And you try

Жизнь — это игра, в которой выигрывают те, кто обманывает не только других, но и себя… Знал ли Юнги, что начал играть в игру под названием жизнь? Нет. Знал ли что проиграет? Нет. Никто ему не сказал об этом, не предупредил ни о его участии, ни о правилах, ни о том, что играть будет тяжело. Его ни о чем не предупредили. А кого предупреждают? Мы все играем и не осознаем этого. Не просчитываем ходы, и не замечаем, как медленно идём ко дну. Мы просим взаймы у жизни, просим у времени, мы не понимаем, что творим и чего хотим, мы путаемся в этом круговороте жизни и не знаем, как оттуда выбраться. Юнги понял, что играть слишком поздно, осознал это, когда проиграл. Проиграл тому, кого ненавидел, презирал. Тому кого любит. А Чонгук и сам не понимал, что он делал. Он вертел сердцем Мина, как хотел, и сжимал его, и делал больно, сам того не замечая. Старшие всегда поддаются младшим, Мин тоже подался, ещё в самый первый день, как только увидел Чонгука. Увидел эти глаза, губы, ощутил его прикосновения, запах, и пленился этим, и от этого уже не убежишь — не сможешь, как бы сильно хотел. *** Скоро новый год и Мин решил что поговорит с Линби, скажет, что больше не может так. Не может делать ей больно и себе тоже. Он хотел бы, чтобы они остались друзьями, чтобы не было между ними никакого неудобства. Он разговаривал с Тэхёном об этом, у них много общего стало… Тэхёну было радостно за друга, он старался показать это, как мог. Но ему резко вспоминалось то, о чем он старался забыть, и воспоминания сами накатывали, и он не в силах был побороть их. — До нового года две недели, — говорит Мин, перебирая верёвочки на шарфе. — Я поговорю с ней как раз за день до него, — он усмехнулся. Намджун обернулся на его усмешку. — Что за ухмылка на твоём лице? — Как подарок ей на новый год, наше расставание, — и опять ухмылка. Намджун подхватил. — И что будет потом? Что будешь делать? — Ким обернулся на Юнги. Тот пожал плечами. — Я не знаю, слишком рано я стал взрослым. Но я хочу забрать его, чтобы мы жили отдельно, без отца и его матери… — Коней придержи, он ещё ребёнок Юн… И ты задумайся над тем, что его чувства ещё шатки и хрупки, как листья на ветру, — Намджун откинулся на пол крыльца. — Он сам ещё не понимает, подожди… — Знаю, и знаю то, что я уже не смогу полюбить никого… — Ха-ха рано же ты познал, что такое настоящая любовь… Юнги тоже рассмеялся в голос вместе с Намджуном. Приятно проводить время в окружении друзей, тех, кто поймёт, поддержит, тех, кто не оставит и не осудит. — Как там Тэхён? Звонил ему? — откидываясь на спину к Намджун, спросил Мин. — Звонил, — Юнги повернул голову в знак ответа. — Он все так же, но он старается. Не думал я, что вот так всё когда-нибудь обернётся… — Как? Намджун вдохнул полной грудью, смотря на небо, свежий воздух наполнил лёгкие, так хорошо стало внутри… — Что у тебя брат будет, что Тэхён будет убиваться из-за любви к маленькому мальчику, глубоко засевшему в его сердце, что я буду выслушивать, как вы оба ноете о детях, которых любите… Юнги молчал, он и сам не знал, что так все обернётся, и невольно на губах появилась улыбка. Он вспоминал все те первые минуты, все те чувства, радость и горе, и были моменты, от которых было очень смешно. И вот так вспоминать их было для Мина лучшим моментом в сегодняшнем дне. Рядом друг, и больше ничего не надо. — Привет ребята, — ложась рядом возле Юнги, сказал Тэхён. Те повернули головы на пришедшего Тэхёна, вопросительно поднимая брови. — Я был у тебя, мне сказали ты ушел, — ответил Ким на вопросительно поднятую бровь Юнги. — И я понял что ты можешь быть здесь. — Ты как? — спросил Намджун. Тот тяжело вздохнул, и этим было понятно, что никак. — Продолжаем жить, ребята, — проговорил Мин. И лёгкий смешок разнесся по двору. *** Для Чонгука время шло с невероятной скоростью, он не успевал прожить день, как наступал следующий. Через неделю Новый Год, и это были последние дни в этом доме, вместе с Юнги. С его Юнги. Старший после того, как Чонгук извинялся, стал опять следить за Чоном, собирать в школу, вместе завтракать. Чон пытался улыбаться, делать вид что все хорошо. Слишком рано он полюбил, слишком. И очень быстро они разойдутся, и старший даже не будет знать, где он. Так же, как и сам Чонгук не будет знать. *** — Хён, давай фильм посмотрим? — опираясь головой об дверной косяк, Чонгук спрашивал совсем тихо, замирая в дверном проёме. — А? Давай? Юнги оторвался от своих дел в телефоне, смотря на мелкого, который выглядел очень уставшим. — Давай, какой? — Мин стащил ноутбук с тумбочки, когда Чонгук запрыгнул на кровать. — Любой, главное, чтобы интересный, — Чонгук уселся между согнутых ног Юнги, откидываясь спиной на его грудь. — Хорошо, — Юнги тыкнул на первый попавшийся, даже не удосужившись узнать название. Мин вытянул ноги, и прижал Чонгука ближе к себе за живот, кладя голову на стену. Как только фильм начался, минут 10 спустя, Юнги заметил, что Чонгук заснул, и аккуратно выключил устройство, чтобы переложить мелкого на кровать, и сам устроился рядом. Чонгук что-то пробормотал во сне, и, нащупав кофту Мина, прижался к нему, закидывая свои ноги на его. *** Завтра Новый год, и Юнги решил, что сегодня он напишет Линби, чтобы они встретились в кафе возле школы, ему нужно было все рассказать, расставить всё по местам. Он пришёл в кафе на 40 минут раньше, пытаясь правильно выстроить диалог, подобрать правильные слова, чтобы знать, с чего начать, но не мог, настолько всё это было непонятным для него, что эта задача для него не имела решения. *** Чонгук, сидя в комнате Юнги, писал ему записку, там было совсем немного, потому что передать то, как сильно он любит Юнги, он не мог. А через два часа его уже будет ждать такси в аэропорт и мама, которая откуда-то должна была придти. Пока он писал записку, слёзы крупными каплями падали на листок из вырванной тетради. Ещё за два дня до этого он был с мамой в каком-то магазине и увидел две половинки, решив купить их, как подарок на Новый Год для Юнги. Он написал записку и положил одну из половинок на стол возле ёлочки из бумаги, а вторую надел себе на шею. *** Юнги уже изорвал салфетку, которую держал в руке. И всё никак ещё не придумал, как будет разговаривать. — Привет, — Линби уселась напротив Юнги, выводя его из своих раздумий. — Ага, — и всё, с чего начать? Что сказать? Даже эти вопросы вылетели из головы, оставляя её совсем пустой, как бутылка без воды. — Ну так о чём ты хотел со мной поговорить? — с лёгкой улыбкой спросила Линби, сложив руки в замок на столе. — Мы должны расстаться. Юнги сам не понял как он так быстро произнёс эти слова. Но и уверенность в его голосе удивила его. Линби убрала руки со стола, и горькая улыбка появилась на её лице, она опустила голову. — Так и знала… Мину было тяжело смотреть на неё, он хотел бы, чтобы эта холодность в его взгляде исчезла, сказать ей, что он правда любил её, что их отношения не были просто… — Извини, но я так больше не могу, — Мин смотрел на лицо Линби, которое она отвернула к окну, — Врать тебе, что люблю, врать себе… — Всё хорошо Юнги, — она, наконец, посмотрела на него, и чувств злости, ненависти в её глазах не было. — Я понимаю. Юнги хотелось выдохнуть, ему стало так легко, захотелось улыбаться. Всё то, чего он так боялся, прошло не так, как он ожидал. Гораздо легче. — Будем друзьями? — спросил он Та подняла свою голову: — Будем друзьями, — легко улыбаясь, сказала она. *** Чонгук стоял за руку с мамой, ожидая своей посадки, он не знал, куда летит, почему эта женщина не могла оставить его там. Он из-за всех сил старался не плакать, держал в себе. Мать так больно сжимала его руку, что Чонгуку хотелось вырвать её и убежать обратно домой. Обратно к Юнги Он не услышал как проговорили их рейс, как он был уже в самолёте, не заметил того, как самолёт взлетел. *** Мин очень радостный шёл домой, было уже темно, и снег падал лёгкими хлопьями на землю. Юнги подставил своё лицо под этот холодный снег и со счастливой улыбкой шёл домой. Намеревался поскорее оказаться возле Чонгука. Посмотреть с ним фильм, обнять, почувствовать его запах. Хотелось просто к Чонгуку. *** Юнги зашёл в дом, который был совсем пустой. Было совсем тихо. — Он что спит, — Мин скинул шапку и снял свои ботинки, направился на верх. В комнате Чонгука не было, и в своей комнате Юнги его не обнаружил. Он обошёл весь дом, мелкого нигде не было. — Я не… Юнги зашёл в свою комнату и обнаружил в на своём рабочем столе кусочки порванной бумаги. И рядом половинка сердечка. Прости меня за всё. Я тебя очень люблю Юнги, эту цепочку я купил для тебя, одна половинка у меня, может быть, мы встретимся когда-нибудь, извини меня.  — было написано на листке. Юнги прочёл это семь раз. Он не понимал, что это, что здесь написано. Внутри его всего трясло, он не ощущал своих ног, слёзы лились ручьем. Юнги поднял свои глаза, обнаружив в дверях своего отца. — Юнги… Я… — но увидев слезы на лице сына, и лист бумаги в его руках, он понял, что Юнги уже вкурсе. — Ты уже знаешь… Мне жаль... Но Мин не слышал слов отца, не видел его из-за слёз. Он только чувствовал, как ноги больше не держат его, и он падает, а дальше — темнота и спокойствие. И только еле уловимый крик отца. *** Когда Юнги открыл глаза, он увидел Намджуна возле стены и отца, разговаривающего с доктором. И Тэхёна, который сидел в кресле. Ему было тяжело дышать, и он откинул кислородную маску с лица. Голова немного кружилась, и его тошнило. Увидев движения пациента, доктор оставил отца, и подошёл к Юнги. — Как себя чувствуете? — спросил доктор наклоняясь к нему. Но Юнги было не до него, он смотрел на отца, переводя взгляд с него на Тэхёна и Намджуна — Где Чонгук? — и проигнорировав вопрос доктора, спросил Юнги. — Где? — голос Мина был хриплым, как будто бы он много дней не пил. Доктор понял что пациент в хорошем состоянии, поклонившись вышел из палаты, закрыв дверь. Отец посмотрел на парней, и те тоже поняли, что им нужно оставить их, поклонившись вышли, а отец присел на кресло возле сына, с чего начать? Как правильно это сделать? Он облокотился на свои колени и положил голову на руки. — Юнги…извини, я хотел… Начал отец, но, посмотрев на сына, он не мог ничего сказать, не знал как. — Где, пап? Где Чонгук? Мин редко называл его так, и отцу становилось больно, они не очень хорошо ладили. Но он любил его больше всех в этой жизни, старался оберегать, стать настоящим отцом. Но Юнги постоянно отталкивал его. И сейчас, глядя на Юнги в больничной койке, он не мог соврать. — Не знаю, я не знаю Юнги. Ни Чонгука, ни его матери, они собрали вещи и… Мин откинулся на подушки и стал смотреть в окно. Не обращая внимания больше на отца. Он не замечал, как слёзы скатываются по его щекам, не заметил ухода отца, как стало темно на улице. Теперь он ещё больше представил себе какого было Тэхёну. «Как он живёт с этим?» — проносилось в голове Юнги *** Спустя три дня Юнги уже был дома, ходил в школу. С тех пор, как исчез Чонгук, Юнги не выражал никаких эмоций: он не ревел, ни психовал, ни бился в истерике — ничего не делал. Одно только безразличие ко всему. Тэхён, сильнее всех понимающий Юнги, не лез к нему, не пытался утешить, не стал ему говорить, что это пройдёт. Потому что — нет, не пройдёт. Намджун стал почти ходячим отцом, везде приглядывающим за Тэхёном и Юнги. Ему было тоже тяжело. А больше всего от того, что он не знал, как помочь. Каждый день Юнги вставал и чувствовал, что замерзает. С уходом мелкого всё поменялось. К нему никто не врывался без стука, не мешал спать закидывая на него ноги. Даже мысли просто не лезли в его голову. Он перестал реагировать на все то, что его окружало. Он просто отключил всё живое в себе. Заставить человека улыбаться легко, заставить его страдать — тоже. Невольно, мы сами не понимаем того, что делаем, хотим делать одно, а делаем совершенно наоборот. Если бы можно было отмотать время назад, Юнги бы сделал это. Он бы вернул всё назад, когда была жива его мама, тогда, когда он первый раз встретил Чонгука. Он бы вернулся назад, чтобы всё исправить, сделать всё так, чтобы мама была жива, Чонгук был рядом, и Чимин был с Тэхёном. Но мы не можем, всё идёт против нас, и мы не знаем, к чему это приведёт. Жизнь — это больше боль, чем любовь. В ней много всего непредсказуемого. И люди стараются жить с этим, стараются побеждать боль, но от судьбы никто ещё не убегал…