дрожь во всём теле, подошла ближе к Щербакову, и аккуратно обняла его.       - Не вини себя, - просто прошептала шестиклассница, проведя ладонью по волосам. Елисей прикрыл глаза, постепенно успокаиваясь. Через некоторое время, мальчик отстранил подругу от себя.       - Ты прости, что – то я расклеился, - слабо улыбнулся Ковалевой Елисей, - Плевать на эту ногу! Через год я снова буду участвовать в соревновании по бегу и привезу тебе золотую медаль. Договорились, Тонь?       Ковалева лишь улыбнулась в ответ, держа за руку шестиклассника.

Среда.       Школа была полностью готова к балу. Не было сомнений, что старшеклассники и учителя постарались на славу. Длинные коридоры были украшены золотыми искусственными лилиями. На потолках была сияющая мишура. По всей школе витало ощущения наступающего торжественного и красивого праздника.       Но настоящая красота была чуть дальше в главном зале, который удивительно изменился. Белый линолеум блестел от чистоты. На высоком потолке сияла большая люстра – безусловно, главное жемчужина этого вечера. В центре стояла настоящая ель, Собралось много учеников. Во всю играла музыка. Девушки в белых, изящных платьях походили на нимф, которые почему – то решили зайти на людской праздник…. А парни в чёрных смокингах напоминали пингвинов, что тоже было неплохо. Все ученики столпились у небольшой сцены, где что – то несомненно важное бубнили учителя. А Лёня нервозно ходил взад - вперёд, с нетерпением поглядывая в экран телефона.       - Да где этих двоих носит? – хмурился Юрченко, оглядываясь по сторонам. Но он остановил свои беспокойные метания, когда увидел девушку стоящую чуть поодаль от него.       Тоня нервно перебирала свои распущенные волосы, изредка поглядывая на дверь. Но внезапно она метнула краткий взгляд на Леонида, и тут же спешно подбежала к нему.       - Не знаешь где Елисей? – в один голос воскликнули одноклассники, и тут же устало вздохнули.       - Он сильно опаздывает… - покачал головой Лёня, тем временем с любопытством поглядывая на Ковалеву. Было странно, что она пришла на бал, хотя прежде на дух не переносила школьные мероприятия.        «Елисей и Тоня помирились? Или они уже даже встречаются?» - эти навязчивые мысли тут же заставили Юрченко заулыбаться от счастья за Елисея с Тоней. И эта милая, как показалось Лёне улыбка, выглядела как улыбка сумасшедшего маньяка. Неудивительно, что Ковалева вмиг почувствовала себя неуютно.       - Я пойду, - кивнула она и поспешила ретироваться на второй этаж.        И пока Лёня удивлённо осматривался по сторонам, кто – то щелкнул пальцами у него прямо перед ухом.       - Чего такой серьёзный, Леонид? – заулыбалась Маша.       Вот уж кто идёт против правил. На девушке было короткое ярко – красное платье, и вдобавок чёрные туфли на шпильках. Экстравагантный образ Марии довольно сильно контрастировал со строгими платьями остальных девушек.       - Ты в своём репертуаре,- с мягкой улыбкой сказал Лёня, невольно любуясь девушкой.       - Вы меня так пристально рассматриваете, что я так и смутиться могу! – она звонко рассмеялась, и тут резко взяв парню за руку, повела его назад к двери.       - Что? Ты куда меня ведёшь? Зачем? – рассыпался в вопросах растерянный Лёня, которому невольно приходилось расталкивать людей на своём пути. Наконец они вышли из зала. Юрченко нахмурившись       - И зачем мы вышли? Сейчас же все танцевать начнут, а мы тут...       - Это не займёт много времени, - Мария тепло улыбнулась с каким - то загадочным блеском в глазах.       - Что не займёт?       Чуть наклонившись вправо, Маша неожиданно коснулась его губ своими. Легко и безмятежно, словно всё и должно было быть так. Безграничная радость и нежность тут же завладели разумом парня. Он аккуратно положил ладони на лицо девушки, и ответил на поцелуй. Время от времени, Юрченко слегка проводил пальцами по волосами Маши. Мягкость и неспешность Юрченко, казалось смягчала привычную напористость Лукиной. На её бледных щеках появился непривычный румянец.       Немного погодя парочка отстранилась от друг друга. Леонид до сих пор не мог поверить, что всё это правда. Хотелось кричать во всё горло и глупо подскакивать, просто не в силах иначе выразить свою радость. А Маша лишь улыбалась, держа руку парня. Юрченко просиял, и притянул к себе избранницу, крепко обняв её. Они никогда не забудут этот день.       На втором этаже школы было чрезвычайно тихо, безлюдно и темно. Коридоры освещал лишь лунный свет.       Тоня нервно стучала пальцами по окну, мысленно собираясь с силами. "Либо сейчас, либо никогда", - сначала твёрдо решила она, но через минут пять её энтузиазм поутих. Ковалева достала из сумки записку для Елисея. Воспоминания мигом всплыли в памяти. Бесссмысленные прогулки по случайным улицам, исскренний смех и приторно сладкая радость, смешанная с солноватым привкусом отчаяния и горя. Грустная улыбка появилась на лице девушки. Открыв окно, она выбросила листок, а тот повинуясь ветру улетел вдаль.       - Тоня? - кто - то осторожно позвал её, неожиданно разрывая привычную тишину. Девушка удва заметно вздрогнула, узнав голос.       Елисей просто смотрел на силует Ковалевой у окна, не в силах подойти ближе. Видеть девушку, да и просто стоять рядом с ней было несвойственно и странно. Прошло всего лишь несколько дней, но для парня это были, как длинные и всё никак не заканчивающиеся недели. Угрызения совести и сожаления отзывались тупой болью.       - Прости меня, - глухо проронил Елисей.       Ковалева быстро повернулась, и удивлённо выдохнула. Девушка и забыла когда она видела Щербакова таким раздавленным и грустным. А нет. Тогда в больнице два года назад.       - Почему? - прошептала она, - Почему ты извиняешься?       - Я такой идиот! Всё игнорировал и ничего не замечал, - Елисей опёрся о стену, прикрыв глаза и сильно нахмурившись.       - Всегда делал вид, что ничего не происходит. Сбегал от чувств, как последний трус. И ведь причинил тебе столько неприятностей и боли...        Тоня резко подняла глаза на парня. Быстро ей пришло осознание, что больше шанса не представится. Девушка решительно подошла к парню. Было страшно. Тоне казалось, что она стоит над пропастью и прямо сейчас разобьётся насмерть, если опять промолчит.       - Это моя вина, - она с силой выдавила слова, - Всё это время, я могла рассказать тебе обо всём, но каждый раз я ничего не делала. Потому что боялась... Боялась, что ты будешь смеяться надо мной или просто бросишь меня. Я - я...       Её голос неожиданно прервался. На пять секунд Тоня замолчала, восстанавливая мысли.       - Ты спас меня тогда.... И с того самого дня, я решила быть с тобой до конца. Ты всегда был человеком, которым я восхищалась. Никогда не унывающий, никогда не сдающийся, и храбрый до глупости. И главное, недостижимый... А я всегда была слишком слаба, слишком неуверенная и трусливая. Не могла я быть с тобой наравне... А смог ли ты полюбить такую, как я?       Ковалева почувствовав неприятное щипание в глазах, закрыла их и опустила голову. Все звуки пропали, исчезли в толще воды. Но девушка ждала, что скажет Щербаков. Послышались быстрые шаги. Елисей немного волнуясь, приподнял её подбородок. Тоня тут же потянулась к нему. Но парочка, поспешив, больно ударилась носами.       Девятиклассники отшатнулись, потирая носы, но взглянув на друг друга снова, пронзительно рассмеялись. И казалось, что с этим смехом исчез невидимый барьер между ними. Исчезла неловкость, неуверенность, и страх. Осталась лишь возвышающая уверенность, что сейчас всё будет иначе. Это лишь слабый ветерок дальнейшей цветущей юности и безграничной свободы.