And you try

Почему люди пытаются бежать от чего-то? Разве это не бессмысленно? Всё равно рано или поздно то, от чего вы бежите настигнет вас и заставит поплатиться за совершённые ошибки. — Вот, держи, — мужчина крепкого телосложения положил конверт с деньгами перед носом Чонгука. — Ты отлично работаешь, малыш, — проведя своей большой и шершавой рукой по щеке мальчика, сказал он. Чонгук, не выражая никаких эмоций, вышел из кабинета директора. Было ли ему противно от того, кем он работал? Безусловно, но деньги нужны, а такой способ приносит больше, чем просто подработка мытьём полов или официантом в какой-нибудь забегаловке. Время с Чонгуком сыграло большую шутку: в двенадцать лет мать отдала его в детский дом, ну, как отдала, скорее, сама уехала, а в приют позвонила, чтобы забрали. В шестнадцать Чонгук понял, что ему нужны деньги, чтобы, когда свалит отсюда, мог оплачивать себе квартиру и учёбу, а так как времени оставалось не так много, а деньги нужны были в большом количестве, то бордель… Так что не будем осуждать — каждый зарабатывает так, как может. В бордель «Sweet Angel» он пришёл не по собственной воле. Чонгук просто сидел в кафе возле школы, дожидаясь Сокджина, так как у того ещё был урок, и ему кинули визитку, а после некоторых раздумий парень решил всё же попробовать. Директору Хёнбиму он очень понравился, ведь Чонгук явно был не из уродов. Хорошее тело, красивое лицо, губы такие невинно детские и всегда влажные — Хёнбим был доволен, поэтому договорился с директором детского дома, чтобы Гука отпускали, когда надо. Когда Чонгука первый раз заказали, он не знал, что ему делать, он очень боялся. И ему, вроде, всё объяснили уже те, кто там работали год и больше. Но это был первый раз, естественно, что его трясло. Клиент понял, что он новичок, и не стал настаивать, Чонгук был ещё совсем ребенок, и он это видел, а после того, как Чонгук вернулся обратно в бордель, на его счёт была переведена кругленькая сумма, а Хёнбим сказал, что тот ещё научится. Но был и случай, когда Чонгука просто заставили лечь под клиента. Мальчик думал, что все будут, как тот первый, но как же он ошибался. После двух месяцев такой работы Чонгук просто перестал быть тем солнечным мальчиком, которым был всегда. Чонгук и так редко улыбался, а спустя некоторое время совсем перестал. Сокджин, его лучший друг, с которым он познакомился в детском доме, всегда был рядом, чтобы поддержать. Он заметил, как младший менялся, причём не в лучшую сторону. Он стал грубить, стал больше выделяться, в школе все засматривались на него, а у него в глазах похуизм большими буквами. Он был таким со всеми, кроме Джина, тот был единственным исключением. В борделе, спустя год, он стал самым дорогим, покупали в основном большие шишки. После бурных ночей на следующий день Чонгуку на счёт поступали большие деньги, и Хёнбим постоянно хвалил его. Было ли жаль Чонгуку своё тело? Нет. Первые дни было до боли в животе противно, хотелось после всех этих ночей, когда его имели всеми возможными способами, засадить себе пулю в лоб. Ему было так гадко, что он перестал смотреть на своё отражение в зеркале. Ведь смотреть на следы и засосы по всему телу не очень то и хотелось. Большим спросом Чонгук пользовался не только у мужчин, женщины тоже брали. Но так как он был ещё ребенок, а женщинам за тридцать по большей части нужны мужики, то Гук бывал в основном у мужчин. Единственное, что Чонгук сохранил от себя, — это половинка сердечка на шее. И каким бы высокомерным не стал Чонгук, Джин знал, что, на самом деле, он всего лишь ребёнок, который хочет, чтобы его любили. Просто с ним что-то случилось, что так сильно повлияло на него. Медленными шагами Чонгук добрёл до детского дома и остановился у ворот. Ему так не хотелось возвращаться в это убогое место, где, кроме Джина, его никто не ждал. А где ждали? В детском доме никто не знал, где и кем работал Чонгук, даже директор. Ему было достаточно того, что Хёнбим положил деньги ему на стол за Чонгука, а дальше — всё, делайте, что хотите. А до совершеннолетия Гуку придётся сидеть в детдоме. Там Чонгук не старался как-то особо выделяться, хоть у него и были деньги, он их просто так не тратил, парень всегда умел правильно ими распоряжаться. После вчерашнего вечера, когда он провожал Джина на свидание, мысли в голову приходили одна за другой. «Намджун? Звучит знакомо». Но откуда он знал это имя — вспомнить не мог. Зайдя в комнату, он увидел Джина, который что-то строчил в своём телефоне. — О, вернулся, — Джин откинул телефон и посмотрел на вошедшего Гука. — Как дела на работе? — Как обычно, — пожав плечами, ответил младший и скинул рюкзак на кровать, а затем и сам лёг. Джин понял, что разговаривать мелкий не хотел, и что-то выпытывать у него не было смысла. — Может, всё-таки расскажешь, где ты работаешь? Джин слез со своей кровати и направился к Чонгуку. Тот лишь промолчал, не хотел, чтобы его лучший друг так разочаровался в нём. — Нет, значит, ладно… Как же Чонгуку хотелось всё рассказать, поговорить обо всём, хотелось, чтобы его поняли. Но он не хотел выставлять себя слабым и беспомощным. Ему бы в свои шестнадцать учиться хорошо, чтобы родители рядом были со своими наставлениями и ограничениями — а он тут, в детском доме, с одним единственным другом, да и ещё в борделе подрабатывал. Как-то раз Джин пытался узнать у него, почему он здесь, но Гук промолчал. Джину он сразу приглянулся. Чонгук был тогда совсем ещё ребёнком, ни с кем не разговаривал, плакал без причины, и как Джину удалось найти с ним общий язык — не знал никто. Сам Сокджин попал в детский дом ещё лет в десять: родители погибли, а других родственников не было. Вот и когда с Чонгуком познакомился, тот для него роднее всех стал. Джин всегда помогал парню, следил, когда тот по ночам ревел, всегда рядом ложился, чтобы успокоить. И вот время шло, и Чонгуку стукнуло уже семнадцать — Джин до сих пор приглядывал за ним. Но, видимо, всё-таки не уследил… — У кого вторая? — Джин рассматривал цепочку на шее Чонгука. — Не хочу говорить об этом, хён, — Чонгуку уже хотелось выбросить эту вещь, потому что она как большой груз на шее, который он нёс. Но Чонгук не мог, боялся отпускать, всё думал, что обладатель второй половинки найдётся. Но даже спустя пять лет никто не пришёл. Поэтому парень и прятал её у себя под футболкой, чтобы не спрашивал никто. — Хорошо. Слушай… — Джин повернул голову к окну, — Меня тут… — Не томи, хён. Джин не знал, как сказать, да и видя Гука в таком состоянии, он понимал, что новость лучше не сделает. — Да ничего, просто… Ты так вырос, я даже не заметил. Чонгук давить не хотел, видел, что старший всё ещё не собрался с мыслями, и просто слегка улыбнулся, мол, и сам не понял, как так время быстро прошло. — Знаю, — Гук положил голову на колени. — Как свидание? — Отлично, — проведя ладонью по волосам, ответил Джин. — Чонгуки, я должен тебе сказать, Намджун, он… Джин всё же решил рассказать, всё равно пришлось бы, но не думал, что будет так тяжело. А Чонгук всё понимал, он хоть Намджуна и не знал, но видел по лицу Джина, что тот его счастливым делает. — Хочет тебя забрать? — Как ты… Джин немного удивился, он ведь сам не решался сказать, а для Чонгука это было так легко, словно стишок на утреннике рассказать. — Это же очевидно, — Чонгук сел в позу лотоса и посмотрел на хёна, что отвёл взгляд в пол. — Извини… Но я согласился, и если ты… — Нет, всё нормально, это твоя жизнь, да и к тому же, он тебя сильно любит, и ты тоже, — Чонгук глубоко вздохнул. На самом деле, ему не хотелось, чтобы Джин уходил. — Тогда приходить с работы, чтобы успокоиться, чтобы посидеть в родных руках, будет не к кому. — Я могу не переживать за тебя, ты в хороших руках. Джин слегка улыбнулся, знал же, что мелкий говорит так, чтобы старшему легче было. Но что будет с парнем? Джин за все пять лет от Гука и на шаг не отходил, а тут ещё и жить отдельно будет… — Я буду тебя навещать. Если нужно что будет, ты только позвони, хорошо? — Джин смотрел на мелкого с какой-то грустью, желая разглядеть там хоть какую-нибудь эмоцию, просившую о том, чтобы старший не уезжал, но младший только искренне улыбался, Джин надеялся, что искренне. — Хорошо. Так, когда ты покидаешь меня? — Завтра вечером. Может, сходим куда? Давай? — Ладно.

***

— Ты завтра прилетаешь? — Хосок сидел за барным столиком, дожидаясь Юнги, который опаздывает. — Хорошо, да, и на встречу завтра в 18:00 не забудь… — Привет, — Мин хлопнул друга по спине, садясь рядом. — Ты опоздал, — Чон прикрыл телефон рукой. — Всё, хорошо, завтра встретимся. — Нет, это ты рано пришел, — Юнги подозвал бармена и сделал заказ. — С кем говорил? — Завтра друг из Японии приезжает, тоже на встречу придёт, тогда и познакомлю. — Ладно, — Юнги отпил из своего стакана. — А Нам где? — Оформляет документы в детском доме… — Он что удочерить или усыновить кого-то собирается? — Хосок уставился на друга с выпученными глазами, потому что Ким и ребенок — что-то невозможное. Намджун хороший человек, но не очень аккуратный, так что мало ли, потеряет ребенка где. — У него там Джин, его парень… — Мин отпил из стакана. — Воу, ну ладно. А лет тому сколько? — опять перебил Хосок — Не знаю, 18 вроде… — Ребёнок совсем… — Чон вылил в себя остатки своего виски. — Сам-то, — Юнги облокотился о барный стол, — Ты школу кончил два года назад, просто твой статус делает тебя таким. — Да, наверное, ты прав, — согласился Чон, потому что статус действительно может на многое повлиять. — Это у тебя от кого? — Чон взял в руку цепочку на шее друга. — Неважно, поехали, мне ещё нужно заскочить кое-куда, — Мин залпом допил то, что осталось на дне стакана. *** — Я правда не хочу оставлять тебя, — говорил Джин напротив сидящего Чона. — Ты точно уверен, что справишься? — Хён, я же не ребенок, — Чонгук устало посмотрел на старшего. Если бы Ким знал, чем он зарабатывает на жизнь, то явно не сказал бы о нём так. — Мы же в школе видеться будем. — Всё, ладно, проехали, — старший встал со стула, надевая свое пальто. — Пошли, он сейчас приедет за мной. Кафе находилось в двадцати минутах ходьбы от детского дома, поэтому шли парни не спеша. Каждый думал о чём-то своём, не пытаясь заговорить первым. Достигнув цели, оба увидели красную ламборгини у ворот и выходящего из дома Намджуна. — О, привет малыш, — Ким подошел к Сокджину и поцеловал того в губы. — Я всё оформил, можешь идти собирать вещи. — Я пока соберу, а ты познакомься — это Чон Чонгук, мой лучший друг, — Ким обернулся, указывая на парня, стоящего за его спиной. — Куки, это Намджун, мой парень. Ким смотрел на Чонгука, только и смог, что кивнуть. А Чонгук просто не понимал, что в нём такого, что Намджун так уставился на него. Что-то в нём было знакомо Чону, как будто он его знал когда-то давно, но эти воспоминания стерлись из его памяти. — Давно живёшь здесь? — поинтересовался Ким после того, как Джин ушёл собирать свои вещи. — Лет пять… — А родители где? — Ким все пытался понять, не ошибся ли он, мало ли, сколько таких Чонгуков на земле ходит. — Мать кинула меня, когда мне было двенадцать, отца не знаю, всё равно как-то. — А братья или сёстры? С каждым вопросом Намджун всё больше понимал, что это всё же тот Чонгук. Тот, из-за которого Юнги не спал ночами. Тот, с кем Мин хотел убежать от родителей и жить отдельно. Из-за которого Юнги просто высох, оставляя лишь оболочку себя, всю в ранах и синяках. — Были, но не родные… Чонгука никто так раньше не расспрашивал, даже Джин не лез с такими вопросами, поэтому и отвечать сейчас было для него как-то тяжело, потому что забыл почти всё, что случилось тогда. Кроме одного. Его Чонгук никогда не забудет. — А последняя семья, в которой ты был? Ким всё хотел ошибиться, боялся оказаться прав. — Да, там был у меня старший брат, Мин Юнги. *** Хосок стоял возле входа в аэропорт дожидаясь своего друга из Японии. Он закончил школу, а потом Хосок с родителями перебрались на родину, ибо в гостях хорошо, а дома лучше. А друг остался в Японии на некоторое время, потому что ему ещё год оставался отучиться, Хосок ему предлагал и в Сеуле, но друг из-за каких-то своих причин не стремился домой. — Чон Хосок! Хосок обернулся на вход и увидел блондинистую макушку, которая неслась на всех парах. А так и не скажешь, что из элитного общества. — Чимин-и, — Хосок кинулся в руки друга. — Я скучал, как долетел? — Я тоже скучал, хорошо долетел, — Пак Чимин, так изменился за это время. Но все тот же ребёнок с красивой улыбкой и детским характером. Когда Хосок отпустил его из своих объятий, Чимин окинул зал ожидания взглядом. Он помнит, как уезжал с этого вокзала, как отец и мать провожали его. У того Чимина было сердце разбито. А этот Чимин весь светится от счастья. — Поехали, я тебе номер забронировал у себя в отеле. — Все таки пошёл по стопам отца, — Чимин закинул руку на плечо Чона. Оба друга направились к машине, продолжая разговаривать друг с другом. Точнее, Пак говорил, а Чон молча слушал. *** Ким привез домой Джина, который уже успел освоиться в хоромах своего парня. Теперь в их общих. Оба лежали на кровати и о чём-то думали, Джин был рад, что теперь он может быть рядом с любимым постоянно. А Ким всё никак не мог поверить в то, что они, наконец, нашли Чонгука. — Джинни… — протянул Ким, перебирая волосы младшего, который устроился на его груди. — М? — А у Чонгука на шее не висит что-то вроде цепочки? Джин свел брови и посмотрел на старшего, мол чего это такие вопросы задаешь. — Висит, это сердечко, половинка. Только он не говорит, у кого вторая, а тебе зачем? — Ничего такого, просто он мне очень знакомым показался, — Ким поцеловал Джина в макушку. Намджун никак не мог поверить — эти долбаных долгих пять лет ни слуху, ни духу от мальчишки не было. А оказалось, что Чонгук всё это время у них под носом. Ким знал, что нужно позвонить и рассказать Юнги о том, кого нашёл. Что тогда, в школе, они не ослышались. Но как правильно это сделать?